На Поттера свалилась любовь. Как Снейп на голову.

— Но я должен был. Я с ним говорил. Всмысле, со мной он контактировал больше всего. — упрямо поджал губы Гарри. — Допустим. Теперь представьте на своем месте кого-то другого в той же ситуации. Мистера Финнигана, к примеру. Он общался с преподавателем, пару раз задался вопросом почему преподаватель постоянно пьет из фляги. Это было едва ли не единственным, что условно подозрительно было в Грюме, с точки зрения студента. Вы его обвините в недостаточной бдительности? Нет? Тогда почему обвиняете себя? — терпеливо, как дурачку обьяснил Снейп. — Потому что на моем месте я. — отрезал Гарри. — И обязан был хоть что-то сделать. Профессор раздраженно отбросил украшенную размашистым «троллем» работу студента и скептически посмотрел на Гарри. — Поттер, вы тут сидите, а тем временем в Дурмстранге преподаватель запирает студентку в комнате без окон за использование косметических чар и опоздание на церковную службу… Да сидите вы, это лишь абстрактный пример. У вас в любом случае нет власти изменить что-либо касаемо этой ситуации. Более того, это не ваша ответственность, а значит у вас нет оснований чувствовать вину за бездействие. Запомните, вы не можете помочь всем. — преподаватель сделал акцент на последней фразе.- Вы с самого начала были мишенью. Вы не выбирали эту ответственность. Она была возложена на вас. Волан-де-морт не ваша ответственность, его жертвы не ваша ответственность. Это было, еще до вашего рождения, ответственностью Ордена и Дамблдора лично. Пророчество, желание не подвести благодетеля в лице директора — полагаю именно это заставило вас взвалить эту ответственность на себя в юном возрасте. Я осуждаю Альбуса за то, что он вам позволил это сделать и всячески поощрял. — Вы недолюбливаете Дамблдора, поэтому такие выводы. Все не так. — упрямо скрестил руки на груди Гарри. — Вы думаете, Альбусу было неизвестно о ваших похождениях, когда вы прощупывали почву и раскрывали дела, лезли в расставленные слугами Темного Лорда ловушки? Как бы не так. Хогвартс подчиняется ему, и все происходящее становится известным, за исключением локаций, как Выручай и Тайная комнаты. Гарри заморгал. — То есть, как… Он все это время знал? Даже когда я был под Мантией? Снейп кивнул. — Даже тогда. Когда хотел, он определенно мог вас отслеживать. Так же, как это делал я, когда занимал пост Директора. Эта особенность магического контракта не афишируется, дабы не привлекать излишнего интереса правозащитных департаментов министерства. — Мерлин пойми что. — скривился Гарри. «Чертов интриган». — Спасибо что хоть сейчас сообщили, профессор. Пожалуй на этот уикэнд в замке не останусь. Чтоб за мной кто-то все время… гадство. — Тем лучше. Я настоятельно рекомендую сделать перерыв в подготовительных занятиях. В Хогсмиде в понедельник пройдет фестиваль Белтайна, первый после войны. Занятия, разумеется будут отменены. Так как вы на фестивале впервые, кто-то должен взять на себя труд сопроводить вас во время ритуалов. Подойдите вместе со своим курсом факультета к Древу Белтайна после заката. Сейчас можете идти, Поттер. Попросите мисс Грейнджер провести ликбез. *** Гарри с трудом отыскал подругу, лишь в совятне. Та чуть не подпрыгнула от неожиданности, поспешно выпроваживая сипуху в окно. — Гарри, что ж ты так тихо подкрадываешься… — пробормотала она, поправляя прическу. Гарри сконфуженно хмыкнул, и помахал перед носом гриффиндорки конспектом.- Нужна помощь, я слишком туп, чтобы разобраться, как правильно применять заклинание уменьшения на магическом животном. Друзья поплелись обратно в гостиную. Гарри тянуло спросить, но он решил не навязываться. Подруга редко настолько сильно смущалась. Он благополучно забыл про наступающий Белтайн, иначе бы уже сложил два и два. Так уж были устроены геройские мозги, он чаще всего мог сосредоточиться только на одном. Потребовалось полчаса объяснений и час издевательств над подопытным мини-ящером норку. Бедолага то чихал, то менял окрас на ядовито-розовый, то едва поднимал тельце на крохотных лапках, то отращивал рудиментарный плавник, наследие далёких предков-рыб. Но в конце концов Гарри удалось уменьшить его до размеров жука, чем он остался доволен. Гарри, разумеется, не норки. Из коробка отчётливо доносилось матерное верещание на комариных октавах. — Теперь если я его увеличу обратно на следующем занятии, он меня съест. — усмехнулся Гарри. — кстати, а как кормить карликовых норки? — Я тебе не Википедия! — донеслось до Гарри из-за портрета Полной Дамы. Гарри почесал затылок и задумчиво встряхнул коробок. — Чего это с ней? — спросил он у ящера. — Как думаешь, у нее новый парень? Потому что похоже на то. Микроящер в коробке возмущённо скребся, пытаясь выбраться. — Никогда не был на Белтайн. Даже не знаю что ожидать. Если праздник сродни древнему магглскому… Хм. Гарри устало откинулся в кресле, закинув свинцовые от дневной беготни ноги на учебник по истории магической Британии на столе. В памяти промелькнули виденные по ТВ кадры с пляшущими вокруг огромного костра по-старинному разодетыми и раскрашенными в синий, красный и белый людьми. Чьи-то соединённые лентами руки, целующиеся пары… Король и Королева Белтайн. Как же там было.? «Пламя-зверь, дай лапу мне Сотканную дымом». *** По распоряжению директора, Хогвартс украсили атрибутами праздника на канун Белтайна. Повсюду был незнакомый Гарри плющ, обвивал все колонны в главном зале, свисал с створок двери, протягивая в зелёных лапах робкие жёлтые, голубые и белые цветы. После обеда прибыли гости из других магических школ: очаровательные ученицы и на сей раз так же ученики Шармбатона, Дурмстранга и Хротгарда. Вечерняя трапеза была куда более оживленная, столы едва вмещали едоков, и учительский стол пестрел магами в национальных мантиях. Ворон-фамильяр директора Хротгарда особенно заинтересовал обитателей Хога. Птица была огромной, даже по сравнению со своим скалоподобным хозяином. Сидя на спинке кресла, Ворон изредка царственно поводил иссиня-черным крылом и время от времени брал угощение из рук хозяина. Норвежская речь звучала забавно, в ней были звуки, которые Гарри не смог бы повторить. Луг с удовольствием общался с земляками, было заметно, что тот соскучился по родной речи. По случаю старшекурсникам подали эль, привезенный гостями с севера. Гарри осторожно отпил пряный крепкий напиток, и порадовался, что не натощак. В голове приятно зашумело, и приветственная речь директора зазвучала фоновой болтовней для сытых мыслей. Гарри думал о том, как иногда странно распоряжается госпожа Моргана, судьба. Можно жить столько лет одним днём, искренне поверить, что так будет всегда. Всегда мрак и неизвестность. Всегда козни и ловушки. Всегда бей или беги. Но сейчас… Сейчас что-то неуловимо изменилось. Раз и навсегда? Кто знает, но в лучшую сторону. Гарри нашел взглядом зельевара. Тот о чем-то беседовал с мадам Хуч, которая сегодня щеголяла в новой мантии с серебряным шитьем по рукавам. Гермиона на расспросы Гарри тем утром рассказала про особенности праздника у магов, что частью ритуала является прохождение между двух огней, это даёт магу исцеление от несмертельных ран и болезней, дарует молодость, немного продлевает жизнь. «Огонь ведь необычный, в нем магия Принца Белтайна, отсюда и более долгая жизнь магов. Без ежегодного ритуала маги живут не дольше магглов», пояснила Грейнджер, «Гарри, обязательно пройди, мы не знаем, как крестраж и Авада повлияли на тебя». «Не одному мне досталось» подумал Гарри. Директор закончил болтать, на столах появился десерт, Гарри вонзил ложку в шоколадный пудинг. Предстояло ещё решить, как отвязаться от Рона, который на пару с Дином пытался уговорить друга нарядиться зелёными человечками. — Гарри, ну ты хотя бы возьми костюм пастуха. Будешь в своих джинсах и джемпере там как турист. — усмехнулся рыжик, когда Гарри закатил глаза на очередные уговоры. — Ладно, уел. — сдался Поттер. *** 30 апреля Хогсмид наводнили десятки деловитых волшебников в рабочих мантиях и юрких домовых эльфов с инструментами. Медленно, но неумолимо все пространство между опушкой леса, ручьем и амбаром постоялого двора стало заполняться шатрами, столами, лавками, подставками для бочек и бочонков. Самым последним был установлен помост с крепежами для декораций. Во многих лавках все утро висели таблички «закрыто», со всех сторон доносился аромат готовящейся снеди, пирогов всех видов и пряного Кодла на овсяном молоке. Волшебницы вплетали заклинания в венки из веток рябины, чтобы защитить свои жилища от проказливых фейров, пикси и духов леса. Позже эльфы стали возводить две пирамиды из сухих ветвей и листьев, в середину которых волшебники поместили по артефакту. После легкого перекуса в столовой Хога, Гарри позволил товарищей утянуть себя с собой. «Я обещала, что мы поможем с украшением. Не помешает лишняя пара рук. Гарри, библиотека никуда не денется до завтра. Уж насколько я там много времени провожу, но ты…» — проворчала Гермиона. Пару часов возни с украшениями спустя, все было наконец готово для Белтайна. Рон с воодушевлением строил предположения о том, какое представление ждет гостей Хога в этом сезоне, делился слухами о том, что преподаватели школы явно готовятся к чему-то, потому что кто-то из семикурсниц видел сов со свертками, на которых был логотип лавки мадам Малкин. — Покупка наряда на Белтайн, сенсация. — саркастически прокомментировал Гарри, поправляя чуть великоватую в плечах рубашку, перетянутую на груди ремешками. — Плотвы не хватает. — хмыкнул он, и подумав, чарами добавил себе серебряную прядь справа и трансфигурировал амулет волка. — Всмысле? — Рон перестал на минуту обрывать лепестки ближайшего цветка. — У отца спроси. Пусть даст тебе почитать Сапковского. — отмахнулся Гарри. Он заметил в группе молодых ведьм Луну Лавгуд, и замахал ей, привлекая внимание. На нее оглядывались, но лишь те, кто ее знал. Остальные принимали ее за молодого мага, может чьего-то подмастерья. Возможно дело было в короткой стрижке и небольших усах. — Мистер Лавгуд, вы ли это? — выгнул бровь Гарри, жестом предлагая занять свободное место рядом с собой. Охотник, а это был он, судя по лесному костюму и легкому луку со стрелами за спиной, приветственно приподнял шляпу. — Привет, Гарри, Рон. Тебе идут рога сатира, Уизли. — в своей мечтательной манере отозвалась Лавгуд. — А тебе идут… мм. усы. Странно, но что-то в этом есть. — почесал затылок Рыжик. — Рон, всем девушкам идут усы. — засмеялся Гарри. Приклей Гермионе, проверь. Готов поставить 10 галеонов на то, что моя теория верна. Рон подозрительно уставился на друга. — Это для роли. Мне нравится костюм, довольно удобно. — произнесла Луна. — А ты участвуешь сегодня, Гарри? *** Когда начало темнеть, повсюду на украшенных цветами столбах и у каждого шатра и беседки зажглись огни, стали понемногу разгораться крохотные искры-светящиеся пуза светляков, выпущенных из теплицы в весенний лес. Большой длинный стол среди шатров заполнился снедью, стараниями шустрых эльфов и сатиров, и Дамблдор поднял кубок, готовясь произнести речь. По обе стороны от него важно восседали новый министр и глава школы Хротгард. Феникс привлек внимание оживленно беседующих магов и ведьм мелодичным криком, потом уселся на причудливом головном уборе директора, напоминающем и шляпу и гнездо одновременно. Ворон на плече соседнего волшебника неодобрительно глянул на крикуна. — Я рад видеть столь многих из нас здесь, в добром здравии, в дружеской атмосфере. — улыбнулся старый волшебник. — Белтайн во все времена был и будет праздником единства, праздником дружбы. Олицетворением всего того, что мы противопоставляем распрям и вражде. Присутствие в эту ночь — жест воли к мирному сосуществованию всего живого, прежде всего, всего разумного. Магов и магглов, и всех магических и немагических созданий. Мирное время наступило, и первый кубок сегодня — за тех, кто принес нам мир и безопасность, чьими усилиями было восстановлено равновесие. — маг указал уцелевшей рукой с кубком в сторону троицы друзей, кивнул соратникам из Ордена. Гарри снова ощутил на себе десятки взглядов, и в смущении спрятал лицо в своем кубке. Послышались тихие возгласы «За Гарри». Снова и снова. Директор снова заговорил. — Гости, ученики Хога, жители Британии, в эту ночь вас ждет бесконечный пир и представления! Всем Добро пожаловать, и… — старик усмехнулся в бороду, — внимательнее присматривайте за своими вещами, покидая круг огней Белтайна — будет нелегко получить их назад от фейри. — И пикси! — выкрикнул кто-то. Многие рассмеялись, особенно те кто постарше, стали вспоминать забавные истории с прошлых фестивалей. Гоблины и эльфы заиграли веселую мелодию, приборы гостей на пиру Белтайна застучали по тарелкам, книззл Гермионы попытался стащить со стола кусок мясного пирога… Гарри думал о том, как все-таки странно, прожить в магическом мире так долго, и толком не знать его обычаев. Ни один квиддичный матч с огромными фестивалями болельщиков не шел в сравнение с Белтайном. — Мистер Поттер? — локтя Гарри коснулась маленькая ладошка домового. — Ваша очередь, возьмите. Гарри недоуменно воззрился на человечка с огромным подносом овсяных пирогов, аккуратно нарезанных на одинаковые порции. Гермиона оживилась. — Гарри, кажется это то, о чем я подумала. Первый ритуал, жребий Bealltainn Bannoch. Возьми обязательно, он не отстанет. Поттер пожал плечами, и последовал примеру подруги. Откусил, и зажмурился от удовольствия. — М-мм ничего себе, черника. Очень вкусно. — с набитым ртом промычал он. — Что? Гермиона фыркнула и закатила глаза. — Избранный по жизни. Я и не сомневалась. Гарри вопросительно посмотрел на нее, но подруга загадочно отмалчивалась. — У меня овсяный, как и у Герм, как и у всех остальных, Гарри. Это значит, что ты Мертвец сегодня. — пояснил Рон, откладывая свой надкусанный кусок пирога. Гарри поперхнулся и закашлялся, вытаращив глаза от ужаса. «Отравлено? Какого… Что за?..» мысленно орал он, пока друг не догадался объяснить, что имелась ввиду символическая роль, которую надлежит играть тому, кому выпадет жребий. — Ну вас с такими приколами… И странными магическими традициями. — просипел Гарри, наливая себе второй кубок вина. — Тебе нужно будет последнему трижды пройти между двух огней, Гарри. Ну и все будут обращаться к тебе, как к духу. Нередко сам дух Белтайна посылает знаки Мертвецам, говорит с ними. Ну, если верить легендам. Мне мать рассказывала… — продолжил обьяснять Рон, потом посмотрел куда-то за спину Гарри, — А, да, и вот это кстати, — невозмутимо, но с небольшим интересом добавил он, за секунду до того, как двое левитирующих домовиц с бутафорскими крыльями на наволочках высыпали на макушку Гарри мешочек чего-то белого. Гарри чихнул и стал отряхиваться, едва сдерживая желание выругаться. — Все еще завидуешь, Герм? Могу уступить тебе этот титул, если хочешь. — проворчал Поттер, вытряхивая муку из-за шиворота. Гарри ждал новых неприятных сюрпризов, но последующие полчаса-час прошли непримечательно, если не считать того, что к нему-таки подобралась пара молоденьких ведьм с экземплярами книг Скитер «Путь Наследника Слизерина», когда Гарри отошел ответить патронусу Снейпа (профессор на фестивале пока отсутствовал). Одна из поклонниц отчаянно флиртовала, хватала за руку, Гарри пришлось тактично вырываться из стратегического захвата и возвращаться к друзьям. Пока он отсутствовал, волшебницы и некоторые волшебники-главы родов начали отходить от столов, направляясь к невысокому дереву с тонкими, изящными ветвями. В руках магов Гарри заметил что-то разноцветное. — Зачарованные ленты, Гарри. Их разделяют на две половины, одну завязывают на левом запястье, вторую на ветви. Эквивалент магического контракта, который будет войдет в силу, если дары понравятся Белтайну, и если намерения просящего будут благими, конечно. — пояснила Гермиона, роясь в своей бездонной сумочке. — вот, держи, я и тебе приготовила… Что означают цвета…эмм… тебе профессор объяснит. -она поспешно сунула другу в руки ленты трех цветов и направилась следом за прочими волшебницами. Гарри обернулся и поприветствовал зельевара, с удивлением рассматривая почти неприметные руны на скуле профессора и блеснувший в приоткрытом вороте камзола серебряный медальон. — Мистер Поттер. Идемте. — произнес маг и Гарри поспешил за ним, спотыкаясь в полутьме за кругом факелов. У Майского дерева и на его ветвях горели сотни свеч, ветви уже порядком пестрели лентами. — Как сказала мисс Грейнджер, таким образом маги раз в году получают возможность попросить помощи и покровительства у обыкновенно нейтральной магической силы. — заговорил профессор, протягивая руку к ряду лент на одной из ветвей. — эта, — он коснулся голубой ленты, — просьба о защите. Следующие две соответственно — зеленая о процветании, красная о любви. Конкретный смысл зависит только от намерений просящего, от самой просьбы, которая должна остаться только между просящим и Белтайном. Гарри задумался. — А что взамен? — спросил он, после паузы. — Обещание не просрать подарок, простите за мой французский. Как вам такое, мистер Поттер? — отозвался старший маг, и Гарри невольно позаимствовал жест зельевара, выгнув бровь. — Оригинально. И иногда непросто выполнить. — усмехнулся он, в тон собеседнику. Поттер снова подумал и завязал все три половинки лент Гермионы. И еще три на левой руке. Он не хотел ничего просить, он решил обещать вместо этого. Чувствуя уже привычную вину, хотя и сам не понимая этого, он обещал. Вскоре после того, как домовики обнесли всех собравшихся элем, директор Дамблдор дал знак и вейла заиграла на арфе, ее печальную и полную томительного ожидания мелодию подхватили музыканты-гоблины. Кто-то из них заиграл на флейте, и молодой голос затянул песню на кельтском.

Касаньем легким, словно пухом С крыльев ветра, в танце духов Подними меня, Белтайн Сил мне вновь придай

Со стороны двух пока незажженых костров, подхватил другой бесплотный голос из теней, отбрасываемых факелами:

Пламя-зверь, дай лапу мне Сотканную дымом Настало время и тебе Вступить в наши ряды

Артефакты в центре башен из сухостоя вспыхнули и пламя быстро охватило самые тонкие ветви, и постепенно угнездилось на более массивных. Музыканты заиграли более веселую мелодию, под которую песнь продолжилась. Кто-то из учеников Хротгарда с одобрительным возгласом «Sköll» опрокинул в себя эль и ударил кружкой по столу, поднимаясь и увлекая сородичей с собой в сторону костров. Между двумя кострами уже вился дым, они перебрасывались мелкими искрами и ярко освещали все вокруг. Крепкие коренастые норды первыми прошли через дым, за ними самые смелые из молодых учеников Хога, потом, задерживаясь у огня чуть дольше, участники последней магической войны. Чуть позже Гарри понял, почему, когда на его глазах сначала зацвела борода Дамблдора, и тот, пожав плечами и посмеиваясь отошел к преподавательской части пиршественного стола, а потом загорелась магическим огнем часть рыжей шевелюры Фреда, и тот обзавелся новым ухом взамен потерянного. Когда настала очередь самого Гарри, он внутренне готовился к новым странным проявлениям природной магии, но ничего не произошло и он выдохнул с облегчением, возвращаясь к друзьям. Пир продолжался. К Гарри подходили знакомые и незнакомые маги, кто для того, чтобы пожать руку и высказать благодарность за победу, кто попросить на удачу благословить своих наследников (среди них несколько юных волшебников, названных в его честь). Гарри к концу часа изрядно устал от общения и наколдовал себе капюшон, скрыв таким образом лицо и смешавшись с массой одетых в причудливые костюмы магов. Пока искал Гермиону, которая куда-то пропала, он увидел парочку людей одетых в костюм куста, у многих были различные причудливые головные уборы и украшенные различными подвесками пояса. Тем временем на сцену внесли декорации, магические светильники разлетелись и повисли над рядами кресел перед помостом. В какой-то момент музыка стихла и волшебники заняли свои места в ожидании представления. — Рон, ты не в курсе, где… — зашипел Поттер на ухо друга, но тот перебил: — Она участвует, Гарри. Гарри непонимающе уставился на закрытую часть кулис. Подруга не упоминала ни о чем таком. Кто-то бросил заклинание и свет погас. И в почти полной темноте зарокотал усиленный магией голос скалоподобного главы школы Хротгард, «Мир был юн, и не знал он еще легких шагов мудрого Квасира, и Асгард еще не строил стен. Мир был юн и дик, населяли Мидгард смертные, делили они срединный мир с другими созданиями Асов и Ванов, цверги творили свои козни вдали от охраняемых земель.» Глухой и полный мощи ритм отбили невидимые музыканты, и кожа Гарри покрылась мурашками. «Многие поселения построили сыны Мидгарда, были разбросаны по всему миру и соединяли их многие мили дорог. В одном таком поселении жила семья семи сыновей. Они в поте лица трудились, чтобы получить могучий урожай и сделать запас, ибо слепая Веда предрекла скорое наступление первой Зимы. » Сцена осветилась и стало видно внутреннее убранство хижины, и в ней несколькими магами руководила миссис Уизли, все перекладывали с места на место мешки и ящики, Фред и Джордж сновали туда-сюда через бутафорскую дверь, принося в огромные короба все новые припасы. Последней в «хижину» вошла Трелони, неся корзину, потом поставила ее и обняла миссис Уизли, в своей неизменной манере бубня что-то про все обречены, что она видит смерть. «Убит был Бальдр, бог света, вероломным Локи, и на Мидгард на многие месяцы опустился холод и мрак.» — прозвучал голос рассказчика, и освещение снова погасло. «Дороги скрыл Улль, дух Метели и снега, чтобы смертные не могли позвать на помощь, и лишь Мани, повелитель луны и звезд, освещал снежную пустыню позволял смертным не сбиться с пути». «В безопасности домов, куда не могли добраться зубы и клыки свирепых и ненасытных созданий зимней ночи, смертных к концу девятого месяца стал мучать безжалостный голод и холод. Метель бушевала уже несколько недель… Настал день, когда не было иного выхода, только отправить двоих самых сильных сыновей, самых умелых охотников» Зажегся фонарь в чьей-то руке, в свете дрожащего от бешеного ветра пламени мелькали хлопья снега. Сцена осветилась чуть лучше, и Гарри узнал близнецов Уизли, закутанных в плащи. Откуда-то под их ногами возникли глубокие сугробы, а деревья вокруг отбрасывали зловещие тени. — Фред! Не отставай, нужно вернуться с этим чертовым зайцем обратно! — заорал один из близнецов, перекрикивая вой ветра. — А теперь скажи, в какой стороне дом, раз такой умный! Мы потеряли тропу час назад! — огрызнулся второй брат. «Нужно было внимательнее слушать, когда отец вам обьяснял, как ориентироваться по звездам» — язвительно прокомментировал знакомый голос откуда-то сверху. «И для кого я расставил созвездия, спрашивается…» проворчал он же, и язвительно передразнил кого-то «О как это романтично и красиво, они перемигиваются». Близнецы заозирались, закрывая лица от летящего снега. «Идиоты» рявкнул голос за спинами близнецов, и подскочившие от неожиданности Уизли увидели как эффектно материализовался перед ними маг. Черный плащ мага словно поглощал свет, и был усыпан созвездиями, лицо скрыто капюшоном, а в руке он держал эбонитовый посох, увитый серебряными рунами с навершием из медленно вращающейся вокруг своей оси светящейся луны. Северус (его голос Гарри бы ни с каким другим не спутал) ударил посохом в лед под ногами, и в сугробах для близнецов возникла тропа, уходящая куда-то вглубь леса. «Поторопитесь, сыны Мидгарда» — раздраженно напутствовал он близнецов, и те, поклонившись, ступили было на тропу, но тут перед ними материализовались один за другим еще трое. «Не так быстро, смертные» лениво произнес голос Малфоя-старшего. Маг материализовался в облике Хеда, духа холода, сжимая в синих инеистых пальцах посох с кристаллом льда на навершии. «Никто никуда не пойдет, пока не будет принесена жертва. Один из вас останется здесь, по законам Великой Зимы. Можете бросить жребий…» «Или можете развести огонь и приготовить добычу. Еда поддержит ваши силы» Гарри едва узнал Макгонагалл под всем гримом и причудливой одеждой в образе Хель. С плеч ведьмы струился серый полуистлевший плащ, больше похожий на густые лоскуты серого дыма. Костюм дополняли костяной пояс, обруч на голове и посох с горящими глазницами черепа на навершии. Близнецы, услышав предложение богини голода и смерти, переглянулись. Один из них задумчиво взвесил в руке тушку зверька. — Нет, мы должны вернуться домой. С дороги. — угрожающе произнес второй брат. «Ты смеешь повышать голос, смертный? Как неразумно. Вы оба останетесь здесь», мягко, почти ласково голосом Альбуса Дамблдора сказал Улль, третий из злобных духов Великой Зимы, выходя из тени. Улль махнул рукавом своей белой мантии и тропа исчезла, а братьев сковал лед по плечи. Дух Ночи на прощанье коснулся плеч близнецов и исчез. Трое оставшихся неспешно двинулись к обездвиженным охотникам. Но тут на макушку одного из рыжих уселась небольшая птица и стала чистить клюв лапкой, после чего завела весеннюю трель, будто игнорируя духов зимы. Тут уже духи заозирались, почуяв неладное. «Торнет запел, в самую жестокую из холодных ночей Зимы, и была та песнь знаком перемен, песнь глашатая Бела.» снова зазвучал голос рассказчика. Метель постепенно перешла в дождь, и угасло сияние посохов и одежд духов зимы. Оковы льда ослабли на близнецах и те выбрались. В лесу рассвело, все озарил теплый свет, от которого сбежали, трансгрессировали трое зимних духов. Из-за деревьев вышли Король и Королева Белтайн, в зеленых с золотом легких летних одеждах. Гарри с удивлением узнал в них профессора Луга и Гермиону, которая заметно смущалась, держа объект своих симпатий за руку. — Эти смертные измотаны, их нужно накормить и обогреть. Мидгард тосковал по тебе, Белтайн. — обратилась она к норвежцу. Тот кивнул, и с улыбкой поприветствовал охотников. Те склонились перед ними, и почтительно приняли возникшие из воздуха щедрые дары в большой корзине. Затем Король и Королева Белтайн повели их по расцветающему на глазах лесу в сторону дома. «Вернулся Белтайн из царства мертвых, и снова зацвели миры, славя его каждой новой жизнью. И заключил он договор с Хель, Хедом и Улль, что будет ограничен срок их царства в Мидгарде» завершил рассказ глава Хротгарда. Снова заиграла энергичная музыка, зажглись огни. — Пойду наверное возьму еще эля. Тебе взять, Гарри? — пробормотал Рон, ерзая на своем месте. Поттер взъерошил шевелюру, нехотя возвращаясь в реальность, и кивнул. — А пошли, почему нет. Краем глаза Гарри заметил, как Гермиона и профессор Луг, о чем-то беседуя, направились к одному из шатров. У бочки с хмельным медовым напитком друзья встретили Ксенофилиуса Лавгуд, отца Луны. Тот виновато улыбнулся Гарри и поинтересовался, что Гарри думает о фестивале. — Вы же впервые. Я помню свой первый Белтайн, там я встретил мать Полумны. Она много раз мне говорила, что убеждена, что нас свел сам дух Бела… Гарри вздохнул. — Оставьте неловкость и светские беседы, мистер Лавгуд. Я на вас не злюсь, и вам не за что извиняться. Полумна была в заложниках, на вашем месте любой отец бы поступил так же. Лицо Ксенофилиуса сморщилось от раскаяния, и он сжал руку Гарри в своих. — Я был дураком, не в себе, мистер Поттер, иначе бы я не выдал вас, и меня ничто не оправдывает. Они бы Луну… Все равно… понимаете? Спасибо еще раз, что спасли ее. Гарри кивнул. — Я вас давно простил, давайте просто забудем об этом, прошу вас. Поттер сунул в руки мага полную кружку напитка, наполнил свою и осмотрелся, ища взглядом зельевара. Тот сегодня не присутствовал на большей части традиционных ивентов. — Мертвец, иди к нам. — позвала Гарри Лаванда, выглядывая из небольшого шатра. — Мы тут на будущее собираемся гадать. Интересно, кто твоя судьба? Я своего парня уже разглядела. — стрельнула она глазами в сторону уже порядком захмелевшего Рона. Гарри хотел было отказаться, как Рыжик шепотом взмолился кинуть конфундус на гадальную чашу, лишь бы Браун отстала, переключилась на кого-нибудь другого. — Хорошо, но ты мой должник. — сдался Гарри. Внутри стоял густой запах розмарина, Гарри даже закашлялся. С венками на головах вокруг чаши и пары свеч сидели двое девушек с пуффендуя, и одна рейвенкло, Гарри не помнил ее имя. — И что, это работает? — с сомнением протянул Гарри, беря в руки медную чашу. — Обижаешь, Поттер. Сегодня ночью не может не сработать. Аnima nexum. — Лаванда коснулась палочкой края чаши, капнула воском одной из свеч и приказала смотреть не моргая. Гарри смотрел. Секунды тянулись, ничего не происходило. — Ты должен мысленно спросить. — закатила глаза Лаванда. — Не думала, что придется объяснять настолько очевидное. — Ну все, хватит с меня этих глупостей. — фыркнул Гарри, небрежно ставя чашу на место. Одна из девушек ахнула. Гарри успел заметить, как вода в чаше стала абсолютно черной, и в ней вспыхнули серебряные искры. «Конфундус максима» — мысленно приказал он, и вода стала прозрачной. — Ладно, видно у меня нет никакого суженого. — пошутил он, и придвинул чашу Лаванде. — покажи, кто у тебя. Обещаю, не буду подкалывать. Лаванда озадаченно взяла артефакт в руки. — Только что работал… странно. Надо еще раз попробовать, просто чтоб убедиться. Аnima nexum. Вода пошла рябью, после чего на поверхности показалась физиономия Дина Томаса. Гарри удовлетворенно кивнул. — ну чтож, поздравляю, Дин нормальный парень. Осталось подложить ему коробку его любимых конфет. Поттер бросил невербальное «Фините Инкантатем» и вышел из палатки до того, как до Лаванды дошло, на что он намекает. Подмигнув Рону, Гарри направился к кострам, снова скрыв лицо капюшоном. Он присел прямо на траву и уставился в огонь. В голове слегка шумело от эля, тепло разлилось от желудка по всему телу. Он не сразу заметил, что левый рукав дымится, причем дым не уходит, а кружит вокруг хозяина. Как сквозь плотный занавес донесся далекий голос профессора, и Гарри немного удивился, куда делась музыка менестрелей фестиваля. Молодого волшебника окружал полог тишины, в которой он слышал собственное дыхание. — Поттер?.. Гарри отмахнулся от него. Ему было все равно что это за магия, он впервые в жизни чувствовал абсолютный покой. Словно кто-то наконец отключил надоедливый радиоприемник, который годами наполнял голову раздражающим шумом. Золотистый туман Бела густел вокруг мальчика-который-выжил, и поблизости уже начали собираться встревоженные старшие маги. Дамблдор оттеснил коллег от небольшого вихря. Гарри видел, как старый маг беззвучно что-то объясняет Снейпу, который выглядит так, будто увидел темного Лорда. Гарри протянул руку и коснулся медленно текущих невесомых нитей дыма. Их движение завораживало. Левое запястье покалывало, Гарри наконец заметил это и с интересом уставился на сплетение рун на месте куда-то подевавшихся лент. Он с минуту озадаченно размышлял, потом вспомнил свое обещание и завязанные ленты, которым он не придал особого значения, потому что внутренне никогда, даже овладев магией, не верил в «чудеса» и «дары», и удивленно хмыкнул. Тихий смех раздался где-то рядом, Гарри не мог сказать где именно, может прямо в его голове. И странный, без пола и возраста, голос заговорил, не по английски, но Гарри почти сразу стал понимать смысл слов. «Nunc tu mortuus, quam operor vos sentio? Вот ты умер, что ты чувствуешь? Теперь та часть тебя, что не хотела расставаться с чувством вины настолько, что стремилась к смерти как к наказанию, искуплению, способу освободиться от груза воспоминаний и опыта жизни — эта часть наконец обрела покой? Да, тебе теперь будет незачем бороться с подсознательным инстинктом к самоуничтожению. Сожаления остались в прошлом того Гарри, который умер, и ты начинаешь жить с чистого листа, помня о случившемся, но сняв с себя вину» — Спасибо, Белл. — склонил голову Гарри. — Я… Гарри Джеймс Поттер, не отказываюсь от своего обещания.