Devil

День не задался с самого утра. Во-первых, сегодня понедельник, а значит, что Джисону нужно идти на самую скучную работу в его жизни. Во-вторых, с самой ночи ему не дают спать уведомления и звонки, которые каждый раз будили его. Но в силу своей лени, Хан не вставал и просто зарылся головой в подушку, чтобы хоть немного заглушить шум. У него получилось, но сейчас он резко открывает глаза от очередного звонка и машинально переводит взгляд на зашторенное окно, где уже видно проблески редких солнечных лучей, характерные для начала сентября. Он громко ругается, потому что понимает, что скоро зазвенит будильник, а это значит, что ложиться обратно и продолжать игнорировать назойливый звонок не получится. Он с кряхтением поднимается с кровати, морщась от холода, который окутывает его, стоит вылезти из под одеяла и видит на экране звонящего телефона имя своего коллеги и по совместительству лучшего друга. — Ты время видел, ушлёпок? — вместо приветствия сонным голосом хрипит в трубку Хан. — Это я ушлёпок? Мы к тебе ломились с двенадцати ночи, но ты будто сдох, даже трубку не снял. — в ответ прикрикивает Чанбин и Джисон убирает телефон от уха, когда слышит через чур громкий звук, похожий на шипение сковородки. — Конечно, не отвечал, мне на работу к восьми, я спал без задних ног. — бурчит он, обхватив голый торс свободной рукой, чтобы хоть как-то сохранить тепло. - Чего вы вообще припёрлись? — Ого, так ты не только проклят, но ещё и с памятью беда? — притворно удивляется Чанбин и Джисон закатывает глаза. - Сегодня конечно не пятница, но тоже твой день, дружок. Шутки про вечный сглаз и неудачи преследуют Джисона с самой средней школы, когда одноклассники узнали, что у него день рождения тринадцатого числа. Хан говорил, что родился он в среду, а не в пятницу, но все всё равно его дразнили и дарили всевозможные обереги и амулеты, особенно, когда день рождения выпадал на злосчастную пятницу. — Иди нахер. — с чувством выдает он, снимая телефон с зарядки. — Чего сразу нахер то? Ты на работу вообще собираешься или как? — У меня там полный завал с документацией, так что да, проторчу там весь день. — Родился неудачником. — хихиканье Со перерастает в полноценный смех, когда он слышит набор отборного мата в свой адрес. — Ещё одна шутка про мой день рождения и я подкину тебе пакет говна под дверь. — Ладно, не злись, приятель. — успокаивается Чанбин. - Встретимся тогда в офисе. Джисон угукает и вешает трубку, видя на часах шесть часов утра. До работы ещё два часа и он бредет в ванную, доставая бритву, чтобы наконец-то избавиться от редкой щетины. День не задается с самого утра, потому что он пугается звука сообщения и случайно царапает себе щёку до крови. Прикусив нижнюю губу до боли, чтобы не заорать и не напугать соседей он смывает остатки крема с лица, который начинает жечь небольшую царапину и смотрит на экран, желая узнать виновника его неудачи. Это оказывается Чонин – младший брат Джисона, который с утра пораньше скинул ему картинку с метеоритом, летящим на землю и человека, стоящего на фоне с табличкой в руках, где было написано «А пенсию прибавят?». Подписал он это простым: «Это ты» и добавил кучу смеющихся смайликов. — Оригинально, как всегда. — вслух говорит Джисон, пролистывая историю переписки и видя небольшое количество сообщений в разные даты, в основном они совпадали с праздниками, ведь как только Джисон съехал от родителей, то они стали меньше общаться непонятно по чьей инициативе. Хан вздыхает и приглаживает влажные волосы пальцами, открывая камеру и делая селфи, где показывает средний палец. Своё творение он отправляет Чонину, позже добавляя красное сердечко и ставит телефон на беззвучный режим. Сонный и взъерошенный он сидит за столом, потягивая кофе на голодный желудок и листает ленту новостей. Неприятный запах горелой еды жжет рецепторы и Джисон резко подскакивает со стула, пытаясь спасти свою яичницу. — Блять, я же выключал! — тянет он и лопаткой сдирает с керамического покрытия намертво прилипший белок. После двух неудачных попыток, он оставляет это дело и просто заливает водой, чтобы помыть позже. Ответив ещё на пару поздравительных сообщений, он берет ключи с подставки и выходит наружу, понимая, что с его везением на улицу может упасть метеорит, образоваться километровая пробка в миллион баллов, а ему надо все равно ехать на работу, потому что иначе его лишат премии за лучшего работника года. — Надо же, даже не опоздал. — усмехается Чанбин, вставая со скрипящего кресла, когда видит зашедшего в их прохладный кабинет Джисона. — Я никогда не опаздываю, придурок. — отвечает он, немного удивляясь, когда Чанбин притягивает его в крепкие объятия. - Ты чего? — Я не могу обнять своего младшего братишку? Ты у меня такой малыш! — Малыш? — переспрашивает Джисон, пытаясь освободиться, потому что вместо объятий его начинают душить. — Малышу сегодня двадцать два. — Говорит человек, которому месяц назад исполнилось двадцать три. — Но я все же старше, ты должен называть меня хёном. — довольно улыбается Чанбин, не понимая причину коварной улыбки Хана. — Ладно, хён. — медленно говорит он, выбираясь из захвата. - У меня на телефоне все ещё есть видео, где ты бухой в стельку называешь меня хозяином. — Какая же ты тварь. — А теперь, хён, нам надо работать. — Тебе прийдется уехать на другой континент, если я узнаю, что это видео видел кто-то кроме нас двоих. Джисон, не прекращая широко улыбаться, идёт к своему рабочему месту и включает компьютер, сортируя папки на столе от более сложным к более лёгким под осуждающий взгляд Чанбина. Он сам виноват, что тогда выпил больше своей нормы и не менее пьяный Джисон взял его на слабо, заставив назвать себя хозяином. Хорошо, что его пьяный мозг додумался тогда снять это всё на видео для будущего компромата. Теперь он может выпросить у Со все что угодно, пригрозив этим видео. Когда он говорил, что на работе у него завал, он не врал. За пару дней его больничного не просмотренных и не составленных отчетов и документов накопилось столько, что Джисон разбогател бы, если бы сдал всю эту бумагу как макулатуру. Деваться некуда, поэтому он вздыхает и берет первую папку из стопки сложных и открывает, вчитываясь в каждую строчку, чтобы позже подписать или найти ошибки и напечатать новый экземпляр. К обеду у него отваливается спина и ноги, так как приходится пару раз забегать к начальнику за его подписью. На обратном пути он влетает в ещё одного своего коллегу и все документы в его руках и руках Ким Сынмина разлетаются по тёмно-синему ковру коридора, беспощадно перемешиваясь между собой. — Да что за день сегодня такой? — вздыхает Сынмин, присаживаясь, чтобы собрать свои бумаги. — Тоже неудачный понедельник? — понимающе спрашивает Джисон, спеша ему помочь. — Скорее неудачная жизнь. Мало того, что проспал сегодня и получил выговор, так это старичьё сейчас начнёт мозги делать за опоздание. — Ему двадцать пять. — напоминает Джисон, подавляя улыбку. - Или ты про отца его? — Да какой отец, он, наверное, сидит у себя дома в бассейне да коктейли потягивает. — говорит Сынмин, с кряхтением поднимаясь обратно на ноги и протягивая Джисону случайно попавший к нему документ. - Чан за него всю работу делает. — Ну так какое старичье тогда, младший босс нас на три года старше всего. — На него посмотришь, сразу вспоминаю летние каникулы у деда с бабкой. — Ничего себе у тебя ассоциации. — в голос смеётся Джисон, отвлекаясь на сообщение Чанбина, где он пишет, что если Хан через секунду не появится в кабинете, то его обед отправится в чужой желудок, а потом добавляет, что в честь праздника даст ему фору ещё в две секунды. - Ладно, удачи тебе, я пойду, а то у меня там свой завал. — Давай, с днём рождения кстати. — кивает на прощание Сынмин, направляясь к кабинету из которого только что вышел Джисон. — Спасибо. Единственное, что ему нравится в компании, где он работает, так это то, что везде есть кондиционеры и увлажнители воздуха. Его отец долгое время работал в душном крошечном кабинете с десятью коллегами и по его рассказам дышать там было нечем. Хан не жалеет, что пошёл работать не по профессии, ведь юристом он никогда не хотел быть, тем более преподавателем в университете, куда его хотела запихнуть родная мать. Главный бухгалтер тоже нудная и кропотливая работа, но Хан успокаивается, когда монотонно перебирает папки, заполняет документы и если он успеет сделать все до конца рабочего дня, то это время он с чистой душой тратит на сон, свернувшись калачиком на черном кожаном угловом диване в кабинете. Он ценит своих коллег, с которыми быстро нашел общий язык и поэтому работа тоже перестала быть пыткой, ведь можно переброситься парой фраз и шуток с недалеко сидящим Чанбином, поговорить про очередную прочитанную в выходной книгу с Сынмином и пожаловаться на жизнь младшему боссу Чану, который нередко заскакивал к ним во время обеденного перерыва. Взгляд сам опускается на наручные часы, которые показывают почти то время, когда Джисон уходит на обед. Ещё утром он поставил себе цель, что пока не разберет хотя бы одну стопку документов, то и крошки в рот не положит, но желудок давал о себе знать с каждой просмотренной и проверенной бумагой и Хан признает, что пить кофе на голодный желудок было все же не самой удачной идеей. Свободной рукой он толкает прозрачную дверь кабинета и прикрывает глаза, сталкиваясь с освежающими потоками холодного воздуха, который пах только что доставленной едой из-за чего желудок довольно заурчал. — Где ты шляешься, ты так весь обед просрешь. — качает головой Чанбин, подталкивая к Джисону пластиковый контейнер с кимбапом. — Он только начался. — Хан показывает ему время. — Вот именно. — стоит Джисону поднести еду ко рту, как дверь кабинета снова открывается и входит Чан с Сынмином, который держит в руках небольшой тортик, как раз на четверых. Чан же несет бутылку шампанского с которой стекают холодные капельки воды. — С днём рождения, Джисони. — растягивает на манер песни младший босс и ставит на стеклянный столик торт с зажженными свечами в виде цифр с его возрастом, который забирает у Сынмина и бутылку. - Сынмин, сходи за стаканчиками пожалуйста. — Будем пить на рабочем месте? — недоверчиво спрашивает именинник. - Я сегодня за рулём. — Точно, я что-то не подумал. — виновато чешет затылок Чан и благодарно улыбается, когда Чанбин протягивает доставленную еду и ему тоже. — Давайте после работы тогда соберемся у Джисона дома. — предлагает Со, откусывая большой кусок от бургера, когда Хан задувает свечи и тут же отламывает от торта небольшой кусок. — У меня срач полный, так что позже придется. — отвечает он, пережевывая ягодный бисквит. — В бар тогда пошли, который недалеко от твоего дома. — А остальные как домой тогда? За руль же не сядут пьяные. — К тебе пойдём на ночевку. — подает идею вернувшийся Сынмин. — Я вас люблю конечно, но в кровать к себе не пущу, а на диване поместятся только двое, если постараться. — посмеивается Джисон, представляя, как Чан, Чанбин и Сынмин втроем жмутся друг к другу, чтобы не упасть с небольшого дивана. - Плюс завтра на работу. — Тебе нет. — спокойно говорит Чан, вытирая рот салфеткой. - Я поговорил с отцом и он дал тебе три дня выходных. У тебя остается полный рабочий день в пятницу и половина в субботу. — Серьёзно? — Хан настолько округляет глаза, что кажется, будто они сейчас выпадут из глазных яблок. - Мне тебя сейчас в щеки расцеловать или потом? — А у меня на день рождения выходных не было. — щурится Сынмин и Чанбин тоже начинает активно кивать. — Потому что ты берешь отгулы по любому поводу, включая похороны своего умершего кактуса. — У меня была депрессия, я не мог работать. — Депрессия из-за того, что у тебя руки из задницы, раз у тебя даже кактус засох? — хохочет Чанбин и лупит себя по коленке. — Смейся, пока можешь. — Так, ну раз я на работу только в пятницу, то вылижу всю квартиру и на выходных тогда соберемся у меня, чтобы отметить. — говорит Хан, откладывая палочки в сторону когда заканчивает с обедом. — Договорились. — в унисон отвечают трое мужчин. — А теперь возвращаемся к работе, удачи всем. — вздыхает Чан, поглядывая на часы и поднимается с насиженного места. - У меня ещё деловая встреча в кафе через час, так что если нужно что-то подписать, то оставьте у меня на столе и напишите мне, что срочно, а что нет. — Может ещё подписать за тебя? — предлагает Сынмин с долей сарказма в голосе. — Ким Сынмин, я все ещё могу сделать так, чтобы вам зарплату выдали на неделю позже. — грозно напоминает Чан, переходя на официально-деловой тон. — Только попробуй и я тебе вместо отчета притащу нарисованный пенис на бумажке. — Восемьдесят процентов вероятности того, что твои денежки упадут ко мне карман. — Ладно ладно, извините, мистер Бан. — Ким поднимает руки вверх, принимая свое выражение и провожает взглядом широкую спину уходящего босса. - Старичье. Под общий смех Сынмин тоже возвращается на свое рабочее место и Чанбин с Джисоном следуют его примеру, погружаясь в ежедневную рутину. Тишина нарушается только быстрыми стуками о клавиатуру, скрипом стула, шарканьем ногами и хлопками двери, когда кто-то из них ходит в кабинет Чана, чтобы оставить документы на подпись или просто забрать его печать, чтобы отметить те отчеты, которые будут крутиться внутри компании, не выходя за её пределы. Джисон поглядывает в окно каждые несколько минут, отмечая то, что небо постепенно приобретает алые оттенки, а солнце понемногу опускается за горизонт. Он хрустит шеей и делает глоток уже остывшего кофе. Работы все также много, но по крайней мере осталось то, что нужно только рассортировать по датам и отправить к Чану на перепроверку, а это уже не его проблемы, помогать он не будет, даже если Бан пригрозит не выпускать его из здания. А что, здесь вполне себе удобный диван и кондиционер, так что он ещё сам отдаст мужчине ключи от кабинета и позволит запереть себя. — Ты все уже? — спрашивает он у Чанбина, когда делает паузу, чтобы дать отдохнуть глазам. Свет было лень включать не только ему, поэтому у всех троих сейчас болят глаза от яркого экрана монитора. — Ага, сейчас Чан подпишет это и я на всех парах домой. — Со машет только что распечатанной бумагой, вероятно ещё теплой после принтера, и с громким хрустом позвонков поднимается с места, беря направление к двери. — Чего ты так домой торопишься? — Меня там ждут душ и кровать. — Не осуждаю тогда. — И ты не засиживайся, дуй домой, никуда документация не денется. — Вот это меня и расстраивает. — Пока. — Сынмин машет на прощание, не отрывая взгляда от компьютера. — Мне даже стыдно как-то находится среди таких трудоголиков. — усмехается он и, схватив с вешалки свою куртку, негромко хлопает дверью после чего кабинет снова погружается в тишину. — Я тоже погнал. — спустя время объявляет Сынмин, выключая гудящий от перегрева компьютер и берет со стола связку ключей, перебрасывая её Джисону. - Запрешь кабинет. — Меня не будет завтра, куда я ключи дену? — Бля, под коврик у входа положи, я если успею утром первее, то открою. — А если Чанбин первый прийдет? — Пусть стоит и ждёт. — Жестоко. — Меньше бубнеть будет, что только он тут пунктуальный. — Справедливо. Оставшись в одиночестве, Джисон уже не может работать, ведь стены будто оживают и начинают давить на него, поэтому он берет остатки бумаг с собой и, проверяя, чтобы везде был выключен свет, запирает кабинет и кладёт ключ под синий коврик прямо у двери. Сначала он хочет написать Чанбину сообщение, чтобы предупредить о том, где ключи, но потом просто забывает, так как руки заняты. На улице уже достаточно стемнело и на парковке только пара желтых квадратиков из окон говорят, что в компании все ещё есть работники, которые доделывают проекты, потому что горят дедлайны. Хан нажимает на кнопку на ключах и его машина отзывается на это негромким сигналом. Накопил он на неё сам, подрабатывая с раннего возраста во всяких кафе и ресторанах, а позже и на полноценной работе откладывал с зарплаты по несколько десятков тысяч вон. Мотор приятно урчит и он выруливает с парковки, радуясь, что сейчас не час пик и машин на проезжей части не так много, как днём. Музыку он решает не включать, потому что голова все ещё гудит и держит в себе напоминание о работе и делах, которые он должен сделать. Не самое плохое день рождения в его жизни, ведь в прошлом году он до поздней ночи торчал в кабинете, исправляя косяки стажера и домой попал только к полуночи, когда Чан лично выпер его с работы. День рождения ждут в детстве, когда тебе дарят подарки, приходят гости и вы весь день играете в игры и занимаетесь ничем. Во взрослой же жизни все совершенно по другому. День рождения у тебя или нет, а работать все равно надо и заранее думать о том, что будет завтра, если сегодня ты позволишь себе забыться и от души отметить приближающееся к тридцати число, но к этому быстро привыкаешь. Телефонный звонок отвлекает от мыслей о горячей ванне и бокале вина. Джисон притормаживает, смотря на экран телефона и видит там простое «Мама». Он поджимает губы, чувствуя приближение очередного скандала, но трубку все же берет. — И где ты был? — сразу же слышится оттуда. Значит, позвонила не для того, чтобы в гости позвать. — И тебе привет, мам. — вздыхает Джисон, переключаясь на громкую связь, и кидает телефон на пассажирское сиденье рядом. - Я был на работе. Если ты забыла, то твой старший сын работает пять дней в неделю. — Вот опять ты начинаешь хамить. — желваки ходят по скулам, потому что такое поведение взрослых раздражает. Любую твою фразу они выворачивают так, чтобы выглядело, будто ты их оскорбил, потому что других аргументов по поводу своей внезапной грубости у них просто нет и никогда не было. — Я ничего тебе не говорил, чтобы нахамить. — Джисон все же делает попытку оправдать себя, но быстро сдаётся, потому что слышит недовольное цоканье с другой стороны. - Что ты хотела? Я за рулём. — Сегодня у твоего брата было выступление, все пришли кроме тебя. — зло выплевывает миссис Хан. - Скажи мне, почему ты так нас ненавидишь? — Мам, я работаю и не могу просто взять и прийти к Чонину, тем более, я даже не знал, что выступление сегодня. — Я писала тебе ещё вчера ночью. — Ночью я спал, а утром был завал из сообщений из-за дня рождения, я просто не увидел. Это не значит, что я вас ненавижу. — Ах, значит день рождения у него. — коротко усмехается женщина. - С друзьями наверное встретишься, пока брат сидит дома и не вылезает из комнаты. — Да, а почему нет? — И тебе не стыдно? — Почему мне должно быть стыдно за то, что провожу свое свободное время так, как хочу? — руки сжимают руль так сильно, что кожаная обивка начинает хрустеть под пальцами. — Хоть бы раз позвал его к себе. — Пусть приезжает. — Приедь за ним, не поедет же он на автобусе. — Мам, давай я завтра позвоню ему и мы все с ним обсудим. — предлагает Джисон. - Я буквально валюсь с ног от усталости, мне до вас два часа ехать. — Знаю я твои завтра. — прерывает его женщина. - Я сейчас позову его и ты сейчас же поговоришь с ним. Спорить смысла нет. Все равно она не отстанет, пока не добьется своего. Хан на это лишь угукает и прибавляет скорость, когда въезжает на небольшой мост, который показывает, что скоро он будет дома принимать ванну и пить чай. Телефон соскальзывает с гладкой поверхности и Джисон быстро наклоняется за ним, а когда снова смотрит на дорогу, то видит незнакомую девушку, выбежавшую прямо на проезжую часть. Тормозить смысла нет, скорость слишком большая, а расстояние мизерное и Хан в панике выкручивает руль в сторону и бьет по тормозам. Машина не успевает затормозить и с громким хрустом врезается прямо в ограждение, проламывая его и единственное, что успевает сделать Джисон, так это машинально закрыть лицо руками, когда автомобиль переворачивается несколько раз. Лобовое стекло покрывается трещинами, разбивается после очередного удара и все осколки летят в Хана, впиваясь в руки и царапая лицо. Парень отчаянно теребит ремень безопасности, хотя это последнее, что нужно делать в такой ситуации, и после очередного «сальто» со всей силой прикладывается головой об руль до звона в ушах и хруста, не предвещающего ничего хорошего. Запах гари заставляет его открыть глаза. В фильмах машины взрываются после дтп, а его просто дымится и выглядит так, будто её пропустили через мясорубку. На Джисоне же ни одной царапины и он не понимает, как такое возможно. Ладони, в которые ещё несколько секунд назад впивались стекла выглядят целыми и чувствует себя Хан даже лучше, чем до этого. Боль в спине и ногах прошла и он оборачивается в сторону когда-то целого пассажирского сиденья, на котором лежит разбитый вдребезги телефон, но если прислушаться, то слышны слова, раздающиеся оттуда. — Что? — переспрашивает Джисон, беря телефон в руки, стараясь не порезаться о стекло. — Я понимаю, что мама может быть злой, но она правда нас любит. — Хан слышит голос младшего брата и понимает, что тот говорит уже довольно долго, просто Джисон начал слушать только на середине его монолога. - Хён, не молчи, пожалуйста. Если ты не хочешь, я не буду приезжать. — Чонин, что ты такое говоришь? Конечно приезжай, я только рад буду. — возмущается он, но никто ему не отвечает. — Хотя, я понимаю, почему ты не хочешь разговаривать. — выдыхает он. - Надеюсь, что ты хотя бы слушаешь. Вообщем, я скучаю по тебе, очень сильно скучаю. Буду ждать нашей встречи, отдыхай. Короткие гудки говорят о том, что Чонин сбросил трубку и Хан ещё пару секунд смотрит на потухший экран. — Наверное, динамик повредился. — предполагает он и решает наконец-то выбраться наружу. Дверь открыть так просто не получается и приходится выбивать её ногой. Хан буквально выползает из остатков своего авто и когда встаёт на ноги, то решает обернуться, чтобы оценить масштабы проблемы. Челюсть чуть не встречается с землей, потому что от машины осталась одна груда металлолома и судя по шипящему звуку, она в любой момент может загореться. — Пиздец, как я жив остался? — вслух удивляется Джисон, отходя на безопасное расстояние. — А ты и не остался. — слышится голос прямо у него за спиной и Хан подскакивает на месте, оборачиваясь на того, кто напугал его. Этим человеком оказался среднего роста парень с бордовыми волосами и не типичными для корейца ярко-зелеными глазами. Джисон невольно засматриваемся, потому что незнакомец выглядит слишком нереальным для этого мира, он будто весь светится и Джисону только и остается, что глупо моргать, не отводя взгляд. — Ты кто? — наконец-то спрашивает он. — Меня зовут Минхо и я твой проводник в ад. — его голос невероятно нежный и оттого завораживающий. Он словно мурлычет, прямо как кот. - Тебе повезло. Не часто грешникам удается встретить самого принца Ада. — Ад? У тебя с головой проблемы что-ли? — Это у тебя с головой проблемы. Хотя логично, учитывая, что ты умер, когда проломил череп. — Я не умер! — срывается на крик Джисон. - Я же стою перед тобой и трупа в машине нет. — Души не могут видеть свое тело. — говорит Минхо, будто это самая очевидная вещь в мире. - Посмотри сам, кто мог выжить в таких условиях? Пошли уже. — Я никуда с тобой не пойду. — Хан делает шаг назад и оглядывается в поиске отходных путей, потому что стоявший перед ним явно сумасшедший. - Если это глупый розыгрыш в честь дня рождения, то я убью Чанбина. — Всё, мне надоело. — прерывает его парень и грубо хватает за руку. — А ну не трогай меня! — взвизгивает Джисон и незнакомец отдергивает ладонь, будто его ударило током. Он замирает и щурится, прожигая Джисона взглядом насквозь, но тот отворачивается и собирается убежать, пока сильная рука не хватает его за подбородок и не притягивает ближе. Почти нос к носу. — Не может быть. — шепчет Минхо, крепче сжимая чужой подбородок когда чувствует, что Хан вырывается. - Теперь мне стало интересно. — Что тебе там интересно, придурок? — бормочет Джисон, не в силах нормально разговаривать и чувствует, как его кожа под пальцами Минхо начинает нагреваться и волна жара проходит к голове и затем по всему телу. В глазах темнеет и он начинает оседать на землю, потому что ноги от чего то ватные и непослушные. - Что ты со мной делаешь? — Засыпай. — криво улыбается Минхо и эта ухмылка – последнее, что видит Джисон, прежде чем провалиться в темноту.