Devil

Глаза еле разлипаются. Всё тело ужасно болит, будто Джисона били не переставая несколько часов или дней подряд. Красный свет режет глаза и он жмурится, переворачиваясь на бок, пытаясь сфокусироваться хоть на чем-то, но вокруг все размыто. Последнее, что помнит Джисон это аварию, в которой чудом выжил и не получил ни одной царапинки. А затем был странный парень…Точно! Хан резко садится, опуская голову вниз, чтобы унять головокружение и замечает, что рубашка на нём полностью расстегнута и кожа блестит от пота. — Какого..? — хрипит он и зарывается пальцами в свои каштановые волнистые волосы, чтобы хоть немного притупить ноющие ощущения в черепе. — Проснулся? — всё тот же мурлыкающий тон пугает парня и он, переоценив возможности своего тела, резко встаёт на ноги, но они через чур ватные и его тянет в бок, пока сильные руки не подхватывают его за талию. - Аккуратнее. Видимо, я слегка перестарался, когда перегрел тебя. — Что? Как ты оказался здесь? — хлопает глазами Джисон, чётко помня, что этот человек всего секунду назад был в другом конце комнаты. - И вообще куда ты меня притащил? — Эта комната – середина между адом, землей и раем. — спокойно объясняет он, стоя все так же непозволительно близко. - Отсюда ведут двери куда угодно и через одну из них мы сюда вошли. Ты не обычный грешник, они не способны увидеть эту комнату, лишь пустоту. — Что за херню ты несешь? — Джисон, чувствуя, что ему стало лучше, со всей силы отталкивает от себя парня и сжимает руки в кулаки. - Сначала я подумал, что ты аниматор, потому что, зная своих друзей, они вполне могли нанять тебя именно в такой тематике, но сейчас я понял, что ты просто сумасшедший! — Я не аниматор и не сумасшедший. — закатывает глаза Минхо. - Я принц Ада, а ты умер и оказывается, что ты даже не грешник, а полноценный демон. — Знаешь сколько лет тебе дадут за похищение человека и нанесение телесных повреждений? — не унимается Джисон, потому что в голове не укладывается ничего из сказанного этим незнакомцем. — Я юрист и прекрасно знаю законы. — Меня не посадят. — улыбается парень и Хан замечает острый белоснежный клык. — Ну конечно, тебя упекут в психушку за весь тот бред, что ты несешь и запрут в клетке, потому что ты неуравновешенный и опасный для общества. — Почему ты не веришь в то, что умер? — Потому что я не умер. — С чего вдруг такая уверенность? — Я не видел труп своими глазами. — Хочешь увидеть? — Что? — Труп. — словно маленькому ребёнку повторяет Минхо и снова оказывается слишком близко. - Я могу это устроить, если позволишь. — Как ты это сделаешь? — сглатывает Джисон, делая неуверенный шаг назад. Этап агрессии прошел и к нему потихоньку подбирается принятие, которое он всеми силами задерживает. — Будет не так интересно, если я расскажу. — снова улыбается парень и Хан в который раз видит этот чертов клык. - Ну так что, хочешь? — Ну л-ладно. — если спросить Джисона о том, почему он заикается, то он не ответит, потому что сам не знает причину. Возможно, это стресс и усталость, а возможно это Минхо, который смотрит так проницательно и, словно хищник, загоняет жертву в угол. — Ну тогда держись крепче и закрой глаза. — уже шире улыбается демон и хватает Хана за руку, закрывая глаза. Секунду Джисон стоит и смотрит на него, как на психбольного, но затем его собственную руку начинает слегка покалывать, а веки становится тяжелее с каждым вздохом и Хан все же закрывает глаза, снова ощущая это чувство, когда земля уходит из под ног. Обычно такое происходит у него, когда он резко встаёт с кровати и в глазах начинает темнеть. Спустя минуту пахнет травой и сыростью, видимо прошел дождь или только надвигается. Вокруг стрекочут насекомые и в сухой траве слышно возню жуков, которые спешат найти себе убежище на время осени и суровой зимы, ведь ещё немного и температура опустится до нуля и ниже, а на землю упадут первые снежные хлопья, которые он в детстве путал с перхотью с чьей-то головы. — Можешь открывать глаза. — Минхо вдруг щёлкает его по носу, смеясь над Джисоном, который морщит свой нос. — Как..? — свет не слепит глаза, так как уже вечереет, но Хан все равно ещё пару раз моргает и даже протирает свободной рукой глаза, потому что они сейчас стоят прямо возле того места, куда упала машина Джисона. - Как мы оказались тут? Мы же просто… просто стояли в той комнате и никуда не шли. — Мы в моем воспоминании, а не там. — жмет плечами Минхо и крепче сжимает холодную руку Хана, когда тот пытается вырваться. - А этого я бы не делал, иначе потеряешь со мной связь и навсегда затеряешься в моей голове. — Что за хрень ты несешь?! А ну отпусти меня, пока я не позвал на помощь. — он ещё раз дергает рукой, но Минхо держит слишком крепко и, когда ему надоедает постоянное дерганье, он просто хватает Хана за другую руку и прижимает к себе, блокируя его движения. - Что ты вообще себе позволяешь? — Джисон, никто на помощь не прийдет, потому что людей нет в округе. Это раз. — на ухо шепчет Минхо. - А ещё если я говорю, что отпускать мою руку опасно, значит это действительно так. Понял? — Что может быть опасного…? — Просто подожди пару минут и сам убедишься, что это место лишь моё воспоминание. — А если я ничего не увижу? Если ты врешь? — сердце Джисона быстро бьется. Ещё одно доказательно, что он жив. Ситуация начинает его напрягать все больше и больше. — Я отпущу тебя и ты пойдешь домой. — Обещаешь? — Клянусь. — без раздумий отвечает Минхо, давая Джисону немного личного пространства, но руку не отпускает, а Хан уже и не борется, потому что понимает, что это бесполезно. - Но если все что я говорю окажется правдой, то ты пойдешь со мной в Ад, клянешься? — Ладно. — выдыхает Джисон. — Не так. — хватка становится сильнее. — Блять, клянусь! — ойкает Хан и морщится от боли в запястье. — Умница. Оба замолкают, потому что Минхо нечего сказать, а Джисон просто не хочет с ним разговаривать. Мурашки бегут по его телу, а короткие волоски на руках встают дыбом. А вдруг он и правда умер? Вдруг этот странный парень не врет и всё, что он сказал это правда? — Сейчас начнется, не пропусти шоу. — хмыкает Минхо, слегка дергая его за руку, которую все также держал в своей и Хан уже даже не против, потому что она до жути теплая и это приятно. Джисон не хочет в это верить, но желудок буквально делает несколько сальто вперёд и назад, когда он слышит сверху визг тормозов и трение шин об асфальт, а затем он вскидывает голову вверх и видит серую иномарку, летящую вниз. Его машину. — Пусть это будет не так. — повторяет он, как молитву, но взгляд отвести не может. Когда он был внутри машины, то весь полет вниз казался ему слишком долгим и больно почти не было, все благодаря адреналину. Но сейчас он широко открытыми глазами смотрит, как человек в машине защищает лицо руками, когда разбивается лобовое стекло, когда двигатель под капотом начинает дымиться и его машина превращается в консервированную банку. Хан очень хочет отвернуться или закрыть глаза, сделать хоть что-нибудь, чтобы не видеть, как парень в машине отстегивает ремень безопасности и как со всей силы бьется головой об руль. Джисон без понятия откуда у него вдруг такое хорошее зрение, но предполагает, что это всего лишь мышечная память. Осознание бьет в голову. После такой аварии и такого удара никто бы не выжил, даже если этот человек имеет везение высшего уровня и милость Бога под мышкой. — Пошли, посмотришь поближе. — Минхо тянет его за руку, но Джисон пятками упирается в землю. Если он увидит свое искалеченное тело сейчас, то ему прийдется признать, что он умер, что пути назад и второго шанса у него больше не будет. — Нет, я н-не хочу. — Я тебя не спрашивал. — понижает голос парень. - Ты сам захотел посмотреть — Я больше не хочу смотреть. — слёзы стоят в глазах, дышать трудно, будто лёгкие сдавливает прессом. Минхо оборачивается и натыкается прямо на этот взгляд влажных глаз и дрожащую нижнюю губу. Слишком жалко. На секунду он тормозит и Хан думает, что он передумал. — Тебе не повезло, потому что плевать мне на твои слёзы. Хан перестаёт сопротивляться, потому что уже ранее убедился в силе Минхо. Физически ему его не победить, поэтому он совершает самый детский поступок в его жизни. Отворачивается и закрывает глаза, когда чувствует запах гари и ещё что-то металлическое. Кровь. — Хён? Хён, ты слышишь меня? — звук приглушенный и вероятно исходит из телефона и Хан вспоминает, что когда он очнулся, то с ним разговаривал Чонин, а это видимо начало его монолога. - Мама сказала, что ты хочешь извиниться за то, что не пришел сегодня. Джисон не выдерживает и всё же открывает глаза и лицом к лицу сталкивается с…собой. Царапины по всему лицу и рукам, шея под неестественным углом, никаких признаков дыхания, а главное…Минхо просовывает руку через разбитое стекло и, не церемонясь, поворачивает голову бездыханного Джисона к Джисону. Справа, чуть выше виска, он видит небольшую вмятину и прямо в ней открытую рану из которой небольшими толчками вытекает кровь, очерчивая его брови, скулы и стекая по шее вниз, впитываясь в воротник рубашки. Хан отворачивается и сгибается пополам, начиная кашлять, потому что тошнота резко подступает к горлу. Но его организм отказывается опорожнять желудок и он просто давится воздухом вперемешку с собственными слезами и сильной дрожью в теле. — Я правда не злюсь, что ты не пришел. — продолжает говорить Чонин, не подозревая, что его никто не слышит. И больше никогда не услышит. - Прийдешь на следующее через неделю, какая разница. — Не прийду. — хрипло шепчет Хан и находит в себе силы взглянуть на совершенно спокойного парня рядом. - Прошу, давай уйдем, я больше не могу слушать и видеть это. — Теперь веришь мне? — спрашивает он, не позволяя Джисону сдвинуть себя с места. — Пожалуйста. — Хана начинает трясти и ему кажется, что ещё секунда и он потеряет сознание. — Какие же вы все слабые. — закатывает глаза он, не собирает пояснять кто эти все. - Но мы не уйдем, пока ты не скажешь то, что я хочу. — Я верю тебе. — произносит Джисон, задерживая дыхание, чтобы не дышать этим запахом вокруг. — Закрой глаза. — повторять два раза Хану не надо и он тут-же зажмуривает их, чувствуя уже знакомое покалывание в руке и долгожданную пустота и слабость. Приходит в себя он только после того, как больше не чувствует горячей ладони в своей. Перед глазами все ещё собственный труп и голос Чонина, пытающийся не дрожать, потому что думает, что игнорируют его намеренно. — Мы отправляемся в Ад. — говорит Минхо, открывая новые двери и тянет Хана за рукав. - Что, больше не будешь вырываться и кричать на меня? — Нет. — выдавливает он и первый перешагивает через порог, наступая на мощеную камнем дорожку, ведущую прямо к дорогому на вид особняку. В Аду пасмурно и, несмотря на все представления Джисона о невероятной жаре, кучи котлов и красном небе, здесь просто обычный шумный город, каких полно в Корее. И люди здесь тоже совершенно обычные. Единственное, что выдает в них демонов это красные или зеленые глаза. Они слишком выделяются во внешности, поэтому даже издалека можно увидеть этот опасный блеск. Шум становится тише, когда они проходят через стеклянные двери большой террасы и оказываются в просторном холле, где каждый шаг отдается эхом. Видимо, это эхо услышали и оповестили служебный персонал о прибытии своего хозяина, потому что уже через минуту к ним навстречу выбегает молодая на вид девушка и низко кланяется Минхо, не смея поднять глаз, поэтому их цвет Джисон не видит. — Что нибудь желаете, ваше высочество? — её голос мелодичный, похожий на звон колокольчиков. — Подготовьте нашему гостю отдельную комнату на втором этаже и пошлите письмо Хван Хёнджину. — властно приказывает Минхо, даже не смотря в сторону прислуги. — Что прикажете написать в письме? — Пусть пришлет сюда Феликса, нужно будет провести гостю экскурсию. — кто такие Феликс и Хван Хёнджин Джисон понятия не имеет. Ему абсолютно все равно. - Можешь быть свободна. — Простите, но как мы отправим письмо, ваше высочество? Королевская печать в вашем кабинете, а ключи только у вас. — Отправь просто от моего имени. Служанка кивает и спешит побыстрее убраться с глаз принца, чтобы выполнить приказы. — В этом доме можешь ходить и делать что угодно, а за его пределами выходишь только с сопровождением, понял? — Хан молча кивает, понимая, что если он не ответит, то его заставят сделать это. - Твоя комната ещё не готова, поэтому скоро здесь будет Феликс. С ним можешь выходить из дома. — Я хочу увидеться с семьей. — Ты мёртв, если забыл. — Но я же типа призрака, верно? — произносить это странно и думать об этом тоже. — Нет. Ты демон, а это значит, что с приходом в Ад ты снова обрел плоть и кровь, поэтому они тебя увидят. — И я даже не могу с ними попрощаться? А как же похороны? У меня же должны быть похороны. — мысленно он хочет добавить, что хотел бы, чтобы ему устроили достойные похороны. Остается надеется, что мать не решит проигнорировать смерть собственного сына. — В любом случае, если они будут, то только завтра. — безразлично отвечает Минхо, поднимаясь по блестящей лестнице, не беспокоясь о том, идёт Джисон за ним или нет. — А то есть время тут такое же, как и на Земле? — спрашивает Хан, рассматривая многочисленные двери из темного дерева в коридоре безразличным взглядом. — Людям пора переставать читать глупые книжки. — качает головой зеленоглазый и останавливается у одной из дверей в конце коридора, а затем привлекает внимание Хана, указывая на ту, что слева. - Тут твоя комната. Если что-то нужно, то обращайся к слугам или ко мне лично. Обычно я у себя в кабинете. Джисон следит за направлением руки Минхо, которая указывает на потолок, намекая на третий этаж. Он нажимает на дверную ручку и та открывается без единого скрипа. Видимо, слуги уже успели сделать эту комнату жилой. В ней нет ничего особенного. Да, она большая, но больше места занимает огромная кровать и шкаф напротив. У Джисона вещей нет, поэтому он даже не смотрит в его сторону, акцентируя внимание на мягкой на вид постели. Он скидывает туфли и ступни встречаются с холодным полом от чего он морщится и спешит поскорее с ногами забраться на кровать, утопая в мягком матрасе и больших подушках. Так бы он и просидел весь день, вечер и, возможно, всю оставшуюся жизнь, или смерть…он не знает, что теперь с ним происходит. Любопытство, несмотря на паршивое настроение, берет вверх и он на носочках проходит чуть дальше, чтобы войти в следующую дверь, которая ведет в туалет, совмещенный с ванной. Белая начищенная плитка блестит. На кремового цвета ванне ни единого пятнышка, а на полочках и крючках рядом уже лежат различные уходовые средства и полотенца разных размеров. Мазнув лишь взглядом по стеклянной двери, которая ведет на балкон, он заканчивает осмотр и ложится на кровать в позе звезды. Цитата: «Смерть — всего лишь этап» приобрела смысл. Раньше Джисон боялся старости и смерти, потому что думал, что дальше его ждут забвение и бесконечное пребывание в пустоте. О перерождении он перестал думать ещё в детстве, когда мать пару раз намекнула, что он полное ничтожество и не заслуживает находится на Земле в качестве человека больше одного раза. Его максимум это переродиться в камень, который будут пинать, кидать, на него будут опорожняться животные и залезать насекомые. Хан мотает головой, чтобы прогнать неприятные воспоминания, сжимая руки в кулаки. — Интересно, я могу спать? — зачем-то вслух спрашивает он и откидывает голову на подушки, замечая над кроватью странную черную кнопку, не заметив ее раньше. Он без раздумий нажимает на неё и слышит тихий сигнал. Джисон без понятия, что ему следует ожидать, но через десяток секунд он слышит тихий стук в свою дверь. — Войдите? — полу-утвердительно, полу-вопросительно говорит он. Дверь аккуратно приоткрывается и он видит всю ту же служанку, которая встретила их ранее. Она слегка кланяется, но взгляд не опускает и Джисон с легкостью видит ее обычные карие глаза, как и у половины корейцев. — Чего желаете, господин? — спрашивает она, нарушая тишину. — Эм. — взгляд нервно бегает из одного угла в другой. Ну не говорить же ему, что просто так нажал на кнопку и потревожил персонал? - Можно мне постелить в комнату ковер, желательно пушистый. — Как прикажете. Это все? — Я не приказываю, а просто прошу. — говорит Джисон и замечает искренне удивление на лице девушки, которое она спешит скрыть. - Могу я кое-что спросить? — Да. — неуверенно отвечает она, не имея привычки слышать вопросы в свой адрес. — Вы человек? — и обращение на вы она тоже не привыкла слышать, поэтому забавно дергает головой. — Да, я Грешница. — Тоесть демоны живут вместе с Грешниками? — Нет, обычно нас держат в качестве слуг у влиятельных демонов и это лучше, чем терпеть многочисленные пытки. Мне очень повезло, что принц выбрал именно меня в качестве прислуги. — тараторит она, сцепив руки в замок спереди. — А что за пытки? — Я бы не хотела об этом говорить. — девушка морщит нос и рвано вздыхает, косясь на дверь. — Ладно, вы свободны. Простите, что побеспокоил вас. — Ничего страшного. — кланяется она и быстро разворачивается, на миг останавливаясь у двери. - Ваш ковер принесут как только вы уйдете на экскурсию. — А можно мне туда не идти? — Это не я решаю, хорошего вам отдыха. Джисон обречено вздыхает, падает на кровать, зарываясь лицом между подушками, чтобы спрятаться от солнечного света. Он хочет уснуть и больше не просыпаться, потому что не знает как жить дальше. Вся его жизнь пошла под откос из-за глупой девчонки, которая вероятно была суицидницей. Если бы Джисон все же не затормозил и сбил её, то его посадили бы в тюрьму, но по крайней мере он был бы жив. Он бы дышал, его друзья наняли бы адвоката, он бы выиграл суд и продолжил спокойно работать на своей должности. Как они там без него? Уже знают о том, что Хана больше нет в живых или все ещё предвкушают выходные и поход к нему в гости, чтобы запоздало отпраздновать день рождения? Умирать не легко, это очень сложно, потому что вместо того, чтобы думать о цвете своего гроба и достойных похоронах все мысли заняты родными и близкими, а в сердце зарождается неприятное чувство стыда и горечи. Он не успел сказать им всего, что хотел при жизни, они так и не съездили на совместный кемпинг. Джисон так и не признался, что эти трое заменили ему семью, потому что в собственной его презирают и ненавидят. Хан просто умер, попав в несчастный случай. Такое бывает, но его гибель оставит кучу неровных шрамах на сердцах близких. Он не хочет, чтобы его помнили как покойника или грустили, когда вспоминали забавные и счастливые моменты с ним. Люди вообще не должны табуировать тему разговора об усопшем. Наоборот, они должны напоминать людям о том, кто когда-то жил на этой Земле и занимал важное место в чьем-то личном мирке. Они должны продолжать историю этого человека, чтобы он жил в сердцах других вечно. — Депрессией несет даже за дверью. — к нему входят без стука и его мигом вырывает из сна, стоит ему услышать этот низкий, похожий на рык, голос. Хан медленно садится и смотрит сначала на Минхо, привычно одетого в классический костюм и на совершенно незнакомого парня, одетого в чёрные брюки и приталенную водолазку. Джисон залип, потому что не обратить внимания на эти завораживающие и миловидные черты лица просто невозможно. В одних только ярко-красных глазах можно утонуть. Значит, что он не слуга. — Джисон, знакомься, это Феликс и он твой сегодняшний гид. — говорит Минхо, кивая головой демону и тот протягивает Хану ладонь для рукопожатия. — Приятно познакомиться, Джисон. — Хан снова не понимает как в человеке может находится чарующий шарм вперемешку с солнечной улыбкой и, вероятно, мягким характером. — Ага, мне тоже. — запоздало отвечает он. — Можем начать нашу экскурсию с «Лилии», думаю, тебе понравится это место. — Хороший выбор. — кивает Минхо. — Я никуда не пойду, пока не увижу семью. — отворачивается Джисон, потому что сил и желания идти куда-то у него все равно нет. - Тебе надо, ты и иди в свою цветочную лавку, я буду здесь. Феликс вскидывает брови и незаметно косится на Минхо, на лице которого ни единой эмоции, только глаза вспыхивают едва заметным азартом. — Об уважении к старшим мы с тобой поговорим позже, а сейчас поднимайся и не позорься перед новым знакомым. — тоном родителя говорит Минхо и Джисона это раздражает. — Откуда мне знать, вдруг ты моложе меня? — ответно стреляет Хан и ему кажется, что молчаливый Феликс даже побледнел. — Мне двадцать четыре, если тебе так интересно. — Хёном я называть тебя не буду, не жди. — красноглазый демон прыскает от смеха, но вовремя изображает кашель, скрывая улыбку за ладонью. — Если ты думаешь, что можешь разговаривать со мной в подобном тоне, то ты глубоко ошибаешься. Еще одно неуважительное слово в мой адрес и твоя жизнь буквально станет адом. — Минхо резко оказывается слишком близко, рывком поднимая Джисона на ноги и почти шипя ему прямо в лицо. Хан даже дернуться не успевает, настолько все быстро произошло. - Если через минуту вы не выйдете из дома, я сделаю так, что та авария покажется тебе пустяком. — Во сколько мне привести его обратно? — тихо спрашивает Феликс. — К вечеру. — Минхо даже не смотрит в сторону демона, высматривая что-то в глазах Джисона, который не в силах отвести взгляд. — Но, ваше высочество, тогда я не успею показать ему Лилию. — Тогда покажи ему королевский сад и на сегодня хватит. — Как вам будет угодно, мой принц. — он уважительно склоняет голову и не поднимает её, пока Минхо не выходит из комнаты. Затем он выпрямляться и в его алых глазах Джисон видит проблеск веселья. - И чем обычный Грешник понравился принцу? — Понятия не имею, он говорит, что я демон. — бесцветно отвечает Джисон, болтая ногами, которые свисают с кровати и вспоминает бабушкино ворчание: «Не дергай ногами, зачем чертей гоняешь?». Сейчас это уже не кажется глупым. — Ладно, демон, пошли в сад. — Я не хочу. — А я не хочу, чтобы принц оповестил моего господина о том, что я не справился с поручением. — хмурится Феликс, хватая Хана за руку, и слегка тянет, позволяя ему самому подняться. — Господина? — хлопает глазами он. - Ты не принц? — Такой слабый демон как я не может быть королевских кровей. — качает головой красноглазый и открывает перед Джисоном двери. - Но я выше по статусу, чем другие слуги. — Но все равно ты слуга. — Да. Между ними весит неловкость, потому что они все таки незнакомые друг другу люди. У Джисона всегда были проблемы с социализацией, он сначала даже на работе боялся что-то сказать Чанбину и Сынмину или попросить их о помощи во время огромного завала в день проверки. Краем глаза он поглядывает на невысокого парня рядом, кусая губу в раздумьях над тем, что ему сказать. А нужно ли вообще что-то говорить? Может просто наплевать на всё и просто молчать? — Мы пойдём во дворец? — спрашивает Джисон, когда они выходят через главные двери на улицу и под ногами начинают приятно шуршать мелкие камушки на дорожке. - Там же находится королевский сад? — Нет, сад находится на главной площади, любой может зайти туда, чтобы полюбоваться цветами. — Хан все ещё не привык к необычно низкому голосу сопровождающего, поэтому слегка морщится, что Феликс воспринимает по своему. - Не бойся, нам не далеко идти. — Разве «королевский» не означает, что это неприступная территория о которой сочиняют легенды и мечтают туда попасть? То, что ты описал либо хороший маркетинговый ход, либо просто обычный сад. — Королевский он потому, что каждый цветок и дерево были посажены и выращены членами правящей семьи и несет в себе свою историю. — Феликс сворачивает в очередной закоулок и Джисон чуть не теряет его из виду, потому что все это время рассматривал все, что попадало в поле зрения. В принципе, Ад ничем не отличается от среднестатического крупного города, единственное, что делает его непохожим, так это полное отсутствие машин и общественного транспорта здесь. — И как обычные цветы могут рассказать историю садовника? — спрашивает Хан, вскидывая одну бровь вверх. — Что ты подумаешь, когда увидишь среди кучи прекрасных цветов кактус? — вопросом на вопрос отвечает Феликс и Джисон хмурится, быстро понимая, что должен отвечать с точки зрения хозяина цветка. — Ну, я подумаю, что человек очень занятой и у него нет времени на уход за капризными растениями. — А если конкретнее, то этому человеку плевать, засохнет это растение или нет. Те, которые делают выбор в пользу капризных растений с головой уходят в уход за ним. Это помогает убежать от жестокой реальности и просто отвлечься, занять руки чем-то безобидным. — Может и мне тогда прикупить цветочек, чтобы перестать думать о своем трупе? — язвит Джисон, но сталкивается с сочувствующим взглядом Феликса. — Как ты умер? — Разбился на машине. — машинально отвечает он, стараясь не думать про вмятину в голове, много крови и голос Чонина. — Если ты захочешь поговорить об этом, то я рядом. Я не умирал, но слуги-Грешники говорят, что это ужасно. — Джисон удивленно поворачивает голову в сторону Феликса, который отвечает ему короткой, но искренней улыбкой. - Мы уже пришли. Они оказываются перед огромными золотыми воротами и Хан сдерживается, чтобы не открыть рот от удивления. Даже отсюда он видит тысячи разнообразных растений и почти полное отсутствие дорожек, что говорит о том, что это место полностью отдано под власть природе, какой бы разрушительной она не была. Табличка на входе желает найти умиротворение в этом месте и Джисон с Феликсом заходят внутрь, тут же вертя головами в разные стороны, чтобы захватить как можно больше в свое поле зрения. Феликс был прав. Здесь много разных цветов, кустов и деревьев и, несмотря на беспорядок среди них, выглядит это всё слишком правильно и на своем месте. Изобилие цветов удивляет, а аромат заставляет замедлить шаг, чтобы прочувствовать каждую нотку и полюбоваться на все лепестки всех цветов и форм. Стоит войти под раскидистое толстое дерево, которому больше пятидесяти лет по виду и Джисон окунается в детство, когда точно также прятался за ветками от бабушки с дедушкой у речки, потому что не хотел идти домой, хотя губы уже были синими, а зубы стучали неприлично громко. — Смотри. — Феликс обхватывает его запястье и мягко тянет его в свою сторону. - Этот цветок посадил принц Минхо. Сначала Джисон не понимает, куда ему смотреть, ведь там, куда пальцем указывает Феликс десятки цветов разных сортов, но взгляд сам по себе отыскивает незнакомое ему растение с семью ярко-розовыми бутонами. — Красивое. — Хан перешагивает через небольшой кустик и наклоняется к цветам для того, чтобы понюхать, но Феликс тут-же дергает его обратно на себя. - Ты чего? — Нельзя нюхать, оно ядовито. Это же Азалия. — Ну конечно ядовито, что ещё мог посадить Минхо здесь. — Джисон даже задерживает дыхание на всякий случай. Конечно, он не может умереть, но вот отправиться парами запросто. — Это растение очень капризное, удивительно, что благодаря уходу принца оно распустило больше двух бутонов. — Оно похоже на его волосы. — жмет плечами Джисон, вспоминая темно-красные волосы Минхо, которые резко контрастируют с зелеными глазами. - Такое же необычное. — У него они такие с рождения. — А ты видел его когда он родился? — Нет, я младше на два года и не того круга. — На два? Мы ровесники получается. — Мы ещё и в один день родились. — посмеивается Феликс, наклоняясь к ромашкам, чтобы нежно погладить лепестки. - Я тоже родился тринадцатого сентября. — Ну ты то не сталкивался с шутками про проклятия. — пытается пошутить Джисон, но видит, как резко поник Феликс, поэтому быстро меняет тему. - Чьи это ромашки? — Их посадил Хёнджин. — улыбается Ликс, думая о чем-то своем. — Ну и имечко. — тянет Джисон, пытаясь в голове представить образ человека с этим именем. — Это имя того, кому я служу. — Я же и говорю, классное имя. — Джисону не нужны проблемы с членами королевской семьи, а судя по тому, что в этом саду могут сажать только они, этот Хёнджин скорее всего принц. - Он тоже принц? — Нет, его отец близкий друг и правая рука Сатаны и им тоже разрешили посадить здесь что-нибудь. — Видимо он не особо парился над тем, что сажать. — Он говорил, что ромашки напоминают ему обо мне. — качает головой Феликс, поднимаясь с колен. - Ладно, уже вечереет и мне нужно отвести тебя домой. — Было приятно с тобой познакомиться Феликс. — искренне улыбается Хан — И мне тоже очень, Джисони. — О, кстати. — вспоминает парень, пропуская милое обращение в свою сторону. - С днём рождения. Нам теперь по двадцать два. — Тебя тоже с днём рождения. Мы отметим, как только будет свободное время. Один раз Джисону уже пообещали отметить позже и в этот же день он умер. Ещё свежее воспоминание колет сердце и он лишь кивает, показывая, что услышал Феликса. Ему не хочется менять своих друзей, ведь для него это сродни предательству, но и жить без общения он тоже не сможет, а Феликс хороший парень. Поэтому сейчас в нём борются две его личности и Джисон даже не знает какой из них он желает победы. Чан, Чанбин и Сынмин навсегда останутся в его сердце и воспоминаниях как самое драгоценное, что есть у него и будет с ним всегда, но Хан думает, что вполне может немного освободить место и для парня рядом тоже, иногда заглядывая в архив со старыми друзьями, которые стали семьей. Это как с конфетами. Ты любишь все, но все равно откладываешь те, которые для тебя вкуснее всего, чтобы потом сполна насладиться вкусом и чувствовать его ещё некоторое время на языке. *** — Напоминаю, что ты не должен делать глупостей, или мы разворачиваемся и уходим. — тихо говорит Минхо, опуская капюшон на голове Джисона пониже. Сегодня его похороны. Хан даже уснуть не смог накануне и морально готовился к тому, что снова увидит всех близких, пусть и ненадолго. Конечно, он не надеется, что сможет подойти поближе, но даже так для него это роскошь. Неожиданно, но на кладбище собрались почти все его родственники, половину из которых он даже в лицо не знал. Они стоят все чуть позади, будто выделяя двух одиноких людей рядом. Миссис Хан и Чонина. И если мать выглядит как обычно строго, собрано и с привычным безразличием на лице, то Чонин будто постарел за один день. Сгорбившись, он даже не пытается вытереть слёзы, текущие по бледным впалым щекам. Они капают прямо на черное пальто и, если присмотреться, то можно заметить аккуратное пятнышко на ткани. Хочется прижать к себе этого ребёнка и никогда не отпускать, пусть ему уже девятнадцать и они не виделись пару месяцев. Видеть такого хрупкого и беззащитного брата словно пытка. И такой он из-за него. Из-за невнимательности Джисона и глупой аварии. Он знает, что младший не будет спать ночами из-за того, что будет чувствовать присутствие Джисона рядом и видеть с ним сны, а потом по утрам быстро замазывать синяки под глазами и пытаться что-то сделать с опухшим и покрасневшим от слез лицом. Днём он будет вести себя так, будто ничего не было и у него все в порядке, но ночью давиться слезами, перечитывать переписки с ним и пересматривать фото и видео, ведь это и его личные воспоминания – все, что у него осталось от старшего брата. Судя по всему, на похороны они прилично опоздали и гроб уже закопали, потому что издалека уже виден крест и свежая горка темно-коричневой земли. — Давайте скажем пару слов о Джисоне. — предлагает мать и отходит на пару шагов назад, показывая, что ничего говорить она не собирается. — Ну конечно она будет молчать. — говорит Хан, подходя чуть ближе. - Всё равно ничего хорошего не сможет сказать, а если и скажет, то потом захлебнется желчью. — Проблемы с ней? — спрашивает Минхо, стряхивая паутину со своего плеча и становится так, чтобы закрывать собой Джисона от лишних глаз, но не заслонять ему обзор. Он сам не знает почему согласился на этот поход на похороны. — Ещё какие, ставлю все деньги на то, что она даже приходить сюда не хотела. Хан сказал бы ещё пару ласковых в ее сторону и уже даже открыл рот, но тут к могиле подходит Чонин и кладёт трясущуюся руку на крест. — Джисон был моим братом. — начинает он, но голос надломился и он замолкает, прочищая горло и останавливая новый поток слез. - У нас были разногласия, но я очень любил и ценил его и продолжаю это делать. Он был моим кумиром и героем детства. Что-то ломается в Джисоне, потому что вот он уже смотрит на брата во все глаза, слушает его хриплый тихий голос и по его холодным щекам текут горячие слёзы. Герой детства. В детстве мать часто лупила Хана и называла его ничтожеством и неудачным абортом и даже пыталась настроить Чонина против него, но тот всегда был на стороне брата. Заступался за него, помогал замазывать синяки, таскал сладости, если Джисон был в очередной раз наказан и просто был рядом. — И я…я — продолжает Чонин, заикаясь и окончательно опускает голову, спрятав лицо в рукаве. - Простите, я не смогу. Он отходит в сторону и мать тянет к нему руки, чтобы обнять, но он отталкивает её и идёт прямо в конец толпы, пока его не ловят цепкие руки Чанбина и не прижимают к сильному телу. Чонин обхватывает его руками так сильно, будто Со его спасательный круг посреди океана в шторм. Чанбин аккуратно поглаживает его по спине, а у самого текут слёзы по щекам, которые он отчаянно пытается скрыть. Джисон впервые в жизни видит как он плачет и от этого его начинает трясти. Рядом с ним стоит Сынмин, как всегда спокойный и собранный, но под глазами у него синяки, в глаза влажные и блестят. Видно, что он сдерживает себя, вцепившись ногтями в тонкую кожу на тыльной стороне ладони, чтобы заглушить душевную боль физической. — Если никто не против, я продолжу. — громко говорит Чан, поправляя галстук. Он тоже не плачет, но голос дрожит. — Хорошо. — кивает женщина и приглашающе машет рукой. — Джисон был моим очень хорошим другом. — прокашливается мужчина. - Я видел все его взлеты и падения. Да, иногда он был полным придурком, но этого придурка я безумно любил за все его глупые идеи, горящие глаза и преданность тем, кого он любит. Если у меня случалась беда, то я всегда обращался к нему и он помогал мне и я уверен, что Сынмин с Чанбином подтвердят мои слова. Он был нашей звездой, которая сейчас угасла, но вновь загорелась на небе. Он все ещё с нами, пусть и далеко. Джисон громко всхлипывает, привлекая внимание маленькой девочки, которая обернулась и подозрительно сощурила свои хитрые глаза. – Ничего, что она меня увидела? – дёргается Джисон, натягивая капюшон на голову. – Думаешь, ты первый, кто так попался? – коротко усмехается Минхо, предпочитая игнорировать его слёзы. - Никогда не слышал, как люди на похоронах видели покойника? – Я думал это байки бабушек. – Как видишь нет. Мы уходим? — Нет, я хочу дослушать. — Ты же только себе хуже делаешь. — Плевать. — Да, люди умирают, но они все ещё вот здесь. — Чан прикладывает руку к груди. Туда, где бьется его сердце. - И пока мы помним о них и чтим память они всегда будут рядом. — Хорошие слова. — какая-то пожилая женщина утирает глаза платочком и громко шмыгает носом. — Отдохни там, дружище и присматривай за нами, надеюсь, ты в лучшем месте. — напоследок Чан проводит рукой по фотографии на памятнике и по его щеке скатывается одинокая слеза. Он уходит, так и не обернувшись, а следом за ним и все остальные, оставляя Джисона одиноко лежать в холодной сырой земле. — Пошли, мы и так задержались. — нарушает тишину Минхо, скрываясь за деревьями, потому что знает, что Хан все равно пойдёт за ним, потому что выбора у него нет. И Джисон идёт.