Devil

Одна рука вырисовывает ровные линии с помощью карандаша, а вторая подпирает подбородок. Под глазами залегли синяки, а зевать Хенджин стал в два раза чаще в связи с бесконечным потоком работы и мыслями, которые сопровождают его повсюду. Отец ушел в отставку и сменил место жительства, а своим детям оставил особняк и кучу работы. Очередной зевок рвется наружу и Хван откладывает разработку эскиза будущего ресторана Минхо и встаёт, чтобы размять ноющую поясницу. В последний момент принц передумал и вместо привычных красных оттенков, решил создать дизайн в теплых кофейных оттенках и все это из-за Джисона, у которого глаза такого же цвета. Их любовь вдохновляет Хёнджина и теперь он может рисовать что-то помимо бесчисленных портретов Феликса, но маленькие упоминания о нём присутствуют в каждом рисунке. Хван не знает почему так происходит и как от этого избавиться, ведь каждая такая мелкая деталь и сердце изнывает от тоски, но лучше так, чем каждый день видеть того, кто испытывает перед тобой страх. Феликса нет уже вторую неделю и, несмотря на то, что Хенджин привык к его отсутствию, он все равно каждый раз срывается с места, стоит прислуге сообщить о гостях. Дурак ли он? Да. Хочет ли он что-то исправить? И да и нет. Потому что боится, что разговор может сделать только хуже и Ли исчезнет из его жизни раз и навсегда, но рано или поздно поговорить прийдется в любом случае. Тихий стук в дверь отрывает от работы. Хенджин привычно напрягается, ожидая, что за дверью окажется ангел, но, когда он решается и позволяет войти, за дверью стоит Рюджин, лицо которой не видно из-за огромной стопки бумаг. — Я уж подумал ты зашла спросить как у меня дела. — уголки губ Хёнджина ползут вниз, когда он осознает сколько работы ему предстоит и парень снова садится за стол, возвращаясь к эскизу. - Вы хоть что-то из этого отправили Минхо? — Обрадовать тебя? — выдыхает она, сгружая кучу на стол и утирает пот со лба. — Нет. — Это ещё не всё. — лучезарно улыбается девушка и через секунду в кабинет заходит он. Феликс забавно выглядывает из-за такой же огромной стопки, а у Хёнджина сердце замирает от этого выражения лица. Он будто заново увидел все веснушки, пухлые губы и голубые глаза. - И вот это тоже не все. — Боюсь спросить что ещё может быть. — мотает головой Хван, буквально отрывая взгляд от Ли. — Сегодня ты принимаешь аудиенции. Проходит ровно мгновение, за которое Хенджин успевает вымученно вздохнуть и уронить голову на стол с громким стуком. Он ненавидит принимать просьбы и жалобы жителей вживую только из-за того, что народу ничего не докажешь и они до последнего будут тратить свое и чужое время впустую или доказывая то, чего быть не может. После каждой такой аудиенции к Хвану лучше не подходить, ведь он раздражается от каждого лишнего шороха. — Пусть Йеджи всех примет. — неразборчиво бормочет он, все ещё лежа лицом вниз. - Если снова прийдет та женщина и будет требовать заткнуть Грешников я кинусь с окна. — Йеджи плохо себя чувствует. — живо отвечает Рюджин. При жизни её работа тоже была связана с общением с людьми и она прекрасно знает о всех минусах. — Она тебе нагло врет, а ты ведешься. — Этим она напоминает мне сестру, та тоже была вредной и милой. — Фу, не говори при мне о том, что Йеджи милая. — он наконец-то садится ровно, но только для того, чтобы наигранно скривиться. — Мне хватает сюсюканий Минхо и Джисона, а тут вы. — Вот найдешь свою любовь, я посмотрю как вы будете себя вести. — произносит Рюджин и тут-же захлопывает рот. Эмоции пропадают с лица Хёнджина, а Феликс резко замирает на месте, опуская глаза в пол. Любовь ранила их обоих и они не понаслышке знают, что невозможно радоваться, когда на душе больно так, что тяжело дышать. Невозможно улыбаться, когда тот, кого искренне любишь, избегает и отрицает все чувства. Больно не только любить, но и находится рядом. Оба парня мазохисты, ведь не могут держаться поодаль. Оба страдают от неопределенности и оба ничего не делают для того, чтобы сделать шаг навстречу друг к другу. Хван украдкой смотрит на Ли и замечает, что тот уже смотрит в ответ, но тут же отводит взгляд. — Я пойду. — неловко прокашливается Рюджин и молнией скрывается за дверью. Феликс не уходит. Он также стоит на своем месте, будто приклеенный и смотрит куда угодно, но не на парня напротив. В голове куча слов, которые он должен сказать, но рот упрямо продолжает быть закрытым, несмотря на все старания выдавить из себя хоть одно слово, хотя бы банальное «Прости». Но Ли молчит. Молчит и Хван, возвращаясь к ресторану и кофейному цвету. — Ты снова начал рисовать? — тихо интересуется Феликс, подходя поближе. Он не хочет уходить, но руки мелко дрожат от тревоги из-за чего парень сжимает их в кулаки. — Это работа. — сухо отвечает Хенджин и захлопывает блокнот. - Как съездил домой? — Не называй это место моим домом. — в голосе сквозят нотки отвращения и Хван оборачивается к Феликсу. — И все же. — Мать отказывается говорить кто мой отец, но сказала, что напишет ему и он найдет меня сам. — И смысл? — Без понятия. Снова пауза в разговоре и снова оба пытаются быстро найти тему для разговора, чтобы остаться рядом друг с другом подольше. Они знают, что лучше уйти, но уже привычно игнорируют это. — Хенджин…— прочищает горло Феликс и по его взгляду ясно, что предстоящий разговор будет крайне серьезным. - Если он попросит о встрече, пойдешь со мной? Хван ждал этого вопроса очень долго и сердце буквально кричит ему ответить согласием, но щелканья замков, каждый испуганный взгляд и отказ принять помощь заставляют его выдать холодное: — Я приставлю к тебе охрану. — Я хочу пойти с тобой. — сердце Хёнджина радостно сжимается от этой фразы. — Нет, не хочешь. — сердце Феликса замирает. — Прости. — За что? — За то, что тогда не позволил тебе отправиться со мной, я просто… — Просто не хотел несколько дней находится в компании с тем, кого боишься. — заканчивает за него фразу Хенджин и встаёт со стула, чтобы выкинуть валявшиеся на столе смятые клочки бумаги. - Все нормально. — Я тебя не боюсь, скоро все будет нормально. — Ничего не будет нормально, Феликс. — устало выдыхает Хенджин. - Я вижу, как тебе даже сейчас некомфортно находиться со мной наедине и я правда не понимаю почему. Ты все ещё думаешь, что я разрешил тем ублюдкам так поступить с тобой? — Конечно нет. Я просто хочу, чтобы все было идеально и ты не влюблялся в меня сейчас, потому что я буду делать больно нам обоим. — Но я уже люблю тебя, Феликс и ты уже причиняешь мне боль. — шепотом, полным отчаяния, отвечает Хенджин. - Ты можешь попросить меня о чем угодно и если ты попросишь делать вид, что все как раньше, то я буду. — Поцелуй меня. — выпаливает Феликс и Хенджин застывает на месте. — Нет. — рефлекторно отшатывается он и опирается бедрами о стол. — Хорошо, тогда можно я поцелую тебя? — не сдаётся Феликс и почти до крови кусает губы. - Мне нужно кое в чем убедиться. Сердце падает куда-то вниз, а ладони начинают потеть. Хочется ответить «да», но Хенджин дико боится реакции. Не своей, а парня напротив. Они только начали выстраивать прежние отношения по крупицам. Одно лишнее движение и всё это строение обвалится им на головы и из под этих обломков пути назад уже не будет. Но Хван молчит, внимательно следя за тем, как Феликс подходит ближе и останавливается прямо на против. Молчит, рассматривая глаза, похожие на небо, веснушки, похожие на созвездия и сглатывает, когда опускает взгляд на приоткрытые губы. Ли делает ещё один шаг и упирается коленками в чужие бедра. Не смей, не смей, не смей. — как мантру повторяет про себя Хенджин, но все равно расставляет ноги пошире, позволяя парню оказаться непозволительно близко. Теперь назад пути точно нет. Время будто замедляет свой ход, когда Феликс касается кончиком своего носа чужого и парни делят одно дыхание на двоих. Никто не делает первый шаг, оба хотят подольше побыть настолько близко, почувствовать тепло друг друга. — Надеюсь, ты об этом не пожалеешь. — выдыхает Хенджин и прикрывает глаза, когда его губ осторожно касаются чужие. Хенджин не шевелится и стоит как каменный, полностью сосредотачиваясь на этом поцелуе. Он не проявляет инициативу, а просто подстраивается под медленный темп Феликса, сминая сначала одну губу, затем другую. Руки отчаянно хотят коснуться чужого тела, ощутить биение сердце под своей ладонью, провести кончиками пальцев по щеке и целовать-целовать-целовать, но вместо этого Хван убирает их за спину и слегка отклоняется назад, вынуждая Феликса потянуться следом и парень почти заваливается на Хёнджина, но тот вовремя поддерживает его за талию из-за чего Ли отскакивает в сторону, словно обжегся. Те насильники позволяли себе грубо касаться его во всех местах, вызывая волну паники и слез. Хенджин же просто помог ему, но внутри Ликса все равно что-то щелкнуло и вместо знакомого кабинета он вновь оказался в той комнате на кровати с тремя демонами. — Прости. — Феликс опускает голову, пытаясь заставить себя подойти снова, но ноги отказываются слушать. Хочется сбежать. — Ты меня прости, я не должен был касаться тебя. — тихо отвечает Хенджин, смотря на свою ладонь и понимает, что одним мимолетным касанием он все испортил. Опять. — Вот об этом я говорил. Я всегда ассоциирую прикосновения с теми ощущениями, которые испытывал в тот день и ничего не могу с собой поделать. Зачем тебе такой партнер, который даже прикоснуться не позволяет? — Феликс, ты нужен мне. Не в том смысле, о котором ты подумал. Просто будь рядом, будь моим другом и я уже буду счастлив. — Слова льются из него рекой. Он очень давно хотел сказать их, разъяснить все между ними и наконец-то показать, что Феликс для него не потенциальный любовник, а просто друг и любимый человек. Любовь бывает разная и он хочет показать ему все её аспекты, даже если для этого прийдется излечить свое израненное сердце. Хенджин протягивает ему руку. Ту самую, которой коснулся минуту назад и улыбается. — Я постараюсь тебе помочь, если ты позволишь. — говорит он и делает шаг навстречу, но все равно держится на расстоянии, позволяя сделать выбор. — Спасибо. — Феликс осторожно касается чужой ладони и переплетает их пальцы, слегка подрагивая. Прикосновение Хёнджина нежное. От него становится тепло и хочется ластиться как котёнок, особенно когда он начинает поглаживать ладонь большим пальцем и поднимается к запястью, останавливаясь на том месте, где раньше была татуировка. Большего он себе не позволяет и Феликс правда ценит это. Хенджин готов исцелять Ли столько, сколько потребуется. Он дождется, когда раны затянуться и парень готов будет впустить его в свое сердце. — Мне надо идти работать. — говорит Хенджин и убирает свою руку, которая все ещё хранит тепло другой. — А, да, хорошо. — прочищает горло Феликс и неловко переминается с одной ноги на другую. — Спасибо за то, что готов ждать. — Ради тебя я готов на что угодно. — улыбается Хван и тихо закрывает за собой дверь кабинета, направляясь в зал для аудиенций. Хочется кричать от счастья, распирающего изнутри. Феликс принял помощь, он больше не отталкивает его и готов дружить, любить, быть рядом. Многие говорили Хенджину, что он слаб перед Ли, но никто не понимал, что влюбленный человек совсем не слабак. Он сильный, потому что готов сворачивать горы ради любимого, уничтожать обидчиков и быть рядом, когда совсем плохо. Любовь это не только что-то хорошее. У любви есть темная сторона, без которой любить невозможно. Это как Инь и Янь, Солнце и Луна, День и Ночь и так далее. Любовь — это противоположные эмоции, которые соединились воедино и стали чем-то прекрасным. Таким, как это чувство описывают во всех книгах. Окрыляющим. Когда-то Хенджин решил взобраться слишком высоко, но упал. Теперь же он будет подниматься на вершину другим путем, рука об руку с его другом. *** Очередь бесконечна. От скуки Джисон начинает болтать ногами, сидя на стуле и слушает недовольства собравшихся демонов. Особенно одной демоницы, которая, как он понял, приходит сюда не в первый раз. Вышла она из зала спустя всего десять минут вся красная и Хан каждой клеточкой тела ощутил её гнев. Остальные этому никак не удивились и продолжали молча ждать своей очереди. Большинство присутствующих демонов здесь женского пола. Незамужние девушки пришли просто поглазеть на молодого господина Хвана, построить ему глазки и завоевать сердце. Знали бы они, что свое сердце Хенджин уже давно отдал без остатка… — Нет, ну вы послушайте его! — громче начинает возмущаться та самая женщина и Джисон закатывает глаза. - Эти твари орут как бешеные днями и ночами, а мы, простой народ, вынуждены слушать! — Госпожа Лин, вы сами выбрали жить в Низах Ада. — возражает ей какой-то мужчина преклонных лет. - Чего ж теперь жалуетесь? — Я выбрала? Зарплата у меня и мужа нищенская и у нас нет возможности поселиться в нормальных условиях. — Для того, чтобы была нормальная зарплата нужно работать. — лукаво ухмыляется все тот же мужчина. - Да и советую приглядывать за мужем вашим. Ходят слухи, что налево он у вас гуляет. — Да как вы… Договорить ей не дает знакомая Джисону Грешница. Рюджин выходит из зала с огромным списком в руке и глазами сканирует толпу, задерживая взгляд на Хане. Она незаметно улыбается ему в знак приветствия и складывает потрепанную бумажку пополам, прочищая горло: — Хан Джисон, проходите. — парень удивленно вскидывает брови, но послушно идёт к двери, стараясь не обращать внимания на недовольные вздохи тех, кто в этой очереди с самого утра. - Сегодня господин Хван больше никого не принимает, приходите в следующий раз и не забудьте отметиться в списке снаружи. Всего доброго. — Привет. — здоровается Хан, подойдя ближе. - В каком он настроении? — Пока не пришла Лин улыбался во все тридцать два. — усмехается Рюджин и Джисон сам невольно улыбается. - Думаю, о причине улыбки ты и сам догадаешься. — Да ладно? — парень даже рот от удивления распахивает. - Неужели эти два тормоза решили все свои проблемы? — Подробностей я не знаю. Иди, пока он не сбежал. Джисон кивает и быстро входит внутрь, молча сканируя уставшего Хёнджина. Привычные грусть и апатия все ещё при нем, но сквозь плотную пелену отрицательных эмоций проскальзывает что-то светлое и родное. — Привет, мистер всезнайка. — хмыкает Хван, мысленно радуясь, что это не очередной демон с тупыми вопросами пришел к нему. - Надеюсь хотя бы ты пришел спросить как у меня дела, а не по работе. — Всезнайка? Я больше не солнышко? — Ты перестал им быть примерно с двадцать пятого раза, когда поцеловал Минхо при мне. — Завидуешь? — Блевать скоро начну от ваших нежностей. — Врешь. Сам вон скоро из штанов от радости выпрыгнешь из-за того, что поцеловался с Ликсом. — на самом деле Хан сказал первое, что пришло в голову. Он решил, что сам Хенджин ему ничего не расскажет, поэтому нужно делать вид, что в курсе всего. Кто же знал, что он попадет в точку. — Вообще-то он меня, а не я. — Джисон даже рот открывает от такого заявления. Уже во второй раз. — Неужели я дождался? — Мы просто друзья. — Друзья, которые целуются? — скептически вздергивает бровь Хан, копируя выражение лица Минхо. — Это было один раз. — Хенджин закатывает глаза, когда Джисон буквально заваливает его всевозможными вопросами и советами. В голове проскакивает мысль, что было не так плохо, когда Призрак ненавидел его. Он хотя бы болтал меньше. - Все, замолчи. Зачем пришел? — О, ну тут такое дело…Вообщем, я хочу, чтобы ты был нашим с Минхо связующим. Связующими в простом народе называют демонов, которые произносят клятву, когда два других клянутся на крови. Это очень ответственная должность, ведь по сути тебе доверяют вершить судьбу двух живых демонов, а это не шутки. Хван моргает пару раз, пытаясь избавиться от сонливости и глупо пялится на Джисона. — И в чем же вы решили поклясться друг другу? — наконец-то отмирает он. — В верности до конца наших жизней. — резво отвечает Джисон, а потом передразнивает тон Минхо. - Но при условии, что в клятве будет лазейка с помощью которой никто из нас не умрет, если полюбит другого. 3. 2. 1. — Так вы решили пожениться и сказать мне об этом в последний момент?! — Хенджин даже подскакивает с насиженного места. Клятва на крови это всегда что-то серьезное, но пару столетий назад одна супружеская пара решила поклясться другу другу быть вечность вместе во время церемонии бракосочетания. С тех пор это стало некой традицией среди молодоженов и многие прибегают к клятвам. Видимо, Минхо и Джисон не исключение. Среди своих знакомых, Хенджин знает только одну такую пару, которая клялась в вечной любви. Это его родители. По этой причине Хван старший так и не женился во второй раз после смерти жены. Он любит её несмотря ни на что. — Ну, женитьба это громко сказано. — неловко чешет затылок Джисон. — Нет, солнышко, — от шока Хван даже вернул старое прозвище. - Это тоже самое, что у вас на Земле штамп поставить в графе «Брак». — Так ты составишь для нас клятву или нет? — Конечно составлю, когда нужно? — Сегодня. — теперь уже очередь Хёнджина поднимать бровь в немом вопросе. - Не смотри так, я уговаривал его очень много дней и наконец-то он согласился. — Это у вас ролевые игры такие или Минхо правда недотрога? — Хенджин. — Ладно, молчу. — парень вскидывает руки в примирительном жесте. - Я пошлю за Минхо Рюджин, а ты пока можешь подождать тут. — Спасибо. — И, Джисон…— неловко кашляет Хван. - Можешь пойти проверить как там Феликс? Просто боюсь, что он резко передумает и снова закроется от меня. — Я все равно собирался идти до него. — кивает Джисон и тихо выходит из кабинета, оставляя Хёнджина одного думать над клятвой, которая свяжет жизни его друзей навсегда. Привычный коридор с персиковыми стенами и до ужаса дорогущими люстрами. В особняке Хванов все кажется привычно родным, будто Джисон живет здесь всю жизнь. Иногда он удивляется способности людей быстро приспосабливаться ко всему дерьму в жизни. Вселенной нужен баланс и чтобы наступила белая полоса, нужно пройти через черную. Хан умер, потеряв работу, друзей, брата, но обрел любовь. Феликс подвергся насилию, его продали собственные родители, но в конце концов он нашел свое место в мире, хоть пока что пытается склеить себя по кускам. Хенджин и Минхо изгои с детства, которые собственными силами пришли к власти. Жизнь — вечный круговорот, запутанный и иногда ужасный, но ничего изменить нельзя. Люди будут рождаться, страдать, быть счастливыми и в конце концов умрут, чтобы после возродиться вновь и это прекрасно. Когда ты получаешь все, что хочешь, то перестаешь ценить. Единственное, чего сейчас хочет Джисон это соединить свою жизнь с Минхо. У них нет вечности вместе, но у них есть их жизни и пока сердца бьются, они будут любить, ценить, иногда страдать, но все равно быть счастливыми. В этой комнате Хан не был давно. Странно, что Феликс не сменил место жительства после случившегося, но это его выбор. Парень аккуратно стучит костяшками пальцев по двери и чувствует вспышку испуга. Не страха перед чем-то ужасным, а именно лёгким испугом, что ещё называют предвкушением. Джисон не сдерживает улыбки и смешно сжимает губы, когда Феликс чуть приоткрывает двери, выглядывая в щелку. — А, это ты. — выдыхает он пропуская друга внутрь. Хан с разбега плюхается на мягкую кровать. — А что? Ждал кого-то ещё? — задает компрометирующий вопрос тот. Джисон знает, что с Феликсом не получится спросить просто прямо. — Вообще никого не ждал. Особенно тебя, вы же там с Минхо летаете на крыльях любви, я думал ты вообще забыл о друзьях. — Тебе пора прекращать общаться с Хёнджином. — наиграно обижено дует губы Хан. - И ничего мы не летаем! Вот поженимся и вы ещё скучать будете по нашим «розовым соплям». — Ага, вы перестанете. — усмехается Ликс, а потом застывает, осознавая все слова друга. - Стой. Что вы сделаете?! — Сюрприз? — А не рано? Ну, я имею в виду, что вы всего ничего вместе и тут свадьба… — Я его люблю. Зачем ждать? Феликс закусывает нижнюю губу и подсаживается ближе к Джисону, а затем падает спиной на кровать, утопая в цветочном запахе кондиционера для белья. — И когда ты понял, что любишь? Что это не симпатия? — спрашивает Ли, рассматривая потолок. — Когда он был единственным, кто продолжал оставаться рядом в самые отвратительные моменты. — не думая отвечает Джисон. - Он же буквально первый демон в Аду, который понял какого мне и Грешникам. — И причина только в этом? — Нет. Он замечательный, понимающий, нежный. И такой он только при мне, понимаешь? — Не понимаю. Для меня любовь это что-то далекое. — Расскажи. Тяжелый вздох. Свои чувства всегда сложно раскрывать. Это как оголенные провода. Чем больше открываешься, тем больнее и опаснее становится. — Я правда пытаюсь любить, но не умею. — Феликс замолкает ненадолго, подбирая слова. - Я приношу только страдания и боль, потому что сам весь в шрамах. Хенджину не нужен такой, как я. — Ты не прав. — мягко, но одновременно резко возражает Хан. - Для него ты всё. Он хочет быть только с тобой, Ликс. Не как с любовником, а как с другом. — Я знаю, но… — Если не хочешь этого, то скажи ему. Не нужно мучать себя. — Я очень хочу быть рядом. — переходит на шепот Феликс. - Мне пока некомфортно от прикосновений и кошмары все ещё мучают меня, но он безопасное место для меня. Хочется стать одним целым и никогда не отходить, но одновременно с этим мне страшно снова оступиться. Я люблю его на протяжении многих лет и боюсь, что рано или поздно ему надоест возиться со мной. — Феликс, если мы все время будем бояться, то так и не станем счастливыми. — улыбка озаряет лицо Хана. Когда-то он тоже боялся. - Рискни. Попробовать стоит. — Возможно, ты прав. Самые комфортные моменты — это когда вы с друзьями сидите допоздна, сначала болтая о ерунде, а затем подходя к более серьёзным темам. На душе становится тепло от поддержки и понимания. Так и Феликс с Джисоном сидят и не смолкают до самого вечера, пока за ними не приходит Рюджин, оповещая, что к церемонии все готово. Сердце Джисона приятно колотится. Не то чтобы он хотел жениться раньше двадцати пяти, но оказывается, чтобы изменить свое решение, ему то всего понадобилось найти нужного человека. Многие устраивают пышные торжества в честь венчания, приглашают море гостей и планируют весь вечер до мелочей. Минхо с Джисоном другие. Им нужны только они сами и самые близкие рядом. Не нужно праздника, ведь для них каждый день вместе и есть самый лучший праздник. Оба в домашней одежде, посреди зала для аудиенций, с абсолютно не подготовленными речами и планами на дальнейшую семейную жизнь. Они решают жить моментом и брать от жизни её максимум. — Мог бы и принарядиться в честь своей свадьбы. — привычно подкалывает Хенджин, стоя чуть поодаль с позолоченным кинжалом в руке, а Феликс рядом с ним с кольцами. И когда только успели купить их? Джисону не нужна красивая одежда, чтобы этот день стал самым лучшим в жизни. — Заткнись. — улыбается ему Минхо, не отрывая взгляда от парня. — Я вообще-то могу и передумать женить вас. — цокает Хван. — Я тебя молнией потом поджарю. — широко улыбается Джисон, становясь ровно напротив принца. — А я помогу. — в тон ему добавляет Минхо. — Никто меня не любит. — Я люблю. — чётко проговаривает Феликс, а у Хёнджина чуть все из рук не выпадает. Хан с Минхо тоже оборачиваются на ангела с широко раскрытыми глазами. - Что? — Ничего. — мягко улыбается Хенджин. - Ты знаешь, что я тоже тебя люблю. — И ты ещё говорил, что мы противные? — интересуется Хан, но глубоко в душе он правда рад за них. Им предстоит ещё многое пройти, чтобы прийти к большему, чем просто слова, но они справятся. — Я и сейчас говорю. Такой момент испортили. — У кого тут свадьба? — напоминает Минхо. — Точно. Хенджин подходит ближе к ним и жестом велит протянуть руки ладонями вверх. Затем он делает аккуратные надрезы вдоль каждой и парни соединяют руки в крепком рукопожатии. Кровь смешивается между собой и вместе с ней и чувства. Сейчас перед Джисоном только Минхо и больше никто. Он центр его вселенной, смысл жизни и дальше по списку. — Клянётесь ли вы, что будете вместе с друг другом до тех пор, пока любите? — откуда-то издалека слышатся слова Хвана. Он оставил лазейку в клятве, как и обещал. — Клянусь. — одновременно произносят Минхо и с Джисоном и первая золотая нить оплетает руки, нагревая их своим теплом, прежде чем проникнуть под кожу. — Клянетесь ли вы быть опорой друг для друга? — Клянусь. Ты уже моя опора. — мысленно произносит Джисон и Минхо тепло улыбается. Феликс подносит два одинаковых по размеру кольца на подушечке и оба, не размыкая рук, по очереди надевают их на пальцы. Рука Джисона слегка подрагивает, когда он берет кольцо принца и надевает на безымянный палец. — Клянетесь ли вы не снимать эти кольца до тех пор, пока действует клятва? — Хенджин произносит последнее условие и оба тут-же в унисон отвечают согласием. На запястьях у обоих появляется метка, которая имеет вид тигровой лилии. - Теперь можете поцеловаться. Этот поцелуй ничем не отличается от тех, которые были у них раньше. Он такой же трепетный, теплый и ненавязчивый. Единственное, что изменилось, это то, что теперь губы Хана касаются губ своего мужа, с которым им предстоит построить семейную жизнь и, как того обязывает клятва, поддерживать друг друга не смотря на что. Хочется улыбаться до боли в щеках прямо в поцелуй, почувствовать каждую эмоцию Минхо, что он и делает, оплетая их искрящимися молниями. Хенджин молчит, не реагируя на нежности, ведь на самом деле он чертовски рад за друзей, которые смогли пройти через все сложные этапы и обрести счастье. Его бок тепло греет Феликс, обвивая его талию дрожащей рукой. Хенджин не касается его, давая время привыкнуть к такой близости, но в душе ликует. Хан первым прерывает поцелуй и тут-же утягивает мужа в крепкие объятия, утыкаясь носом в шею и чувствуя поглаживания по спине. — Идите сюда уже. — смеется Минхо и их с обоих сторон сжимают ещё и Хенджин с Феликсом. Так они и стоят минуту, затем вторую и третью, делясь своим теплом и счастьем. Любовь действительно окрыляет.