Виды порядочности

Ты едва ли ожидал, что выбирать спутников всякий раз станет одной из наиболее трудных частей работы в качестве капитана. Ты всегда берёшь кого-нибудь с собой, покидая корабль. Чаще всего — двоих. Чем больше рук, тем меньше дел, но тебе так же нравится, когда компаньоны рядом, как и слушать их шутливые комментарии, пока ты хищником налетаешь на торговые автоматы в погоне за припасами. Всё это помогает и заставляет тебя чувствовать себя чуть менее одиноко, менее похоже на человека из своего упущенного времени, которым ты и являешься. Но выбор? Всегда труден. Ниока всякий раз стремится в нетерпении побывать «в миру» и пополнить свой бортовой алкогольный арсенал. У Макса его исследования, и он не так уж много может свершить без новых источников. Парвати — желает узреть все уголки Алкиона, какие только возможно, а Элли умеет находить неплохо оплачиваемую работу, что сопряжена с наименьшим риском для души и тела. А ещё есть Феликс. Феликс, который при каждом подвернувшемся случае бросается под пули, предназначаемые тебе. Феликс, который попросил тебя только о единичном ему одолжении за всё время пребывания на корабле. Феликс, который всегда ожидает и который иногда даже спит в своей броне, на случай если ты решишься ступить на землю посреди ночи. Тебе не составит трудов признаться, пусть даже только самому себе, что ты неравнодушен к этому парню. Он способен, искренен, умён, и у него ослепляющая улыбка, когда он даёт ей вольность расцвести на своём лице. Но всё же, даже несмотря на всё это, юность — это юность. Третий раз подряд ты оставляешь его на корабле, но и сейчас у тебя есть на то причины. Их много, на самом деле. Одна из — парень всё ещё переживает последствия фиаско, связанного с Харлоу. Ты хочешь дать ему время, дабы тот сумел разобраться в своих чувствах с ощущениями, а также примириться с ними. Но, пожалуй, главная причина в том, что ты уверен, что вам придётся участвовать в каких-нибудь самоубийственных действиях, находясь на той или иной планете, и здесь не требуется предупреждение Парвати — мальчишка впечатлителен. У него случай поклонения «героям» в смеси с обожанием к первому попавшемуся из людей, что дал ему передышку. Ты не хочешь, чтобы он видел, как ты учиняешь куда более ужасные вещи, чем это необходимо для его восприятия. — Ниока, Макс — за мной, — зовёшь ты, пытаясь не обращать внимания на то, как опускаются плечи Феликса, когда он не слышит собственного имени. Ты порываешься извиниться, но понятия не имеешь о том, как это сделать, за нечто в духе: «Мне жаль, что я защищаю тебя» — чтобы это не звучало бы снисходительно, саркастично или же и то, и другое одновременно. А потому, вместо этого, ты только натянуто улыбаешься ему, слегка поджав губы, в надежде на то, что он поймёт — ты не ненавидишь его. Ты просто хочешь, чтобы он был в безопасности.

***

К моменту твоего возвращения обратно на «Безнадёжный» проходит четыре дня. Ниока проклинает бурю с грозой, разверзшуюся за вашими спинами, пока вы поднимаетесь на борт корабля, и даже долготерпение Макса теперь иссякает на глазах — ваша троица голодна, устала и вся залита кровью. Всё, чего тебе сейчас хочется, — рухнуть на кровать своей каюты и спать. Спать, пока тело не перестанет изнывать от боли. Однако стоит только переступить порог, АДА окликает тебя. Ты не успеваешь сдержать вздоха, срывающегося с губ, но быстро киваешь сам себе, параллельно указывая в сторону кают экипажа. — Идите, приведите себя в порядок и отдохните, — говоришь ты. — И спасибо, что прикрыли мою спину. Пока отпущенные тобой компаньоны бредут в душевые и укладываются спать, ты склоняешься над консолью АДА. Интерфейсы её конструкта выглядят обеспокоенно, хотя она наверняка станет отрицать сие, если прямо спросить об этом. — Что случилось? — вместо этого произносишь ты, устраиваясь в капитанском кресле напротив неё. — Мистер Миллстоун хочет поговорить с вами, — изрекает она. Ты ждёшь, но это ещё не всё. — О’кей, — ты приподнимаешь бровь. — Я пойду и поговорю с Феликсом. Что-нибудь ещё? Астролябия колеблется, её интерфейс перебирает варианты выражения эмоций, прежде чем вновь вернуться к тревожащемуся. — Мистер Миллстоун проявляет всё больше признаков подавленности, — продолжает она в конце концов. — Он не ест и не спит, с тех пор как вы ушли. Сканирование мозга также показывает падение у него уровня серотонина. — Какие-нибудь идеи о том, что его беспокоит? Отображение лица АДА становится обиженным. — Я не вмешиваюсь в личную жизнь нашей команды, капитан. — Хорошо, — соглашаешься ты, усилием воли заставляя себя подняться на ноги. — Не говори мне. Обычно ты бы остался на некоторое время рядом, подшучивая над компьютером корабля, и в форме такой беседы попытался бы вызнать у неё побольше информации, но ты чудовищно устал. Теперь же ещё в добавок ко всему ты беспокоишься о Феликсе. Это на него не похоже — пропускать приёмы пищи. Он ведь уже сумел совладать с желанием накапливать еду в своей каюте, ожидая момента-дня, когда она ему понадобится. Тот слишком много раз вынужденно голодал в своей жизни ранее, чтобы добровольно делать это сейчас. Поднимаясь по лестнице, ты на мгновение останавливаешься, ловя отблеск своего отражения на поверхности металла. Сплошной беспорядок: волосы местами слиплись от крови, на лице порез, который точно преобразится в шрам, даже если Элли ещё сумеет добраться до него вовремя. Твоя одежда одеревенела и запачкана, и ты уверен — от тебя разит всей этой грязью, но только сейчас ты сумел сфокусировать на этом своё внимание. Не идеально, но ты не хочешь ждать, чтобы поговорить с парнем. Дверь в комнату Феликса открыта, и ты замечаешь, как он сидит за своим столом, подперев голову рукой. Ты осторожно стучишь по дверной раме, заменяющей косяк, но тот всё равно вздрагивает, как и чуть не опрокидывает стул назад в поспешной попытке встать. — Босс! — восклицает он. — Извини, я не знал, что ты вернулся. Я просто… — Ты можешь спать, — говоришь ты. — Могу я войти? — Что? Да, да. Конечно, босс, — Феликс очерчивает жестом пространство вокруг. — Я имею в виду — это ведь твой корабль. Ты можешь ходить по нему, куда вздумается, верно? — Это твоё пространство. Можно сказать мне «нет», если не желаешь, чтобы я здесь был, — хмуришься ты. — Нет, я хочу! — Феликс закусывает губу, качая головой. — То есть я не хочу, чтобы ты находился в моей комнате, но я тебе и не запрещаю. Эм, я имел в виду, что… — АДА утверждает, ты не заботишься о себе. Рот Феликса захлопывается примерно в тот самый момент, когда ты отводишь руки назад, закрывая дверь в его каюту. Он заслуживает уединение, думается тебе, тем более учитывая, что ты сейчас собираешься начать его отчитывать. Вздыхая, ты проводишь рукой по волосам, морщась от того, как пальцы влипают в смесь грязи и крови. — Смотри, — начинаешь ты. — Буду откровенен. Я многое могу стерпеть на своём корабле, но то, что моя команда пребывает в плохой форме — не из этого списка. Мне нужна уверенность в том, что я могу на тебя положиться, если возьму тебя с собой. Когда ты потеряешь сознание или будешь слишком слаб, чтобы нести собственное снаряжение, потому что не ел, ты — обуза, а не ценное вложение. Внутренне ты слегка вздрагиваешь. Слова резки, даже если твои намерения таковыми не были. Но тебе необходимо, чтобы собеседник осознал — это серьёзно. Независимо от происходящего, забота о себе должна быть в приоритете. — Понял? — спрашиваешь-подсказываешь ты, когда не дожидаешься от Феликса реакции. — Да, босс, — отвечает Феликс. Он поднимает на тебя глаза, а затем тут же опускает их обратно в направлении пола. Он выглядит должным образом наказанным, но похоже, есть что-то ещё. Выражение его взгляда в тот краткий миг, когда ваши глаза встретились, если бы было необходимо дать этому название, ты бы назвал испуганным. Дерьмо. Может быть, ты был слишком груб, чем сие обычно. — Эй, — в этот раз твой голос несколько мягче. Ты делаешь шаг вперёд и протягиваешь руку, оказавшись достаточно близко, чтобы положить её на плечо Феликса. — Я не зол на тебя, парень. Простое беспокойство. Пропуск сна и отказ от еды — это не похоже на тебя. Феликс пожимает плечами, но от тебя не ускользает, как осторожно он это делает, чтобы не стряхнуть чужую руку. Повинуясь порыву, ты мягко сжимаешь свои пальцы. Феликс чуть дёргается, и, если бы это было возможно, его голова опустилась бы ещё ниже. У тебя возникает необъяснимое желание протянуть другую руку и крепко обнять Феликса, но ты этого не делаешь. Вместо того ты просто тихо вздыхаешь. — Поговори со мной, — произносишь ты. — Если что-то не так — мы посмотрим, что можно будет сделать, дабы это исправить, хорошо? Феликс издаёт звук наподобие смешка, но лишённый юмора. — Не нужно ничего исправлять, — начинает объяснять он, по-прежнему не поднимая глаз, как и не отстраняясь от твоего касания. — Я не работаю так же усердно, как остальные, — я не достоин своего содержания. И несколько голодных дней меня не убьют, босс. На «Первопроходце» я справлялся и с куда худшими вещами. Ты моргаешь, не совсем уверенный в том, что правильно его расслышал и понял. — Ты ограничиваешь себя… — медленно сопоставляешь ты. — Потому что я не привлекал тебя к рабочим делам? Феликс неожиданно топает ногой о землю. — Ничего особенного в этом нет, — отвечает он. — Я не такой, как Парвати, — не могу починить корабль, чтобы оставаться в твоём расположении. Или вот: у меня довольно ограниченный набор навыков. А то, что я действительно знаю… — он на мгновение замолкает, вновь пожимая плечами. — В общем, не похоже, что вам нужен карманник с учётом выполняемой всеми вами работы. Может я и был самым красивым безбилетником «Первопроходца», но здесь явно не такой случай. У тебя есть масса вариантов… для снятия стресса. — Снятия стресса, — повторяешь ты. С каждым произносимым Феликсом словом внутри тебя разрастается пучок ужасных предчувствий, от которых пересыхает во рту и сдавливает горло. — Закон. Позволь мне внести ясности в ситуацию: ты не выполняешь для меня работу, и я не трахаю тебя — поэтому ты не заслуживаешь еды? Ты не ожидаешь услышать ответ. Вместо того ты качаешь головой, убирая руку с плеча Феликса, чтобы переместить её на свою переносицу, сжимая. — Тебе не нужно зарабатывать себе еду, — проговариваешь ты, стараясь, чтобы голос сохранял размеренность. Тебе хочется закричать, но не на Феликса, а из-за всего того кошмара, сквозь который он прошёл из-за отношения других к нему людей. И которые заставили его думать, будто относиться к себе подобным образом — это норма. — Ты — часть моей команды, Феликс. А еда — неотъемлемая часть контракта. Наконец, наконец-то Феликс смотрит на тебя. Его выражение лица неуверенное и немного осторожное, но уголок его рта приподнимается в искривлённой пародии на улыбку. — Стоило читать условия, а? Ты смеёшься, взъерошивая пальцами волосы Феликса. — Иди поешь чего-нибудь, — произносишь ты. — А потом поспи немного. — Да, босс. Ты улыбаешься ему и уже собираешься уходить, но парень смыкает свои пальцы на твоём запястье. Когда ты оборачиваешься, он снова прикусывает губу и всё ещё выглядит неуверенно. Ты молча ожидаешь, пока Феликс отыщет необходимые ему слова. — Я не… — начинает было он. — Я имею в виду, то есть я не имел в виду, что ты бы… Я знаю, что ты порядочный мужчина, босс. Вот что я хотел сказать. Оу. Ком в твоём горле снова перекатывается. И ты целиком оборачиваешься обратно, чтобы накрыть пальцы Феликса своей ладонью. — На самом деле это не так, — поправляешь ты, потому как в твоих волосах кровь, и не вся она принадлежит тебе. — Но я не затаскиваю в свою постель людей, если они того сами не желают, — ты совершаешь паузу. — Если ты когда-нибудь захочешь назвать мне имена, то я был бы не против сделать парочку остановок, чтобы немного очистить свой дух. — Я подумаю об этом, — заверяет Феликс, и ты искренне надеешься, что так он и поступит. В данный момент тебя действительно привлекает идея разыскать людей, которые подняли свои руки на парня, и заставить их страдать, прежде чем пустить пулю промеж их глаз. — Спасибо, босс. За то, что направил меня. Этой ночью Феликс спит с полным желудком и, ты надеешься, с достаточной уверенностью в том, что корабль — безопасное место. Ты, напротив, нет.