Тадфилд FM

Глава 3

Явившись на работу следующим утром, Кроули обнаружил, что его место занято: в его вращающемся кресле, нацепив его наушники и бубня что-то в его микрофон, сидел ребёнок! Ко всему прочему, пацан вопиющим образом хлебал из его, Кроули, кружки чай. – Ты откуда высрался? – рявкнул Кроули с порога, не закрыв даже за собой дверь. Азирафель, которого, по-видимому, присутствие спиногрыза совершенно не напрягало, мамашей-орлицей слетел на Кроули. – Следи за языком! – приструнил он радиоведущего, хотя тут же растянул губы в несколько настороженной улыбке, не зная, какой ещё подставы ожидать от пребывающего в дурном расположении духа Кроули. Словно бы не решаясь сесть обратно в кресло, Азирафель довольно забавно навис над столом. – Это Уорлок. Он будет помогать нам сегодня. Как и на следующей неделе... – представил продюсер пацана и зачем-то махнул в его сторону рукой (будто, ей-дья...богу, в студии, кроме них троих, ещё кто-то был!). С видом нарочито недовольным, почти оскорблённым, Кроули протопал вперёд и, поскольку оба кресла уже были заняты, прислонился к стене, скрестив на груди руки – дабы обозначить своё отношение к ситуации, не более того. – От меня как-то ускользнуло, что на журфаке нынче уж малолеткам дипломы раздают. Вышеозначенный малолетка оставил грубость (как и само присутствие) радиоведущего без внимания. Занавесившись густой тёмной чёлкой, мальчик подпёр рукой щеку и с равнодушным видом глотнул ещё чайку́ из кружки Кроули. – Уорлока прислали к нам на стажировку от Тадфилдской гимназии. Этот вопрос мы, вообще-то, обсуждали в понедельник на планёрке, – напомнил Азирафель, и в его тоне Кроули послышалось привычное раздражение, которое – при других обстоятельствах! – он обожал. Кроули хотел было съязвить в ответ, но вероятность того, что явление мелкого антихриста в студию действительно обсуждалось в понедельник, а он об этом благополучно забыл, была слишком велика, поэтому Энтони Кроули предпочёл не лезть пока в разборки с продюсером. – И чё, он теперь шоу вести будет, или как? – выплюнул он вместо этого. – Ну конечно же, нет! Я просто показывал Уорлоку, как работает студия. Можно тебя на пару слов, пожалуйста? В кухню. – Азирафель кивнул на дверь и встал. Морально готовя себя к первому (или оно всё-таки могло считаться вторым?) вые...данию мозга за сегодняшнее утро, Кроули повиновался. Не успели они дойти до кухни, как Азирафель набросился на него с упрёками: – Кроули, как ты можешь?! Я не позволю тебе так по-свински вести себя с мальчиком! Они стояли почти вплотную друг к другу, ибо волею случая для выяснения отношений ими оказался выбран закуток между кухонной стойкой и холодильником. Близость продюсера сильно отвлекала Кроули от темы разборок. – Да я ничего... – проговорил он наконец. – Очень даже чего! – перебил его Азирафель. – Мальчику всего двенадцать, и он был так воодушевлён предстоящей стажировкой, пока ты... Ты! Не вздумай всё испортить, иначе я... – Иначе ты сделаешь что? – спросил Кроули и искренним любопытством и, не сдержав воображения, про себя добавил: "Впечатаешь меня в холодильник? Настолько я тебя довёл?" К его разочарованию, продюсер снизошёл до ответа: – Я просто проигнорирую твою ночную экскурсию в особняк. – Это расследование! – Тем более. Азирафель был серьёзен, а Кроули ох как не любил, когда тот по-настоящему бывал серьёзен. – Ладно, – Кроули резко пошёл на попятную, – не буду доставать пацана, чесслово. Азирафель в ответ улыбнулся совершенно обезоруживающе. Ведь знает же, знает, сволочь, что его улыбка с Кроули делает! Кроули вдруг ощутил, как его предательское сердце, подёрнутое, по его же убеждению, толстой коркой льда, оттаивает: он был полностью во власти продюсера. – Замечательно. Давай тогда вернёмся в студию. И захвати ещё один стул, будь так любезен, – Азирафель уже стоял на пороге кухни, дверь была открыта. – Ах да, ещё кое-что. Я обещал Уорлоку, что мы дадим ему возможность выйти в эфир в конце программы и принять последние звонки. Уверен, ты не будешь возражать. Тихо матерясь, Кроули схватил скрипучий стул и с ним наперевес двинулся в сторону студии. Дверь кухни с глухим стуком захлопнулась.

***

Нет, размышлял Кроули, с подобным на "Радио 4" ему мириться не приходилось. Ему много с чем другим, стóит уж быть объективным, приходилось там мириться, но тогда... это было обоснованно. Тогда Кроули был на пути к тому, чтобы стать кем-то, сделать себе имя. Что ж, сделал. Молодец.

***

Поставленный в уголке стул, тем паче – приказ перебираться туда, Уорлока не впечатлил. Ещё меньше мальчика впечатлил образцово-показательный брифинг, который Азирафель в угоду его присутствию решил провести за несколько минут до эфира. К девяти утра вся эта студийная-радийная канитель наскучила пацану настолько, что он упорно залипал в смартфон, почти не обращая внимания на происходящее вокруг. Кроули нацепил наушники, сопроводив свои действия глубоким тоскливым вздохом. Заботливой рукой продюсера-редактора перед ним был положен список тем, которые им следовало осветить за неделю, и радиоведущий мысленно ставил галочки напротив тех вопросов, которые к пятнице так и не прозвучали: "Так... что тут у нас осталось? Культурная жизнь Тадфилда, ладно... Пробки в час-пик, окей... Пчёлы. Хм. Фигассе". – Пчёлы?! – спросил он Азирафеля, который был поглощён общением с электрочайником. Ответа на вопрос Кроули не последовало – как раз доигрывали последние аккорды весёленькой музычки, под которую шла "рубашка" радиостанции. – Доброе утро, на волнах "Тадфилд FM" с вами Энтони Кроули, и здесь мы говорим о том, что важно для вас.

***

К тому времени, когда они добрались до пчёл, Уорлок от скуки настолько извёлся, что готов был бежать из студии и больше никогда не возвращаться. – Работа на радио не совсем то, чем кажется? – не удержался от шпильки Кроули. – Я даже не думал, что это настолько охренительная скучища, – ответил Уорлок, подавляя зевок. – Следи за языком, дорогой мой, – Азирафель неодобрительно цыкнул. – Не цыкайте. Вы мне не мама, – не остался в долгу Уорлок. – Тем не менее, дорогой мой, тебе вот-вот выходить в эфир с... – С пчёлами, – подсказал Кроули с поддельным добродушием. – Тебе, Уорлок, сейчас пчёл обсуждать. Так что постарайся не матернуться, иначе Азирафель надуется, а надутый продюсер – это вовсе не то, что нам нужно, уж поверь мне. – Я никогда не дуюсь! – Ещё как дуешься! Азирафель, к разочарованию Кроули, развивать тему не стал. – После рекламной паузы ты выходишь в эфир, Уорлок, – пустился он в излишние объяснения. – Если ты нас внимательно слушал, то уже знаешь, что надо делать. Самое главное: не давай повиснуть паузе и не позволяй слушателям отклоняться от темы беседы. – Ну-ну, удачи тебе с этим, – хмыкнул Кроули, снимая наушники. Он встал, потянулся и направился к скрипучему стулу, который только что освободил Уорлок. В спину ему раздалось сухое покашливание. О, Кроули знал этот звук: так Азирафель обычно давал понять, что чего-то от него хочет. – Кхм, мне тут подумалось, дорогой мой... – продюсер снова кашлянул, – может быть, посидишь со мной, пока Уорлок принимает звонки, посмотришь на эфир с моего места? Азирафель глядел в сторону. И он покраснел. Ай-ай, как же, однако, это всё интересно! – Ладно, – во рту у Кроули неожиданно пересохло. – Значит, у Уорлока стажировка в роли ведущего, а у меня – в роли продюсера, так получается? – Если пожелаешь. Кроули оттащил колченогий стул в ту часть студии, где царил Азирафель. Однако если он ожидал, что сейчас случится нечто волшебное, то... нет. Борясь с неизвестно откуда взявшейся неловкостью, Кроули сел подле Азирафеля, который с такой же почти неловкостью склонился к нему, робко предлагая наушник. Кроули расслышал оскомину набившую мелодию, под которую шла реклама местной автомастерской, и подвинулся ближе. Блять. Ну почему, почему Азирафель так крышесносно пахнет?! Это же отвлекает! Кроули боролся с искушением чуть повернуть голову, чтобы глубже вдохнуть запах кожи Азирафеля; потом – с искушением уткнуться лицом продюсеру в шею; потом (вот позорище-то!) – запустить пальцы в короткие платиновые волосы с целью проверить, так ли они мягки на ощупь, как кажутся. Как бы Кроули ни хотелось сделать всё вышеперечисленное, он заставил себя смотреть на Уорлока, на лице которого выражение скуки сменилось выражением неприкрытого ужаса. Так ему и надо, засранцу мелкому! – Ты уже в эфире, – шепнул Азирафель, сопроводив подсказку ободряющей улыбкой. – Э-э-м, привет, это Уорлок, и я на радио. Э-э-э... я хочу сказать, что вы типа слушаете меня на "Тадфилд FM"... типа... э-э-э... – Пчёлы, – подсказал Кроули, наслаждаясь происходящим намного больше, чем он мог предположить несколько часов назад, когда, придя на работу, обнаружил в своём кресле мелкого. – Пчёлы... — эхом отозвался Уорлок. – Знаете, а пчёлы довольно классные. Ну, кроме тех случаев, когда они жалятся. На моём дне рождения одну девочку ужалила пчела, но все сказали, что она сама была виновата, девочка, в смысле, потому что пыталась выгнать её, пчелу, в смысле, из банки с джемом. Э-э-м, вот... Мальчик, казалось, от ужаса перестал дышать. Азирафель, сидящий рядом с Кроули, ощутимо напрягся и принялся нервно подёргивать ногой, бесшумно притопывая. Не задумываясь о том, что делает, Кроули опустил ладонь ему на бедро – нога и весь Азирафель резко перестали дёргаться. Продюсер замер. Вдруг дисплей на панели перед Азирафелем засветился: входящий звонок. Азирафель подпрыгнул на стуле, спеша принять вызов. – Ага, да-да, замечательно. Я вас соединяю! – воскликнул он и обратился теперь уже к Уорлоку: – На линии юная леди, её зовут Пеппер, и она хотела бы поговорить о пчёлах. Под предлогом того, что прислушивается к доносящемуся из наушника девчачьему голосу, Кроули наклонился ещё ближе к Азирафелю и с мнимой непосредственностью, как бы вообще ничего такого не подразумевая, перебросил руку через спинку его кресла. – Я не виновата, что пчела ужалила! – заорала Пеппер. – Я хотела её освободить! Она меня и не тронула бы, если б не ты и не твои идиоты друзья! Зачем вам было за пчёлкой вокруг стола гоняться?! Стремительно бледнея, Уорлок набрал в грудь побольше воздуха, но девочка на другом конце линии не дала ему шанса высказаться: – И вообще! Это жестоко! Нельзя загонять пчёлку в банку из-под джема только потому, что ты её боишься! Она всего лишь хотела полакомиться именинным пирогом, а его там, кстати, было более чем достаточно! На всех бы хватило! Где-то в отдалении Кроули и Азирафель различили женский голос: – Пеппер! Чем ты там занимаешься? – Уриэль, погоди! – выкрикнула Пеппер прямо им в уши. – Неважно, короче, Уорлок, как ты не понимаешь?! Пчёлы ужасно важны для экологии, для окружающей среды! Вместо того, чтобы рассказывать слушателям, как меня ужалила одна несчастная пчёлка, тебе стоило бы рассказать, чем нам грозит вымирание пчёл! – Ага... – протянул Уорлок, в панике поворачиваясь к Азирафелю. Продюсер спешно нацарапал на листке бумаги: "Задай ей вопрос!" – и протянул записку мальчику. – А... а почему они должны вымереть? – спросил Уорлок, и Кроули услышал, как мученический стон, едва зародившийся в продюсерском горле, стих и умер. Пеппер ответила не раздумывая: – Из-за климатических изменений, дубина ты недалёкая! И потому что мы заграбастали все их места обитания! Кроули откинулся на спинку неудобного стула, с нескрываемым удовольствием наблюдая за тем, как Азирафель, "включив редактора", нырнул под стол за "Большой книгой плохих слов", вероятно, в поисках "дубины". Тем временем в прямом эфире "Тадфилд FM" Пеппер самозабвенно херачила несчастного Уорлока. – Тебя нисколечко не волнует, что творится в лесу Хогбэк, да? Там же деревья вы-кор-чё-вы-ва-ют! И полянки бульдозерами ровняют! А всё для чего?! Чтобы построить больше квартир и захапать побольше деньжищ! А пчёлы?! Им куда теперь лететь, скажи, пожалуйста?! Ответа на столь прочувствованную тираду, полную веских аргументов, у Уорлока, конечно же, не было. Мальчик потерянно пожал плечами, чего ни Пеппер, ни другие радиослушатели слышать не могли. Азирафель наконец смилостивился над стажёром, отрубил звонок и пустил рекламу. Кроули сладко потянулся, заводя руки за спину, и хрустнул шеей. – Не так всё просто, как кажется на первый взгляд, да, парень? – Не будь таким мелочным, дорогой мой, – вполголоса бросил на это Азирафель и перегнулся через стол, чтобы включить чайник. Уорлок опять пожал плечами. – Пеппер просто бесится, потому что пчела её сделала, а не наоборот, вот и всё. А если по-честному, то это дурацкая тема. Кому охота такое обсуждать? Почему я не могу поговорить, например, про Бэтмена или квесты? Мы как-то с ребятами ходили на квест, где надо было выбраться из закрытой комнаты. Вот это была круть... Азирафель мягко улыбнулся в ответ: – Уорлок, дорогой мой, боюсь, что эти темы будут не слишком интересны целевой аудитории нашей радиостанции. Ты чайкý, кстати, не хочешь? Как раз успеешь попить до эфира.

***

Как верно заметил Кроули, утро Уорлока, действительно, вышло совсем не таким, как тот представлял. Сразу после рекламы в эфир дозвонилась женщина, чей голос, бодрый и жизнерадостный, показался Кроули смутно знакомым. – Ты у меня такой умничка, зайка, у тебя отлично получается, – ласково мурлыкала она в прямом эфире. – Мама! Уйди!.. У-у-у, это ж полный кринж! – взвыл Уорлок в микрофон, прерывая поток восторженных материнских излияний. – Не смей со мной разговаривать в таком тоне! Я запрещаю тебе так выражаться, даже если ты на радио! – в голосе Гарриет Даулинг прорезались холодные металлические нотки. – Но раз уж ты всё-таки там, будь лапочкой, спроси мистера Кроули, не хочет ли он заглянуть к нам на ужин? Мы так чудесно пообщались в среду! Я и не знала, что он фанат Кейт Буш! Невозможно с точностью сказать, кому в тот злосчастный миг было более неловко – Уорлоку или Кроули. Ситуацию спас Азирафель. Поджав губы и не скрывая переполняющего его презрения, продюсер с надменным видом нажал на кнопку, отлучив тем самым миссис Даулинг от эфира. – Шедуэлл на второй линии, – процедил он в весьма нехарактерной для себя манере и снова с силой вдавил теперь уже другую кнопку. Кроули едва не принялся потирать руки подобно мультяшному злодею. Насилу сдержался. – Здрасте, – с мукой в голосе поприветствовал Уорлок сержанта. – Вы тоже по поводу пчёл? – Пчё-ёл? – громыхнул старик. – Ничё ни о каких пчёлах не знаю! Ведьмы! Вот зачем я звоню! – он сипло перевёл дыхание. – Вы все уж давно в лапах нечистого, хотя не замечаете этого! Даже моя Трейси! Даже она не устояла! Совратил её рогатый, сбил с пути праведного! Но хуже того ведьминский ковен в особняке! Под покровом ночи собираются они у огня и пляшут в чём мать родила! В чём мать этих нечистых блудниц родила, я те грю! Разврат! У-у-у, какой разврат! Вы щас мня ни слушаити, но придёт день, и вы все горько пожалеете! И скажете потом: "А сержант Шедуэлл предупреждал!" – да поздно будет! Азирафель, исходя всеми оттенками малинового, резко прервал звонок. Продюсер был явно смущён и сам на себя зол: ведь это он, фигурально выражаясь, выпустил джинна из бутылки и натравил, получается, на беззащитного двенадцатилетку. – Анафема Девайс на линии, – сообщил он, как только смог вновь совладать с собой. И без того бледное лицо Уорлока теперь выглядело совершенно бескровным. Видимо, в том заключалась сверхспособность мальчика – во мгновение ока становиться белее куска школьного мела. – Доброе утро, мисс Девайс, – выдохнул Уорлок в микрофон. – Уорлок, – бросила мисс Девайс отрывисто и немного резко; в её голосе явственно слышались все учительские профдеформации разом. – Я, конечно, рада, что тебе доверили столь ответственную миссию в первый же твой день на стажировке, но в то же время я надеюсь, что твои наставники разъяснили тебе, насколько важно проверять и перепроверять все факты. – Ух... С мольбою во взгляде Уорлок повернулся... к свои наставникам. Азирафель с Кроули в полном недоумении синхронно пожали плечами: "Фак...т-чекинг". – Предыдущий слушатель, Уорлок, высказал ошибочное и весьма предвзятое мнение, заключавшееся в том, что ведьмы танцуют нагими. Это глубочайшее заблуждение, к тому же – плод многовековой пропаганды, порождённой патриархатом! Ты понимаешь, что я говорю, а, Уорлок? – Ух. Нет, не совсем. – Большинство книг по колдовству написаны мужчинами, и мистеру Шедуэллу, или сержанту Шедуэллу, как он любит себя величать, следовало бы об этом помнить. До присутствующих в студии (а также до всех радиослушателей) донеслось гневное фырканье учительницы – точно дракон пеплом чихнул. – В любом случае, я жду от тебя сочинение-рассуждение на эту тему, Уорлок. Не забудь приложить его к отчёту о пройденной стажировке. Мисс Девайс отключилась, и Азирафель поспешно пустил рекламу. Из наушников лились аккорды бодренького проигрыша, но все трое сидели не шелохнувшись, потрясённо переваривая последние звонки. Первым отмер Азирафель. – Ну ладненько, – продюсер хлопнул в ладоши. – Кто хочет печеньку?

***

Это был едва ли не самый весёлый день в карьере Энтони Кроули с тех пор, как он оказался на "Тадфилд FM". Из здания радиостанции ведущий выходил в приподнятом настроении, предвкушая ночную охоту на ведьм в компании своего продюсера. Это ведь в сто раз лучше, чем винишко под телик в сопровождении неизменного похмелья и сожалений, которые, как пить дать, испохабили бы ему утро субботы.

***

Ночка выдалась прохладная, однако, спасибо дья...кому-нибудь, без дождя, что было особенно приятно, если принять во внимание, что тадфилдская заброшка была далеко. Пешком туда топать не перетопать. К счастью, машина у Кроули наличествовала, и водить он умел. Азирафель же – наоборот. Кроули не знал: продюсер не водит из принципа, не хочет или у него нет прав, но зато сейчас (благодаря одному из этих гипотетических факторов) Азирафель был рядом с ним. Поёрзав на пассажирском сиденье, Азирафель устроился поудобнее и принялся копаться в холщовой сумке. – Я положил диктофон, – он гордо продемонстрировал Кроули плод своей запасливости. – И гляди-ка! – Чтотамутебя? – неразборчиво буркнул Кроули, слишком сосредоточенный на дороге: ночь, домá остались позади, кругом лишь поля да живые изгороди – не выскочила бы шальная лиса под колёса. Эти деревенские дороги ведут прямиком в ад! О, он почти скучал по Лондону! Почти. – Печеньки! – воскликнул Азирафель. – Раз уж мы предприняли вылазку, что называется, в поля, то нельзя же пренебречь перекусом! – Перекусом? – переспросил Кроули потрясённо, боковым зрением ловя движения Азирафеля. – Ну да. На тот случай, если мы проголодаемся. – Проголодаемся? – А вот тут... – судя по шебуршанию, Азирафель что-то вытащил из сумки. Кроули скосил глаза влево и с изумлением отметил клетчатую жестянку для печенья и такой же клетчатый термос на коленях у продюсера. – Тут какао. – Какао? – Да. На улице прохладственно. – Прохладственно? – Если ты намерен повторять каждое моё слово, как попугай, то... это будет очень долгая ночь, – Азирафель вздохнул. Кроули хмыкнул, сворачивая с главной дороги на просёлочную. Этих дорожек шириной в колею и прочих тропинок вокруг Тадфилда вилось видимо-невидимо. – А ты прекрати разговаривать, как долбаная мисс Марпл! Прохладственно ему, видите ли! Что, небось и термобельё напялил, да? Азирафель в ответ издал какой-то неопределённый звук: с одной стороны – выражающий, вероятно, негодование, с другой – смущение. – Я же сказал: прохладственно нынче. – Ёбтвоюмать. Кроули сосредоточил всё внимание на дороге. Нижнее бельё Азирафеля (термо- или ещё с какими иными приставками) было далеко не тем, что ему сейчас стоило держать в голове. Ну... не за рулём, по крайней мере. Просёлочная дорожка свернула вбок, обозначая предстоящий съезд с холма. Впереди начинался окружающий тадфилдскую заброшку перелесок. Кроули, подумав, выключил фары. Азирафель резко выдохнул, готовый, по-видимому, прочитать ему лекцию о безопасном вождении. – Ведьмы не должны знать, что мы здесь. Они могут что-то заподозрить, – быстро проговорил Кроули, не дав продюсеру возможности вые...сть себе мозг. Не сейчас. – А ты не думаешь, что они располагают альтернативными... оккультными методами слежения? – заметил Азирафель сухо, имея в виду: "Нечего играть в шпиона. Если там кто-то есть, то нас всё равно заметят, с фарами ли, без фар ли... А так и в дерево въехать недолго". Кроули криво усмехнулся и съехал в кусты: – Вот сейчас и выясним. – Вот именно, давай выясним, – согласился Азирафель тоном, недвусмысленно намекающим: ох, и устроит же он Кроули хорошенькую жизнь! Морально готовясь к очередному выяснению отношений, Кроули вышел из машины. Пока они пробирались через густые заросли, он успел признаться себе, что не прочь поругаться. Разборки с Азирафелем были не менее освежающи и приятны, чем, например, холодок в ночном воздухе или яркий блеск луны над кронами деревьев. Там, в заброшке, что-то явно происходило. Что-то было нечисто, и Кроули вознамерился разобраться, в чём там дело. Он ещё покажет этим зазнавшимся лондонским говнюкам, что они зря сослали его в глушь, в деревню. Он ещё способен разнюхать хорошую историю, раскрутить сюжет... – Блять! – Кроули громко выругался, зацепившись ногой за невидимую в темноте сухую ветку. Азирафель схватил его за локоть, не давая упасть. – У меня, вообще-то, есть с собой фонарик. Если только ты не считаешь, что его свет нас выдаст. – Ауч, – Кроули нагнулся, потирая ушибленную лодыжку. Он упрямо захромал вперёд, в алфавитном порядке перечисляя каждое ругательство из "Большой книги плохих слов", которое мог припомнить. Азирафель присел на землю и достал термос: – Будешь какао? – Что, прям щас? – Ну да. Мы почти дошли. Смотри. Впереди, в отдалении, едва различимые сквозь густую листву и стволы деревьев, мерцали огни. – Можно и подкрепиться немножечко, прежде чем мы вступим в битву с легионами Тьмы, – Азирафель налил какао в дорожную чашку, что служила его клетчатому термосу крышкой. Кроули скрестил руки на груди: – Мне казалось, ты не воспринимаешь это... расследование всерьёз. – Боже, что меня выдало?! Печеньку будешь? Домашние. Сам пёк. В полумраке они обменялись долгими взглядами. – Печенье? Серьёзно? – спросил Кроули, чувствуя себя чуть ли не Алисой, упавшей в кроличью нору. – Серьёзно, – ответил Азирафель. – Ты пытаешься сказать, что специально испёк печенье, чтобы взять с собой сегодня? – Не только Шерил Мессенджер печь умеет. К твоему сведению. – Э-эм, ну... дай тогда одну штучку. Спасибо. Азирафель поднялся с земли и немного суетливо спрятал термос в сумку. – Ой, не надо воспринимать это как нечто из ряда вон выходящее. Ничего особенного: просто миндальное печенье с шоколадной крошкой. Давай уже, идём.

***

Азирафель целеустремлённо шагал вперёд, всё ещё сжимая в руке чашку с остатками какао. Кроули, прихрамывая, ковылял рядом, а его предательский мозг, истязая себя, без устали крутил да вертел один-единственный вопрос: "Что это сейчас было?"

***

В особняке освещённым оказался только первый этаж. – Странно всё это, – Азирафель остановился совсем близко, и Кроули вновь почувствовал крышесносный запах, к которому теперь примешивалась нотка шоколада. – Что странно? – Мне всегда казалось, что ведьмы летают на мётлах, – Азирафель отсалютовал чашкой в сторону парковки, которая оказалась... оккупирована парой седанов и несколькими джипами. – Наверное, прохладственно на метле-то; ветерок под юбки задувает, – съязвил Кроули. – Давай, пошли уже. И хлебай своё какао потише. Не хлюпай. – Я не... Но Кроули уже не слушал Азирафеля; он принялся осторожно спускаться с холма (не хватало вывихнуть и без того пострадавшую лодыжку). Дья...кто-нибудь, как же здóрово вновь оказаться на твёрдой зем... на твёрдом асфальте! Рядом раздался приглушённый мат – свидетельство того, что продюсер, тоже благополучно преодолев крутой и скользкий спуск, умудрился расплескать какао себе на руки. Кроули приблизился к дому; он мог даже различить доносящуюся оттуда музыку. На его непросвещённый взгляд, вряд ли это были ведьмы, ведь те вряд ли стали бы слушать You Can Leave Your Hat On... – Не очень-то напоминает Black Sabbath, – шепнул Кроули Азирафелю. – Как по мне, так это всё один сплошной бибоп, – ответил тот. Кроули прыснул: – Ты в курсе, что никто, вообще никто на свете, попытайся он описать стиль Black Sabbath, не сказал бы, что это бибоп?! Сквозь полумрак Азирафель послал Кроули белозубую улыбку – совершенно наглую, самодовольную и сволочную. Мерзавец его подъе...ловил! А он повёлся! В животе у Кроули словно пьяная бабочка затрепыхалась (что Азирафель добавил в печенье?!). Сардонически ухмыльнувшись Азирафелю, Кроули отвернулся и двинулся к ближайшему карнизу, схватился за край и, уперевшись мысками ботинок в кирпичную стену, подтянулся на руках в надежде заглянуть внутрь. – Ну?! Что там? – встав на носочки, Азирафель аж подпрыгивал от нетерпения, всё ещё прижимая чашку с какао к груди. – Погоди-ка... – руки у Кроули начали от напряжения ныть. – Огонь там действительно есть. – Но там, где ему и положено быть, – в камине, – Кроули спрыгнул обратно на землю. – Там ещё куча людей, что-то типа коктейльной вечеринки, – продолжил он описывать увиденное, потом снова подтянулся и заглянул в окно. Да... зрение его не подвело. Странная какая вечеринка: все в разной степени неглиже. И кто-то с голой жопой у камина... Дела... Азирафель тронул Кроули за бедро, заставляя подвинуться. Ему тоже было любопытно посмотреть: – Кто-нибудь танцует у огня обнажённым? – Нет... они не танцуют. Кроули присмотрелся внимательней к обладателю голой жопы. Мужик повернулся в профиль. – Ой бля! Блятьблятьблять! Рухнув на землю, Кроули расхохотался. – Что?! Что там?! – продолжал настойчиво повторять свой вопрос Азирафель. – Это не голые ведьмы пляшут вокруг костра. Это наш мэр Габриэль Мессенджер!