Мы поменялись местами, отец

Почему кровать такая твердая? Почему будильник не зазвонил? Где прислуга, и почему не зовут на завтрак? Где жена в конце концов, и почему так, черт побери, дует ветер? Мужчина открыл глаза и сразу же закрыл. Его ослепило солнце. Еще раз открыв глаза и оглядевшись, он обнаружил.... лавочку, под собой. - Черт побери, я что напился? Ой, что с голосом? Еще раз оглядевшись, Густав подметил, что он в полный рост поместился на лавке, что же это за лавка такая? А что же произошло с голосом? Мужчина быстро поднялся, теперь он сел на скамейку и увидил, что он где то не в родном городе. Он сидит в задрыпаном районе, вон мусорка переполненая, а там кот пробежал, но Густав заметил другое. Он не достает ногами до земли... - Либо лавка высокая либо я сплю, да что ж за голос то такой противный? Мужчина быстро слез с лавки и он был слишком.... низкий? Вон, старая витрина, надо глянуть на себя. Так он и сделал. Сразу же заплакав, маленький Густав заметил в отражении себя, но моложе, значительней моложе, ему лет 7, не больше. - Эт-то чт-то, оп-пять дет-тство? А жив ли м-мой от-т-ец? Как же гадко было произносить это слово, Густи скривился и заплакал еще горьче. Естевственно маленький мальчик не остался без внимания и очень скоро попался полицейскому. - Мальчик, ты откуда? - С Ул-лици ************. - Такс, а тут ты что делаешь? Поехали в участок. *в участке* - В этом доме никто не живет, как твоих родителей зовут? - От-тца? Густав еще всхлипывал, но уже не плакал. Ощущать детство снова радостно, но только если оно было хорошим. В случае с Густавом, все было наоборот. Полицейский поправил кашкет. - Любого твоего опекуна. - Х-хорошо, моего отца зовут... Генрих Швагенвагенс. Мальчишка вздрогнул и всхлипы участились. Давно он не произносил его имя. Полицейский заклацал на компъюторе. Через минуту он сказал напарнику: - Мальчишка нас дурит, этот человек умер более 40 лет назад! Второй полицейский вмешался: - Ладно, мальчик, а имя и фамилия твоя? - Густав Швагенвагенс я. - По фамилии пробей и все. - Ты живешь с папой? - Да. - Я кажется нашел человека, звоню, а ты пока за ребенком наблюдай. - Дядя полицейский? - Что? - Если Генрих умер, то кому вы звоните? - Ну очевидно, что твоему папе. - Но моего па... отца зовут Генрих Швагенвагенс! Мальчик уже не всхлипывал, он был в замешательстве, отец умер, кому они звонят? - Малыш, кончай говорить про него, это как минимум твой прадед, если вообще родной человек. - Но... - Прекращай говорю! - Х-хорошо, извините Сэр. Коп удивился, такой воспитанеый малый! Через полчаса Густав сидел на лавке и ждал, какого то там, якобы отца. Полицейские постоянно ходили вокруг него и следили за ним, но вместо этого они восхищались его выдержкой, он просидел неподвижно пол часа! Густав привык ждать, и сейчас он ждал, активно думая про то, кто же его заберет? И вот скрип двери... Густав не узнал его по началу, но он точно был его родней, те же светлые волосы, голубые глаза... просоченые ненавистью и... о господи! Эта улыбка! Такую улыбку имел отец, но он умер, кто же еще так... улыбался. - С-себастьян? - Пойдем, сынок. - Н-нет, п-пожалуйст-та, я... - Пойдем! Густав подчинился по привычке. Глэм взял его за руку и они направились пешком домой. Бедный Густав, чуть ли не ревел. Глэм остановился. - Что случилось, Густав? Я не могу понять причину истерики? - .......... - Пошли быстрее! Но мальчик разревелся не на шутку. - Да не плачь ты, чего орешь? Еле успокоив малого, они пошли. Густав всхлипывал и шел. Его отец был такой же, на людях и на улице всегда спокоен, а дома как вмажет затрещину, или линейку возьмет, а о розгах вспоминать вообще больно, да и горох был. А этот что? Чем лучше то? Густав был до конца уверен, что дома тот ему задаст по полной, но мальчишка всегда слушался отца, сейчас тоже старалсь себя вести как нельзя лучше, но всхлипы прололжались, кто знает, что его ждет впереди?