На другой стороне

      Я прочла записку. Не могу сказать, что я удивлена. Ни тому, что Джек решился на отважный поступок — это было весьма очевидно, ни тому, что Картер оказался человеком Ришара. Его хитросплетённая паутина готова, дело остаётся за малым — ждать, пока жертва сама бросится в сети. Что ж, я к этому готова.       Но где, черт возьми, Джек? Он оставил меня одну с этим клочком бумаги, изводиться от страха и переживаний. А если с ним тоже что-то случилось?       Я в спешке обыскиваю каюту, но она пуста. Никого. Я совсем одна. Может, Ришар сделал так, чтобы на этот раз пропали все? Все, кроме меня… Захватив свои вещи, я скорее выбегаю в коридор, убедиться, что моя теория неверна. Да, на корабле еще остались живые люди. Но какой процент из них не имеет ничего общего с Ришаром?       Связь не работает — я никому не могу дозвониться. Пожалуй, поэтому Джек предпочел бумагу обычной смске. Всё чаще замечаю всевидящие глаза камер. У них наверняка имеется к ним полноценный доступ. В таком случае… куда бы пошёл Джек?       На ум приходит лишь одно. Акватеатр.       Я пробираюсь туда со всей осторожностью, какую только можно проявить в дневное время. Мне повезло, что сегодня слишком ветрено, и многие пассажиры решили отказаться от прогулок по палубе. Джек сидит на трибуне, сжимая в руках папку с рисунками; у его ног разбросаны исписанные карандаши. Он нервно растирает пальцами виски.       — Джек, — бесшумно подхожу ближе, опускаюсь на соседнее место. — Мне жаль, что они схватили Люси.       — Это я виноват. Я во всем виноват, — бормочет он, не поднимая на меня глаз.       — Ты ни в чем не виноват, — осторожно касаюсь его плеча, — им ведь нужна я.       — Тебя они не получат!       Голос звучит воинственно, но в глазах у него застыли слёзы. Вцепившись в моё запястье, Джек умоляет меня остаться.       — Не ходи к нему! Я не знаю, что он задумал, но добром это не кончится. Я придумаю, как вызволить Люси и мы сбежим отсюда…       — Куда?       Развернув папку, он демонстрирует мне чертежи, которые набросал карандашом, — план корабля.       — Здесь хранятся аварийные спасательные плоты. Ночью будет смена охраны, нужно незаметно спустить шлюпку… — он показывает карандашом отмеченную им точку.       — Нет! — твёрдо возражаю я, а затем деликатнее уточняю: — Если что-то пойдёт не так, твой план, конечно же, пригодится, но для начала я должна с ним поговорить. Понимаешь? Я хочу получить ответы на свои вопросы! Хочу убедиться, что моим близким ничего не угрожает!       — Это ловушка. Он хочет убить тебя.       — Почему ты так уверен в этом? Вдруг всё совсем иначе!       — У меня плохое предчувствие. Я не хочу, чтобы ты рисковала своей жизнью.       — Я должна выслушать его…       — Ты как всегда упрямишься, — он убирает верхние листы с чертежами, открывая взору свои новые рисунки. — Сегодня я… мои руки… рисовали.       Один сменяется другим, рисунки разные, но их что-то объединяет — неровные линии, созданные на скорую руку, твердый нажим, грубые штрихи и… изображение моей смерти.       В воде.       Но отчего-то я не чувствую страха, наоборот, смелею и убеждаюсь в правильности своих действий.       — Это всего лишь рисунки… — шепчу я, зная, что это на самом деле не так. Произведения Джека так или иначе пророчат будущее. — Всё будет хорошо.       Осторожно переплетаю его почерневшие от графита пальцы со своими.       — Пожалуйста, Роуз, давай сбежим… — он сильнее сжимает мою руку.       — Прости, Джек… Я не могу…       Мы так и не приходим к согласию. Останавливаемся на шатком компромиссе: он пойдёт со мной, займёт другой столик, с которого сможет следить за происходящим. Убедиться, что мне ничто не угрожает. Вмешаться, если что-нибудь пойдёт не так. На мой взгляд, это бессмыслица, полнейшее безрассудство. Когда на стороне Ришара — бог знает сколько союзников, и, что хуже всего, вооружённых, — Джек в одиночку лишь навлечёт на себя беду. Но что мне остается делать? В противном случае он испробует все мыслимые и немыслимые способы не пустить меня одну.       Мы остаемся в акватеатре, каждый погруженный в свои мысли, Джек что-то чертит на листе бумаги, я смотрю на то, как ветер играет с поверхностью воды, а наши сцепленные руки хранят молчаливую близость. Как бы то ни было, мы не хотим терять друг друга. Не в этот раз.       После нескольких минут тишины решаю завести разговор на другую тему. Пересказываю свой сон.       — А тебе что-нибудь снилось? — спрашиваю я.       Хочется верить, что всё-таки это был он, что мы были вместе. Вместе против страшных монстров из моих кошмаров.       — Я почти ничего не помню, — пожимает плечами Джек. — Прости, что не смог вытащить тебя оттуда.       Не знаю, совпадение это или нет, но он непроизвольно повторяет слова, сказанные мне другим Джеком.       — Глупость, — не соглашаюсь я, — это всё равно невозможно. Ты прости, что гружу тебя своими бреднями. Тебе и без этого нелегко.       — Было бы легче, если бы ты согласилась на моё предложение, — говорит он с печальной улыбкой.       Мои губы касаются его прохладной кожи. Я целую его в щеку. Я признательна за всё, что он для меня сделал и продолжает делать. Но сейчас побег исключён. Я больше не хочу скрываться от проблем. Я предпочту встретиться с ними лицом к лицу.

***

      Восемь часов. Я вхожу в ресторан, облаченная в вечерний наряд; не хотелось выделяться среди разодетой толпы. Приглушенный свет ламп скользит по белоснежным скатертям, играет тихая музыка, пока за окнами тоскливо завывает ветер. Большинство пассажиров сегодня ужинают здесь.       Ришар уже ждет меня за столиком. Он выглядит спокойным и, кажется, даже мирно настроенным.       — Добрый вечер, — говорит он теперь без французского акцента.       Стоило догадаться, что и это было притворством.       — Добрый вечер! — Опускаюсь на мягкий стул напротив.       Официант тут же оказывается рядом, протягивает меню, но я вежливо отказываюсь — еда сейчас кажется лишней. Выдерживаю паузу, беспокойно разглядывая свои дрожащие руки. Чувствует ли Джек сейчас мой страх?       — Что вы сделали с Хокли?       Ришару, вернее, человеку, который так себя называет, этот вопрос кажется смешным. Он прикрывает рот салфеткой, чтобы подавить смешок.       — Этот вопрос волнует вас больше всего?       — Вы убили его?       — Он жив в другом мире, — брезгливо отвечает он.       Мое сердце замирает на мгновение. Он знает…       — А в этом, можете быть уверены, Роуз, скоро позабудут о его существовании. Словно его никогда здесь и не было.       Я молчу, собирая мысли в кучу. То, о чём я боялась даже думать, он легко озвучивает вслух.       — Вам ведь что-то известно об этом, так? — с подозрением заглядывая в мои остекленевшие глаза, спрашивает Ришар.       — Как? Как это всё вообще возможно? — не желая отвечать на его вопрос прямо, говорю я.       — «Сердце Океана». Я уверен, вы уже имели возможность прикоснуться к этому чуду. Некогда оно принадлежало французскому герцогу. Тот приобрел его в подарок жене. А затем герцогиня бесследно исчезла, и никто по сей день не знает, куда. Ходили слухи, что герцог убил её, но бедняга даже не подозревал с чем имеет дело. Он избавился от бриллианта как можно скорее, продав его почти за смешные деньги. Однако другим владельцам он тоже не принёс счастья. Его прозвали «проклятым бриллиантом» или «Сердцем Океана». Никто достоверно не знает, где он произошёл, кто его создал и для чего. По некоторым источникам, его привезли из Индии; другие утверждают, что «Сердце Океана» принадлежало самой Клеопатре, бриллиант был даром жрецов, чтобы она могла сбежать в «иной мир», встретиться с возлюбленным и, расставшись с прежней жизнью, остаться в том мире навечно. Как думаете, у нее могло получится?       Я лишь изумлённо пожимаю плечами.       — Камень доверяет не всем. Говорят, истинный обладатель проклятого бриллианта может контактировать с «другим» миром. Любая отражающая поверхность усиливает эффект. Вода, такое количество воды, окружающее нас с вами сейчас, и вовсе, — смеется он, — настоящий проводник.       Кусаю губы. Чувствую металлический привкус крови во рту. И привкус растущей тревоги. Почему я?       — Как вы уже догадались, именно я собрал вас всех в этом месте, — Ришар теперь кажется совершенго другим человеком. И этого человека я вижу впервые. — Вы, или, точнее сказать, они, были последними, кто видел «Сердце Океана» в последний раз. Я не знал, кто конкретно заполучил его. Мистер Хокли, приобревший его за баснословную сумму, его невеста, которой он предназначался, но которая его не желала, её мать, которая жаждала роскоши, или паренек из третьего класса, воришка, для которого этот бриллиант мог стать счастливым билетом в беззаботную жизнь.       — Джек не такой! — внезапно возражаю я, повысив голос.       — Конечно, конечно… — как бы усмиряя мою ярость, соглашается он. — Мне предстояла здесь нелегкая работа. Убедить Хокли сотрудничать со мной, дать надежду Рут, что мы оба спасем её бизнес. Хокли хотел видеть вас, я хотел этого неменьше, пусть наши цели и несколько… отличались.       Он ловит мой суровый взгляд, и продолжает без запинки.       — В какой-то момент это перешло все границы, к тому же, я понял, что никакого бриллианта у него нет. Мне пришлось вывести его из игры.       — Вы ведь…       — Сложнее всего оказалось заманить мальчишку в круиз. Конкурс вышел правдоподобным. Но он почти сорвал мои планы, желая уступить место своему другу. Хотя в итоге сам нашел выход, притащив его с собой.       Это так похоже на Джека. Его благородство не знает границ — он готов жертвовать всем ради близких ему людей.       Ради меня…       Я не вижу Джека за предназначавшимся для него столиком и начинаю паниковать ещё больше.       — Я рад, что вы с ним вместе. Парень, похоже, действительно вас любит, — заметив то, как испуганно я ищу глазами Джека, говорит Ришар, и сразу же даёт ответ на мой немой вопрос, — Картер увел его на прогулку.       — Что значит «увел на прогулку», — почти рычу я, подскакивая с места, — где Джек? Что вы собираетесь с ним слелать?       Чувствую, как страх уступает место ярости, и она, подобно яду, заполняет мои вены, я готова наброситься на него. Готова расцарапть ему лицо.       А ему смешно.       — Я впечатлён вашей самоотверженностью. Но успокойтесь, уверяю, никто и пальцем его не тронет, это просто разговор, чтобы он не подумал сорвать нашу встречу, — Ришар берёт меня за руку, тянет вниз, вынуждая сесть. Я по-прежнему ему не верю. — И Джеку тоже незачем переживать.       — И вы говорите это после того, как взяли в плен его подругу, Люси? Как ваши люди угрожали пристрелить её?       Теперь же он позволяет себе по-настоящему громко рассмеятся.       — Ах, Люси! Очаровательная девчонка. Такие, как она, не попадают в плен. Такие, как она, идут в него добровольно. За определенные условия они изобразят кого-угодно, будь то невинная жертва или мертвый единорог.       — Так она с вами за одно?       — Глобально? Ей плевать на цели, которые мы преследуем. Считай это притворством за плату. Но я бы не стал её осуждать, вы ведь причинили ей достаточно боли, чтобы она согласилась на подобное.       В это я могу поверить. Люси очень даже способна на подлую ложь. И всё же продолжаю с сомнением смотреть на своего собеседника. В конце концов, Ришар сдаётся, оборачивается назад, приковывая моё внимание к дальнему столику, за которым одиноко расположилась она. С бутылкой красного вина. Живее всех живых, беззаботная, умиротворённая, и ничуть не напоминает пленницу, удерживаемую против воли.       С трудом подавляю вспышку гнева. Она готова на всё, лишь бы причинить мне боль — и всё же в глубине души я признаю: возможно, она имеет на это право.       — Надеюсь, я ответил на ваш вопрос.       — Полагаю, да, мистер… Как мне вас называть?       — Луи, — отвечает он. — Давайте оставим это так.       Нечесно. Что ж, ладно…       — И какие же цели вы преследуете, Луи?       — Хороший вопрос, — соглашается он, — как я уже сказал, океан — проводник, бриллиант должен был материализоваться в «этом» мире, вернувшись в руки к истинному обладателю. Хокли и ваша мать им, очевидно, не являются… И вы наверняка уже знаете, кто является.       — Бриллиант как-то замешан в исчезновениях людей? Или вы их убираете? — Снова ухожу от ответа.       — Я никого не убираю, милая, это, скажем так, побочный эффект. Когда-то четверо пропали с одного «мира», нарушив некие правила вселенной, теперь же она требует четверых из этого, как плату… Она, понимаете ли, привередлива к цифрам. И мы ничего не можем поделать. Они останутся там.       Из-за меня…       В висках звучит голос старухи: «Четверо за четверых, мертвец за мертвеца, долг почти уплачен». Выходит, она не была до конца сумасшедшей, она что-то знала.       — Стало быть, вы хотите получить бриллиант, — наконец, сама подвожу к выводу я. — И каковы ваши условия?       — Никаких условий. Вы отдаете мне бриллиант. Я оставляю вас в покое.       — И он не имеет свойства возвращаться к «истинному обладателю»?       Спрашиваю лишь потому, что мне казалось «Сердце океана» преследует меня, что ему нужна именно я.       Луи задумвается на мгновение.       — Я знаю, как разорвать эту связь.       — Но почему вы просто не забрали его там, на… другой стороне?       — Я не могу туда попасть. Только вы способны на такое. Поэтому вы здесь. — Луи поглядывает на свои часы, словно намекая: пора заканчивать.       — И какова ваша конечная цель? Что вы будете делать потом, заполучив «проклятый бриллиант»?       — Я отдам его заказчику. Тому кто знает, что с ним делать.       Вероятно, это очень серьёзный человек. Или организация. Вероятно, рано или поздно они найдут способ обратить кусок драгоценного металла в оружие.       — Я ответил на все ваши вопросы, Роуз?       — Если я откажусь…       — Вы знаете, что все мы тут работаем ради общей цели…       Все мы… Сколько их, черт возьми?       Плевать. Когда речь идёт о безопасности моих близких, истинные цели богатых кукловодов меня не интересуют.       Я соглашаюсь.       — Хорошо, вы получите свой бриллиант! И отпустите всех нас. Позволите вернуться домой и жить как раньше.       — Я знал, что мы с вами договоримся, Роуз. И я обещаю выполнить свою часть сделки.       Луи протягивает мне руку. Прежде, чем пожать её, я задаю свой последний, личный, вопрос.       — Эта наша жизнь, — имею в виду нас четверых, — реальна? Мы не появились из ниоткуда?       — Да, Роуз, ваша жизнь реальна. И вы можете распоряжаться ей так, как вам угодно. Считайте это перерождением, хотя я бы называл это перезаписью.       — Перезаписью?       — Сложно объяснить… Наш мир сейчас, как и тот, другой, весьма гибкий. Всё легко может измениться. Вы, наверное, успели заметить. Но не волнуйтесь, ваше здешнее прошлое принадлежит вам. И вы были собой с рождения.       Пожалуй, это единственное, что меня радует. Если прошлое было реальным, значит и будущее за пределами корабля у меня есть. По крайней мере, должно быть.

***

      Впрочем, Джек со мной несогласен.       — Это все слишком просто, Роуз, должен быть подвох, — рассуждает он, обходя маленькую гостиную нашей каюты в четвертый раз, — он легко расправился с Хокли, потому что тот стал ему неугодным. Думаешь тебя он возьмет и вот так сразу отпустит?       — Но ведь Кэл был плохим человеком. Ты и сам, кажется, собирался его убить.       — Сейчас речь не о плохих и хороших, Роуз, совсем не об этом. У него не было мотивации убивать Хокли, в отличие от меня. И потом, вся эта ситуация с Люси, с оружием…       Всё еще вне себя от того, как они сыграли на его чувствах. Но ведь ей никто по-настоящему не угрожал, она жива и счастлива, с десятками лишних купюр в кармане.       — Я не верю им, Роуз, — не найдя поддержки в моих глазах, заключает Джек. — Ни единому слову. Они приставят пистолет к твоему виску так же, как и к её, но на сей раз всё будет по-настоящему.       — Джек, я понимаю, ты боишься, из-за тех рисунков…       — Нет, рисунки здесь даже не при чем, я чувствую опасность в этих людях… Реальную опасность. Мы не должны никому верить, помнишь?       Я поднимаюсь с кресла. Да, сделка Ришара звучит слишком просто. Да, я должна подвергать сомнению всё. Но этот бриллиант прозвали проклятым не зря — ни одному из своих владельцев он так и не принёс счастья. А значит, в моих интересах от него избавиться. Я поднимаю подушки и обыскиваю диван, там, где я в последний раз видела «Сердце Океана» (пусть и во сне), но, конечно же, не нахожу ничего, кроме скопившейся пыли. Бриллиант исчез и из шкафа моей прежней каюты. Так где же он?       — Что ты делаешь?       — Он сказал, что знает, как разорвать мою связь с «Сердцем Океана»…       Джек закатывает глаза.       — Как только я избавлюсь от этого проклятья, обещаю, мы сбежим, — добавляю прежде, чем он успеет окрыть рот. — Прошу, помоги мне его найти.       — Почему бы тебе просто не выбросить эту штуку в океан? Очевидно, если что-то проклято, то это нужно уничтожить, а не передавать невесть кому.       — Пока «Сердце Океана» каким-то образом связано со мной, пока я могу находится между двумя мирами, ничего не выйдет, Джек…       — И как же Ришар избавит тебя от проклятия? Он хоть сказал?       Я качаю головой. Этот вопрос во время разговора волновал меня меньше всего.       — Может, тогда кто-то другой может это сделать? Не знаю, ведьма там или шаман?       — Погоди… — Я замираю посреди комнаты. — Ведьма… Он говорил только о нас четверых. Но он никогда не упоминал её.       — Кого?       — Старуху…       Ришар наверняка ничего не знает о ней, а вот она определенно что-то знает, что-то, что известно только ему и его людям. Её слова о четверых, о долге, о мертвецах — как же они странным образом перекликаются с его. А способность старухи быть по обе стороны? Разве это не наталкивает на мысль о её связи с проклятым бриллиантом?       Есть лишь одно место, где мы можем поговорить тайно, вдали от многочисленных глаз и ушей Ришара.       — Джек, мне понадобится твоя помощь!       — Хорошо, — без всяких колебаний отвечает он, — что мне делать?       — Прозвучит глупо. Но я хочу, чтобы ты уснул вместе со мной, и при этом очень-очень постарался быть рядом, там, в другом мире. Без твоей помощи мне не справиться.

***

      После ужина, когда Кэл и остальные джентльмены уходят пить бренди и обсуждать политику, сбежать предлагаю я. Очевидно, веселье на нижней палубе мы в этот раз пропустим, но меня оно больше не волнует. И Джека в общем тоже. В нем будто бы действительно пробуждается второе сознание. Он старается выполнить обещание, данное другим собой, — быть рядом, оберегать.       Когда мы из душных коридоров выходим на воздух, старуха сама находит нас. Вместе с ответом на мой вопрос.       — Смерть, — говорит она. — Боги говорят: смерть!       — О чём она говорит? — спрашивает Джек, шагнув вперед и приготовившись к обороне.       Игнорируя этот вопрос, я достаю «Сердце Океана» из своей маленькой расшитой бисером сумочки. Он удивленно вскидывает брови, но слова оставляет при себе.       — Вы уже прежде имели с этим дело?       — В одной из прошлых жизней, да, — она не желает даже задерживать взгляд на жутком камне.       Если старуха помнит свои прошлые жизни, то должна и помнить, как оборвать связь.       — Если ты умираешь в одном месте, то навсегда остаешься в другом. Бриллиант обретает нового владельца только после смерти предыдущего, — снова опережает она.       Джек прав. Он действительно собирается убить меня. Навсегда похоронить меня здесь, на обломках Титаника, лишив последней возможности вернуться на ту сторону.