На другой стороне

      «Однажды я была убита. Изувечена и выброшена на дно чёрной реки вместе со своим мужем и нашими маленьким сыновьями. Это были давние времена, давние и очень тяжелые, когда кровная месть была обычным делом. Убийцы забирали украшения: вытряхивали из сундуков, срезали с окровавленных тел. Трофеи. Доказательства того, что враги повержены.       Камень, что ты сейчас держишь в руке, тоже был моим. Он потерпел множество изменений, столетия добавили ему лоска и превратили во нечто новое, впечатляющее. Впрочем я всё еще могу узнать его… я чувствую его силу, его тонкую вибрацию, его магию. Когда я получила его в качестве свадебного подарка, он был больше. Я не могла носить столь увесистый алмаз на шее и мой муж пытался расколоть его, но ничего не вышло. За исключением маленького осколка, из котрого он сделал мне кольцо.       Каждую ночь я видела сны, удивительные, странные сны. И я чувствовала их… как никогда близко… боги общались со мной.       Я держала кольцо в кулаке и не отпускала даже на пороге смерти. И так я унесла его собой, под черную воду, в загробную жизнь. Я умерла. И осколок умер вместе со мной. А потом… Потом я родилась заново. Я помню всё, каждую прожитую жизнь. Я слышу голоса. Боги ведут меня, помогают мне… Я не колдунья, девочка. Блогословленная. Винана — моё имя…»       Опущенные уголки её рта приподнимаются, и мрачное лицо впервые обретает доброжелательный вид.       Однако я догадываюсь: это были не боги. Не они привели её сюда. Это камень. Вернее, крошечный его осколок. Возможно, он и вправду был погрёбен в той реке, растворился и исчез, но каким-то образом сохранил её связь с остальным «Сердцем Океана».       Вот почему она всегда оказывается там же, где и я. Это объясняет и удивительную память, и то, что порой она произност пугающие слова, идущие откуда-то из темноты её сознания.       Устами Винаны говорят не боги. А что-то древнее, темное и мистическое, заключенное в грани драгоценнного камня.       Я крепко сжимаю его в ладони. Меня заполняет странное чувство. Страх, и в то же время отвага. Может мне не под силу разгадать тайну «Сердца Океана», но я все ещё могу его уничтожить. Сделать то, что Винана сделала с его осколком…       похоронить вместе с собой.       Мой взгляд меделенно скользит за борт, к тёмной глади воды. Сердце всегда стремиться туда, где его душа…

***

      — Роуз!       Очертания Титаника плавятся на глазах. Всё вдруг теряет форму и цвет, уступая бесформенной тьме.       Я просыпаюсь.       Джек меня разбудил.       Не передать словами, как я зла на него сейчас. Мне оставался лишь шаг. Один чёртов шаг, чтобы завершить дело. Чтобы спасти нас обоих и покончить с этим…       Бриллиантом?       Взгляд Джека устремлен на мою левую руку. Я же чувствую в ней какую-то холодную тяжесть. Хмурюсь. И прежде, чем заговорить, медленно поворачиваю голову.       Выходит, чтобы найти «Сердце Океана», нужно с ним проснуться?       — Украшение у тебя в руке, — мягко замечает Джек. — Где ты нашла его?       — Кажется… Во сне… — бормочу в ответ. Разглядываю бриллиант, задумываясь о его судьбе. Сколько же боли и страданий он причинил своим владельцам?       — Ты… что-нибудь помнишь? — спрашиваю после короткой паузы.       — Честно, я плохо запоминаю сны, но я кое-что чувствовал… Тревогу. Страх. Я… я переживал за тебя.       — Будто бы ты сейчас этого не делаешь, — ухмыляюсь я, потянувшись к его руке.       — О, еще как! — Его ласковые пальцы проходятся по моей ладони. — Но что-то напугало меня там, во сне, заставив проснуться.       — И ты сразу разбудил меня?       — Я увидел это! — Джек указывает на «Сердце Океана». — Помнится, ты искала эту штуку.       — Да, но… мне нужно было кое-что закончить… Там. Во сне, — уточняю напоследок.       И всё же я не могу высказать негодование. Не сейчас, когда эти прекрасные глаза смотрят на меня с такой нежностью. Не сейчас, когда эти шелковистые губы в милиметре от моих.       Я осторожно касаюсь их своими, стараясь не думать о том, что может ждать нас в будущем.       — Готово! — В спальню врывается Ноа. Краснощекий, запыхавшийся, словно после двухчасового марафона. Он даже не извиняется за то, что прервал нас.       Я отрываюсь от губ Джека и встречаюсь с ним взглядом.       — О чем он?       Но Джек уже сползает с кровати, и так же быстро ставит на ноги меня.       Замечаю, как свет в лампах начинает подрагивать, прерывисто мерцать, пока вдруг не гаснет совсем.       На нас обрушивается кромешная тьма. Точно такая же, как в ту ночь…       Тысяча девятьсот двенадцатого.       Подавляю панику и прячу «Сердце Океана» в карман.       — Камеры вышли из строя. У нас три минуты, чтобы спуститься в прачечную и переодеться. — Лицо Ноа освещает тусклый свет ручного фонаря. — Ключ к служебным ходам у меня. Пришлось вырубить беднягу официанта. Спешу обрадовать: лифты тоже не работают, и нам придется…       Бежать.       Выходит, Джек не собирался отказываться от своего плана. И проснулся этот лжец явно раньше, чтобы всё продумать и подготовиться. Что ж, я впечатлена. Но времени на обиды у меня не остаётся.       Прямо сейчас мы несёмся по лестнице. Миновав пустой коридор и мягкие ковры нашей палубы, мы летим вниз. Вниз. И вниз. У меня кружится голова от количества поворотов. Я практически ничего не вижу. Только рука Джека не отпускает моей — тянет меня за собой, вперёд и к спасению.       Пару раз я спотыкаюсь, но мне не дают упасть, как, впрочем, и остановиться.       Мы забегаем в прачечную как раз, когда освещение начинает восстанавливаться. Сползаем на пол, тяжело дыша, и все трое обмениваемся взглядами.       — Успели, — ухмыляется Ноа. — Сердце, сука, чуть не выпрыгнуло!       Подумав о сердце, первым делом проверяю бриллиант. На месте.       Джек двигается ближе. Чувствую его руки у себя на плечах и горячее, учащённое дыхание, обжигающее моё ухо. Он виновато шепчет:       — Прости…       — Ничего, — отвечаю спокойно. — Ришар всё равно собирается меня убить.       В комнате повисает тишина. Ноа смотрит на Джека, а Джек прожигает взглядом меня. Вероятно, ждут, что я объясню, как это выяснила. Хотя, если подумать, это было очевидно.       Всем, кроме меня…       — Мы так и будем сидеть или начнем одеваться? — Я поднимаюсь, не выдерживая напряжения.       Джек встает следом за мной. Кивает Ноа.       Тот подбирает для нас три одинаковых костюма. Синие комбинезоны, предназначенные для технического персонала. Мой сильно большемерит, потому что мужской. Ходить в этих шароварах, конечно, сложновато, но я быстро приловчаюсь. Джек заботливо прячет непослушные пряди моих волос в фирменную кепку, не удерживаясь от короткого, но подбадривающего поцелуя.       — Всё будет хорошо, — уверяет он. — Слышишь? Мы вытащим тебя отсюда!       — Итак! — громко объявляет Ноа.       И мы резко разворачиваемся, как послушные солдаты.       — Сейчас мы пойдём вверх по коридору, откуда поднимемся на шлюпочную палубу. В технических коридорах головы стараемся не поднимать, идём тихо и ни с кем не говорим. Исключение — если кто-то заговорит первым. С охраной разберёмся на месте, — Ноа проверяет наручные часы. — Через двадцать минут будет новая смена.       — Подождите! — Я прочищаю горло. — Мне… мне нужно забрать маму!       — Это рискованно, Роуз, у нас мало времени, — хмурится Джек. — Нам придется подняться наверх, а затем снова спуститься.       — Джек, я… я не могу оставить Рут. Что если Ришар её убьёт?       — Ришару нужна ты!       — Тогда ему не составит труда использовать маму Роуз, чтобы заставить саму Роуз делать то, что он скажет, — вмешивается Ноа. — Она права. Нельзя оставлять ему такую наживку.       Сглатываю, устремляя вопросительный взгляд на Джека. Впрочем, довод Ноа уже убедил его. Молчаливо кивнув, он отступает назад.       — Возьмем тележку с инструментами, — Ноа подходит к служебной двери, вставляет в замок украденный ключ. Раздается щелчок, и тяжелая дверь со скрипом подается вперед, открывая нам путь в тесный серебристый коридор. — После перебоев с электричеством на палубах будут проводиться проверки. Нас, дай Бог, не заподозрят. Но Роуз… — предостерегает он. — У тебя всего пару минут, чтобы убедить маму.       Да уж, та ещё задачка. Рут почти невозможно в чём-то убедить. Вряд ли она поверит, что её новый любовник — лжец, убийца и сволочь.       Снова поднимаемся наверх — теперь на лифте и при свете ламп. Джек шагает впереди, толкая тележку, а мы с Ноа плетёмся сзади. Шесть глаз устремлены в пол. Наша компания в служебном коридоре не вызывает подозрений: другие члены экипажа нас попросту не замечают, спеша каждый по своим делам.       Наконец, оказываемся в роскошном фойе семнадцатой палубы.       Ноа делает вид, что собирается проверить проводку, а Джек ищет подходящие инструменты. Я стучу в дверь нашей с мамой каюты.       — Мне поступило сообщение, что в вашей каюте продолжаются перебои с электричеством. Это так, мэм?       Даже несмотря на то, что я понижаю голос и не поднимаю глаз, Рут узнаёт меня сразу. И молчит, удивлённая моим загадочным появлением.       — Что ж, проходи… — её голос меняется, нотка отчаяния и ужаса проскальзывает в словах. Но уже за закрытой дверью она возвращается к своему привычному тону. — Роуз, немедленно объясни! Что всё это значит?       — Ришар… — выдыхаю я. И в максимально сжатом формате выкладываю правду… За исключением истории о бриллианте, которая даже для моего понимания слишком сложна.       Рут качает головой.       — Но это же бред… Роуз, это бред! — восклицает она, раздосадованная. — Во что ты ввязалась, моя девочка? Почему ты одета, как… как работник? Этот парень. Этот Джек… Это ведь была его затея, да?       — Мама, пожалуйста…       — Он плохо на тебя влияет, Роуз, — все равно заключает Рут. — Прошу, вернись и мы всё уладим.       Хватаю её за руку и повышаю голос.       — Мама, услышь меня! Ришар не тот, за кого себя выдаёт. Ты должна пойти со мной!       — Нет!       Умоляю. Умоляю ее поверить. Но она скорее поверит убийце, чем собственной дочери.       — Я никуда не пойду с этим мальчишкой! То, что вы делаете, это… это противозаконно. Вас накажут. Ты понимаешь?       Понимаю лишь, что плачу. И отступаю назад.       — Что ж… — шепчу я, чувствуя тяжесть в груди. Прощаться невыносимо. Мне хотелось верить в эту Рут, верить, что она другая, что хотя бы раз в жизни она по-настоящему услышит меня. Напрасно. — Это твой выбор, мама.       Моя спина встречается с холодной дверью каюты. Я вижу, как в глазах матери застывают слёзы. Но её лицо неподвижно — она продолжает молчать.       Даже, когда я ухожу.       Вытираю слёзы и вдруг замечаю: у Джека и Ноа проблемы. К ним подошли электрики — настоящие электрики. Я решаю не вмешиваться и отхожу на безопасное расстояние, приседаю, делая вид, что завязываю шнурки.       Кто-то внезапно хватает меня за руку.       Я готова кричать, бросаться в бой, но вовремя узнаю эти смуглые, сморщенные пальцы.       — Надо уходить! — шепчет мне старуха.       — Я знаю, — также тихо отвечаю я. — Я как раз…       Винана тянет меня за собой.       — Стойте! — Тяну обратно. — Так вы только привлечёте внимание.       И всё равно она упорно пытается увести меня. Может, намерения у неё и благие, но опрометчивость сейчас ни к чему.       — Пожалуйста, пустите! Я обещаю, мы выведем вас отсюда. Но сначала…       Не могу вдохнуть. Кто-то перекрывает мне доступ к кислороду. Резкий запах ударяет в нос и заставляет моё тело обмякнуть, а веки отяжелеть. Укоризненно смотрю на Винану. К ее лицу тоже прижата белая ткань, смоченная в растворе. И чьи-то грубые руки держат её в своих цепких объятиях так же, как другие меня.

***

      Меня мутит. Голова раскалывается. Я не могу пошевелить ни руками, ни ногами. Верёвки больно врезаются в тонкую кожу запястий и щиколоток, передавливают диафрагму. Но даже так, связанная и обездвиженная, я знаю, что бриллианта в моём кармане больше нет. Он получил, что хотел.       Тем не менее я ещё жива.       Медленно открываю глаза. Сверху падает мягкий голубой свет, но солнце ещё не встало. Помещение маленькое, тесное. Теснее, чем любая другая каюта на корабле. Нас качает из стороны в сторону.       Снова осматриваюсь. Мебели немного: только маленький стеклянный стол и кожаный диванчик. Окна узкие. Слышны удары волн. Ну, это вовсе не каюта корабля.       Это яхта.       Господи, как я здесь оказалась? И что случилось с моим дорогим Джеком?       Делаю пару резких движений в надежде вырваться. Бесполезно. Верёвки прочно удерживают моё тело. Рядом со мной полулежит Винана. Тоже связанная по рукам и ногам. Она всё ещё без сознания, пересохшие губы искривлены в презрительной ухмылке. По крайней мере, они оставили наши рты свободными, и при желании мы могли бы закричать. Но, полагаю, в этом нет никакого смысла. Никто не придёт нас спасать.       Проходит пара часов... или минут. Время тянется невыносимо долго, когда ты не способен ни на что, кроме как смотреть в стену. Тошнота от качки усиливается. Меня мучает жажда. Мою спутницу, вероятно, тоже. Она просыпается, беспомощно хватая воздух ртом. Замечает меня.       Стараюсь улыбнуться.       — Ну, мы хотя бы живы…       — Что эти ублюдки себе возомнили? — Яростно выплёвывает она. — Какого черта?       Я даже не знаю с чего начать…       Рассказываю всё, что знаю о Ришаре, о его угрозах и попытке заполучить бриллиант.       — Ты права, дочка, — Винана одобрительно кивает, хотя я больше ничего не говорю. — От бриллианта надо избавиться. Нельзя позволить этим людям заполучить его.       Она что, прочла это в моих мыслях?       — Но бриллиант уже у них, — глядя на пустой карман своего комбинезона, спешу расстроить я.       — Но мы живы, — напоминает мне старуха. — А значит способны его вернуть.       — Как? — Я пытаюсь развести руками, но получается лишь пошевелить несколькими пальцами.       — Меня не обыскивали…       Замечаю стальной блеск в её ладони. Нож.       — А я думала у вас есть способность к телепортации.       Винана смеется, принимаясь усердно точить веревку на своих запястьях.

***

      Мы сидим смирно, когда к нам заглядывают. Я узнаю его лицо. Картер. Детектив. Вернее, тот, кого я ошибочно им считала.       — Проснулись? — спрашивает он с ухмылкой.       Мой полный ненависти взгляд всё говорит за меня.       — Отлично… — бормочет он, расхаживая по нашей маленькой, душной каюте. — Мне прискорбно это сообщать, леди, но скоро мы с господином Ришаром вас покинем. Видите ли, в яхте заложена взрывчатка…       — Думаете это так просто сойдет вам с рук? — вдруг срывается у меня.       — А ты думаешь, вас будут искать? Твоей матери, как мы оба знаем, нет до тебя никакого дела…       Он смотрит на меня, ожидая ответной реакции, но я лишь гордо вздёргиваю подбородок.       — И потом… она и твой драгоценный возлюбленный скоро будут мертвы.       Я в недоумении моргаю.       — Лайнер уйдёт под воду. Вопиющий случай… Корабль, войдущий в историю, как Титаник двадцать первого века. — Картер демонстрирует свой волчий оскал.       Нервно сглатываю, стараясь сохранить самообладание.       — Я… — провожу языком по сухим губам, — я хочу пить, сэр. Пожалуйста…       — Пить? — изумляется он. Наверное ожидал, что я буду биться в истерике. — Ну, конечно. Я дам тебе воды, дитя… — Картер берет графин и наполняет пустой стакан. — Мне жаль, что так вышло, хотя ты, наверное, сама понимаешь, что мы не можем оставить тебя в живых.       Я замечаю кобуру с пистолетом на его ремне, отвожу взгляд.       Он подносит стакан к моим губам и я жадно глотаю. Картер как будто даже проникается сочувствием — бедная маленькая девочка попросила воды перед смертью — и не замечает тень у себя за спиной.       Винана оглушает его графином, а я выхватываю пистолет. Потеряв ориентацию, Картер пытается зарядить в меня стаканом, но я уворачиваюсь, нанося два удара: один между ног и другой в живот (Спасибо Кэлу за помощь с подготовкой). Ещё серия ударов обрушивается на голову «детектива», пока он не теряет сознание и не падает к ногам Винаны. Она ставит окровавленный графин на пол.       Мы киваем друг другу. Прячу пистолет в карман комбинезона и бегу наверх. Винана следует за мной.       Палуба залита утренним светом, вдалеке виднеется белый силует корабля, застывшего на воде и кренящегося в сторону. Картер не лгал. Круизный лайнер медленно идет ко дну.       Джек… Ноа… Мама… Сотни ни в чем неповинных людей…       Справа замечаю небольшой катер, идущий навстречу нашей яхте. Вероятно, на нём Ришар собирается сбежать. Что ж, у меня ещё меньше времени, чем я предполагала.       — Признаюсь, я недооценил тебя, Роуз, — шипит голос у меня за спиной.       Оборачиваюсь. И встречаюсь лицом к лицу с Ришаром. Дуло его пистолета направлено на меня.       — Мне стоило застрелить тебя раньше, — он цокает. Целит в сердце.       Я тянусь за своим. Но, конечно же, не успеваю. Воздух разрезает оглушительный выстрел. Я готова к тому, что упаду, готова принять свою судьбу и мысленно прощаюсь со всеми, кого любила. Но пуля врезается не в мою плоть. И не моя кровь заливает палубу.       Винана падает на колени.       Я хочу ей помочь, но Ришар не медлит — снова вскидывает пушку. Я сворачиваю за угол и стреляю наугад. Признаться, я плохо владею оружием: отец пытался меня научить, но мама и тут воспрепятствовала. Лишь с третьего раза мне удаётся задеть его бедро. Ришар падает. И Винана, истекая кровью, из последних сил бросается на него. Между ними завязывается борьба; Ришар делает несколько выстрелов в воздух. Я подхожу ближе.       И делаю свой... На этот раз попадаю точно в цель. Винана, дрожа всем телом, перекатывается с бездыханного тела Ришара. Я опускаю пистолет и спешу к ней, едва не поскальзываясь на скользком красном. Руки предательски дрожат… Зажимаю её рану, со слезами умоляя не покидать меня.       — М-может б-быть, еще встр-встретимся, — шепчет она, — в… другой ж-жизни…       Старуха улыбается, струйка крови окрашивает её зубы в алый.       — В-вода… пр-пр… проводник…       Слезы обжигают лицо не меньше солнца. Я укладываю Винану на палубе, закрываю ей глаза и шепчу прощальные слова. Затем обыскиваю тело Ришара, стараясь не смотреть на то, что осталось от его головы.       «Сердце Океана» возвращается в мой карман. Катер уже близко. Но у меня ещё есть шанс покончить со всем этим.       Смело перелезаю через фальшборт и крепко стискиваю бриллиант в ладони. Слышу отдаленные крики с катера. Собираюсь с мыслями.       — Не так быстро, детка!       Картер! Я не успеваю даже обернуться, как он подбирает пистолет Ришара и стреляет в меня. Адская боль пронзает моё тело. Раненная, я падаю за борт и лечу вниз. Вниз. Вниз. И в бездну.

***

      Как больно. Хватаюсь за плечо и отшатываюсь. Мать смотрит на меня с широко открытыми глазами, выпуская шнурки моего корсета.       — В чём дело?       Чувствую себя совершенно потерянной. Мне требуется несколько минут, чтобы осознать, что мы в нашей каюте на «Титанике».       — Все нормально, — заверяю я, осторожно массируя плечо. Боль быстро уходит       …но пуля остается.       Умерла ли я? Или же просто ранена?       Рут продолжает затягивать корсет, читая мне нотации о минувшей ночи. Труди заканчивает мои приготовления. Я прошу её задержаться в каюте и постоять на страже, а сама заглядываю в сейф. Вспоминаю слова Винаны.       Если ты умираешь в одном месте, то навсегда остаешься в другом. Бриллиант обретает нового владельца только после смерти предыдущего.       Прячу его в свою в сумочку и отправляюсь на прогулку. Идея безумная. Если ничего не выйдет я буду мертва и там, и здесь. И всё же, стоит попытаться.       Джек весь день ищет встречи со мной, даже взбирается на палубу первого класса. Но я не могу ничего обещать. Я снова отвергаю его, снова причиняю боль, в этот раз, правда, оставляя на его губах прощальный поцелуй.       Вместо того чтобы встретиться с ним на носу, я бегу к корме корабля. Это мог быть полёт, но я выбираю падение.       Холодный атлантический ветер ударяет в спину, спутывает волосы. Лихорадочно надеваю «Сердце Океана» на шею — надеюсь, в последний раз — и подхожу к борту. Чувствую лёгкую дрожь под ногами, слышу ритмичный гул винтов где-то внизу, шум воды и скорбный вой ветра. Я одна. Да и кому есть дело до сумасшедшей, которая уже дважды пытается перешагнуть за борт? Только Джек искренне заботился обо мне. Но сейчас он на противоположной стороне корабля, глядит вперёд — в будущее, которое ему не суждено.       В этот раз все должно пройти быстро. Я больше не боюсь. Я больше не колеблюсь. Кладу руку на «Сердце…» и позволяю ему встретить Океан. Падаю с высоты нескольких этажей.       Удар об воду. Затем — всепоглощающая боль. Затем холод, медленно заполняющий каждый миллиметр моего тела. А затем… ничего.       Снова бездна.       И бесконечная тьма.