Хомячок и Небожитель в спортивном костюме

      – Ой, простите, – захихикала школьница, когда будто специально врезалась в учителя физкультуры.        Мобэй поймал ее за плечо, чтобы ученица не упала. Кажется, даже не посмотрев в ее сторону, он выпустил ее, но девчушка настойчиво продолжала пытаться завести разговор.        – Учитель Цзюнь, как хорошо, что мы с вами сейчас встретились! Я хотела спросить, можно ли будет прийти вне уроков, чтобы сдать нормативы?       – Не пропускайте занятия, чтобы потом не пришлось отрабатывать. У меня нет лишнего времени, – только сейчас Мобэй разглядел ученицу, отмечая про себя слишком яркий макияж и вызывающе расстегнутые верхние пуговицы рубашки.       – Но, учитель Цзюнь, у меня была уважительная причина! Я могу хоть сейчас пойти с вами в спортзал и выполнить все нормативы. Мне очень важны хорошие отметки по всем предметам, иначе я слечу со стипендии, – девушка схватила Мобэя за рукав, не давай уйти, но тот на это действие лишь поморщился.       – Приходите на следующий урок со своим классом и, может быть, тогда я приму их, – он скинул девичью руку и, не давая разговору продолжиться, направился туда, куда изначально держал путь.       Школьница обиженными глазками смотрела на удаляющегося учителя, когда к ней подбежала подруга, расспрашивая, как же все прошло.        Их разговор Мобэй Цзюнь не слышал, так как уже подошел к двери в учительскую. Он открыл ее, замечая, что петли наконец-то смазали и они перестали скрипеть, словно крики раненого тюленя.       – … привет, любовь неразделенная! Вот как я это называю! – Мобэй Цзюнь замер, услышав хныкающие речи хомячка.       Кажется, располагающиеся внутри учителя не заметили, как в помещении зашел еще один человек, и даже не увидели его, так как расположились за небольшим круглым столом в соседней части учительской, скрытой от глаз любопытных старшеклассников за парочкой длинных шкафов.       – Ну и почему ты тогда за ним гоняешься? Только больнее себе делаешь, – раздался голос Ци Цинци, сразу после которого послышался звук поддерживающего похлопывания по плечу. – Ох, жалко мне тебя, Цинхуа. Два месяца уже работаешь тут, и два месяца я наблюдаю, как ты бегаешь за нашей ледышкой. Может, тебе лучше переключиться на кого-нибудь другого?       Мобэй не ожидал, что зайдет именно в тот момент, когда разговор переключится на его персону. Ну, а о ком же еще они говорят, если не о нем? В последнее время его отношения с кем бы то ни было – любимая тема всех учителей и не только. Ему пальцев не хватит пересчитать людей, которые подошли к нему, пытаясь узнать правду про его личную жизнь.        Глупым людям лишь бы в чужое грязное белье залезть да косточки кому-нибудь перемыть.       – Что ты такое говоришь, сестричка Ци? Мне отказываться от своей любви только потому, что он отдал подаренную мной клубнику своим ученикам?       Вот тут Мобэй нахмурился. Ему хотелось прямо сейчас подать голос и сказать что-то вроде: «Как по-твоему я должен был догадаться, что это именно твой подарок, глупый хомяк!»       Мобэй уже понял, что речь шла про коробку клубники в форме сердечка, которую он обнаружил сегодня утром на своем столе в учительской. Конечно же, на ней не было никакой записки, сообщающей о дарителе, вот бедный учитель физкультуры и подумал, что это опять какая-то старшеклассница подсунула ему. Мобэй, чтобы не тешить ложными надеждами ученицу, отдал коробку первому попавшемуся в коридоре классу, так и не съев ни одной спелой ягодки.       – Разве это действие не напрямую говорит о том, что он не намерен принимать твои ухаживания?       Да, именно это оно и говорит! Но Мобэй то не знал, что это был подарок от Шан Цинхуа! Конечно, учитель все равно бы не принял его, но хотя бы отдал клубнику дарителю.        Кажется, Мобэй Цзюнь припоминает, как тот несколько дней назад разразился длинной серенадой посвященной этой красной ягоде.       Почему Мобэй Цзюнь это помнит? Да потому что в тот момент перебирал новый инвентарь, сверяясь с накладной, а маленький хомячок, как всегда, ему мешал.        Мобэй даже помнит, что пришлось всунуть вечно болтающему учителю литературы свой телефон, прося пройти очередной уровень в игре, которую, кстати, сам Цинхуа ему и установил. В итоге, по большей части, именно хомячок в нее играет.       – Будто я и так не знаю, что вовсе неинтересен ему… – опечаленный вздох Шана разлетелся по помещению. – Всегда эти его: «раздражаешь», «отстань», «помолчи». Иногда мне самому кажется, что игра вовсе не стоит свеч. У него же такой сложный характер, бывает с ним даже поговорить не о чем, потому что он на все отвечает: «мгм» да «понятно», словно больше никаких слов нет! Мне в такие моменты становится так больно, сестричка!       В этот момент Мобэй превращается в ледяную скульптуру. Даже кажется, что он вовсе не дышит. Разумеется, он не требует и не просит от Шан Цинхуа того, чтобы тот за ним бегал хвостиком, однако соврет, если скажет, что ему не льстит внимание маленького учителя-хомячка.       Мобэй сильнее сжимает книгу в руке, из-за которой сейчас здесь и находится, пока хомяк продолжал свой монолог.       – Я к нему и так, и сяк, а он… всем своим видом показывает, что я ему безразличен, что бы я не делал. Искренне хочешь ему помочь, а он глядит на тебя, будто «лучше бы ты даже не брался за это». От этого так обидно становится, а сказать ничего не скажешь. Я ведь хочу ему понравиться, вот в такие моменты и приходится засовывать свои чувства куда подальше. Не хочется рушить и так шаткие между нами отношения. Иногда, я его не понимаю…       Это откровение стало для Мобэя неожиданностью.       Этот учитель литературы сам к нему лезет. Мобэй же ничего и никогда не обещал ему, чтобы тот сейчас так возмущался. Шан Цинхуа никто не держит и не заставляет бегать за физруком.       Однако, если быть честным, Мобэй уже как-то попривык к компании маленького литератора. Произнесенные слова хоть и не сильно, но ранили. Поэтому он сжал в руках книгу и уже собирался уйти, пока его не обнаружили, однако следующие слова вновь заставили его остановиться.       – Но не делай поспешных выводов, сестричка Ци! Мне кажется, что нужно просто больше времени, чтобы получше нам узнать друг друга… До недавних пор я думал, что Мобэй вообще не замечает то, что я ему говорю. Однако, знала бы ты, какой он на самом деле внимательный! Недавно он напомнил мне то, что я ему говорил больше трех недель назад, а я и сам об этом забыл, представляешь? Он ведет себя так, будто ему вообще нет дела до меня и кого-либо еще, а потом бац! И он отдает мне свою кофту, потому что заметил, что мне холодно. Бац! И он достает сладости, когда мне становится грустно! Те сладости, которые ни в какую до этого не отдавал! И каждый раз, между прочем, он подрывает мою уверенность в том, что если я хочу что-то скрыть, то справляюсь с этим на все сто! Слушай, а может ли быть такое… – Шан Цинхуа понизил голос, – что он умеет читать мысли?       Ци Цинци рассмеялась на данное заявление, а Мобэй вообще не знал, как на это все реагировать. Если бы сейчас кто-то увидел его, то смог бы заметить, как покраснели мочки его ушей.       – Ну раз так, – заговорила после смешков Ци Цинци. – Тогда я не могу оценить вашу ситуацию объективно. Надеюсь только, что это все не выдумки твоего затуманенного розовыми очками-сердечками разума.       Судя по всему, разговор двух учителей подходил к концу, поэтому принимать решение нужно было стремительно. Мобэй тихо покинул помещение, еще раз поблагодарив за смазанные дверные петли и оставив на столике Шан Цинхуа, украшенном множеством цветочков, ту самую книгу, которую все время держал в руках.         По словам учителя литературы, в данном издании книгу никак нельзя было найти, а для коллекции хомячка не хватало именно этой части, поэтому тот плакался всем знакомым уже несколько недель. Мобэй же случайно наткнулся на нее, пока прибирался в квартире, и решил, что маленькому учителю она будет нужнее, не более.       Физрук, конечно, ожидал радостной реакции Цинхуа, но не думал, что тот будет на седьмом небе от счастья: на следующей же перемене тот решил прожужжать Мобэй Цзюню все уши про чудесный подарок от загадочного незнакомца, не подписавшим записку, вложенную в книгу.       – Представляешь, Мобэйчик, у меня теперь вся коллекция в сборе! – он продолжал тыкать учителю физкультуры своим трофеем прямо в лицо и после последнего урока. – Ой, дождь.       Цинхуа надул губки прямо на пороге школы. Мобэй ясно слышал, как в маленькой головке крутятся шестеренки, прокладывая максимально короткий путь до остановки, ведь учитель литературы снова не взял с собой зонт, а промокнуть самому и намочить подарок ему совсем не хотелось.       – Пойдем, – над головой задумчивого хомячка появилась олимпийка, прикрывающая от холодных капель. – Машина на парковке, не стой столбом, – снова привлек к себе внимание маленького учителя, явно пребывающего в непонимании.       – Ты хочешь меня подвезти?       – Если тебе не нравится мое предложение, то можешь попробовать догнать уезжающий автобус, – Мобэй кивнул в сторону остановки.        Цинхуа продолжал хлопать ресницами, обрабатывая информацию. Ждать ответа можно было долго, а смотреть на продрогшего от холода хомячка не хотелось, поэтому пришлось одной рукой приобнять его, тоща в сторону автомобиля, а другой кое-как прикрыть их обоих от усиливающегося с каждой минутой дождя.       Машина у Мобэя точно ему под стать: большая и удобная. Оказавшись внутри, маленький учитель принялся внимательно все рассматривать, явно приходя в себя. Заметив что-то интересное на заднем сиденье, он уже хотел задать вопрос физруку, но тот оказался быстрее.       – Новая форма для малышей, занимающихся ушу. Попросили завезти к следующему занятию.       – О, – удивился Цинхуа. – Ты вне школы еще и с малышами занимаешься? Не сложно совмещать? А можно как-нибудь прийти посмотреть на тренера Цзюня?        – Ты и так смотришь на тренера Цзюня в любой удобный момент, – Мобэй щелкнул хомячка по лбу, из-за чего заставил его надуть губки. – Но если захочешь немного помочь с…       – Хочу! – перебил его учитель литературы, глаза которого светились от воодушевления. – Помогу со всем, чем нужно! А это что?       – Лапша для ужина.       – Ого, Мобэйчик, ты еще и готовишь сам? А не много тебе на одного? Или ты… ужинаешь с кем-то? – Мобэй Цзюнь наблюдал, как Шан Цинхуа бесстыдно рылся в пакете с продуктами, пока не поник от накатывающих мыслей.       – Если один отвлекающий от дороги своими расспросами учитель литературы не решит вдруг завалит меня мольбами о приглашении, то придется есть в одиночестве, – он решил проигнорировать последние действия хомячка, в который раз напоминая себе, что ему пора бы привыкнуть к взбалмошному поведению Шан Цинхуа.        – Мамочки, я точно не сплю? – пришлось пару раз ущипнуть себя, чтобы проверить догадки. – Мобэйчик предлагает поужинать у него дома?        Огромные от удивления глаза Шана смотрели на физрука, полностью сосредоточенного на вождении, словно не он сейчас сказал те самые слова, заставившие маленького учителя покраснеть и чуть не откинуться на тот свет.       – Точно нужно отметить этот день в календаре, как самый счастливый в моей жизни. Спасибо, мистер дождь, за такую чудесную возможность!        Мобэй лишь тихо усмехнулся словам учителя литературы, в очередной раз подмечая его непосредственность.

***

      – Вот это квартирка! – Цинхуа пару раз покрутился вокруг своей оси, пытаясь охватить все пространство и изучить малочисленные фотографии мужчины своей мечты, расположенные на стене гостиной.       Интерьер в стиле минимализм не выглядел отталкивающе, но чего-то, по мнению Шана, все же не хватало. Хомячок нахмурил бровки и принялся анализировать каждый уголок комнаты.       – Чего-то здесь не так… – пробубнил себе под нос.       Может украшений не хватает? Да нет, их достаточно. Если принести что-то еще, то будет нагромождением.       Может света мало? Все равно не то… Освещение тут ни при чем!       Хорошее, уютное пространство! Так в чем же дело?       Перебрав в голове за секунду тысячи вариантов, он понял, что же его так обеспокоило.       – Цветы. Тебе нужны цветочки! – в ответ Мобэй лишь уставился на горе учителя литературы. – У меня вот весь подоконник растениями усеян, не представляю свою крошечную квартиру без любимых кактусов и фикуса.        – Мне некогда заниматься всякой растительностью.       – Ну вот всегда тебе «некогда» и «незачем»... О! – как ужаленный подпрыгнул на месте Цинхуа. – Да тут самое место моему любимому Мобэю 3.0! Что ты так на меня смотришь? Просто имя Мобэй 2.0 уже занято было!       – Ладно, допустим, – выдохнул Мобэй, делая вид, будто такого объяснения ему было достаточно. – Кто или что такое Мобэй три точка ноль?       – Как кто? Папоротник! Я разве еще тебе о нем не рассказывал? Он, кстати, немного капризный… Но ты посмотри, как сюда хорошо свет доходит. Может, характер даже чуть смягчится! Ой, секунду… – Шан Цинхуа достал свой телефон и принялся что-то судорожно искать. Не прошло и двух минут, как лицо хомячка засветилось и тот принялся показывать ему что-то на экране. – Вот, это Мобэй 3.0… Это Мобэй 1.0 и Мобэй 2.0.       Так называемый «Мобэй 3.0» действительно оказался папоротником, однако 2.0 и 1.0 уже были кактусами.       В очередной раз удивившись милой чудаковатости своего коллеги, Мобэй решил промолчать.       Закончив демонстрацию домашней оранжереи Мобэев, Шан Цинхуа решил продолжить рассматривать помещение, пока не наткнулся на несколько дверей.       – Так, там, как ты сказал, туалет и ванна, а что здесь?        Цинхуа уже повернул ручку и потянул на себя дверь, когда Мобэй за долю секунды оказался рядом, захлопывая ее обратно. Такие неожиданные действия и резкий звук, от которого у хомячка заложило уши, сильно напугали маленького учителя, и тот весь съежился, становясь еще меньше.       – Туда нельзя, – холодный непреклонный тон со стороны Мобэя показался Шан Цинхуа еще более пугающим, чем все произошедшее до. – Можешь шататься, где хочешь, кроме этой комнаты.       – Но…       – Не заставляй меня повторять дважды.       – Х-хорошо, – нервно сглотнув и кивнув, Шан вернулся к рамкам, расположенным на стеллаже неподалеку.       Наблюдая за реакцией притихшего хомячка, Мобэй Цзюнь тяжело выдохнул.       Чего-чего, а пугать этого маленького человека он искренне не хотел. Но стоило ему увидеть, как тот собирается отпереть дверь и легко войти туда, куда он сам только скрепя сердцем может пройти, его мозг словно отключился.       Сам же виноват, знает, как легкомысленно порой ведет себя Цинхуа и все равно не предупредил его заранее. А теперь напугал своего гостя.       Разбушевавшиеся эмоции приутихли, и, выдохнув, он оставил гостя и отправился на кухню.       – Если ты хочешь, то в холодильнике есть парочка банок пива. Другого алкоголя, к сожалению, нет, – Мобэй полностью успокоился и почти закончил с приготовлением ужина, когда учитель литературы перешел к разглядыванию кухни.       Шан Цинхуа продолжал с воодушевлением и интересом все рассматривать, но уже более тихо и спокойно. Как самый обычный человек, который впервые находится в гостях.       Мобэй Цзюня это разозлило, но на его лице не отразилось ни грамма переживаемых эмоций. Он сам не знал на кого больше злится. Учитель физкультуры только сейчас понял, что ему совсем не нравится «нормальный» Шан Цинхуа. Как вернуть хомяка в его обычное состояние: игривость, взбалмошность и все-такое?       Невооруженным глазом было видно, что Шан Цинхуа продолжает нервничать и все никак не может успокоиться. Из-за случившегося раннее у хомячка дрожали руки, и он не мог найти себе места в новом для него пространстве, из-за чего никак не отреагировал на предложение о выпивке.       Вид понурого хомячка никак не помогал избавиться от раздражительности. С этим пора уже что-то делать!       Стол уже был накрыт, в завершении Мобэй достал из холодильника пару баночек пива и поставил их на стол с таким чувством, будто оставил последний мазок в чудесном натюрморте. Пытаясь удержать мимолетное чувство удовлетворения как можно дольше, хозяин квартиры перевел взгляд на мнущегося неподалеку гостя.       Мобэй, как истинный джентльмен, изящно отодвинул стул, сделал пару шагов к ничего не подозревающему Шан Цинхуа и…       – Ой-ой! – взвизгнул хомячок, когда его, словно ребенка, подняли крепкие руки и за секунду усадили за стол, не забыв задвинуть стул, на котором он оказался. – С-спасибо, – стараясь не обращать внимания на горящее от смущения лицо, он кое-как взял выделенные для него палочки.       – Мне не стоило быть таким резким, – как бы невзначай, усаживаясь напротив, проговорил Мобэй.       Шан Цинхуа в первые секунды даже не понял, о чем говорит собеседник. Он уставился на мужчину глазами-монетками, но вскоре все-таки отвел взгляд.       – Ой! Ха-ха, да чего ты… – на лице Шан Цинхуа появилась яркая улыбка, а глаза сосредоточились на палочках в руках, будто он ведет разговор с ними, а не с Мобэем. – Я все понимаю. Все в порядке. Это я виноват. Веду себя словно ребенок, хе-хе… Но ничего не могу с собой поделать. Я постараюсь большее… То есть, постараюсь, – на лице Шан Цинхуа продолжала играть улыбочка, но, чувствуя стыд за свои недавние действия, он не поднимал взгляда. – Ну, не вести себя так легкомысленно и по-ребячески, и…       – Не надо, – перебил его Мобэй.       – Ч-что? – Шан Цинхуа, которого оборвали на полуслове, только сейчас поднял взгляд и во все глаза уставился на собеседника.       – Пытаться быть тем человеком, которым ты не являешься, – Мобэй Цзюнь открыл банку пива, сделав глоток. Шан Цинхуа продолжал прожигать его непонимающим взглядом. – Тебе не идет. Просто будь собой.       – Л-ладно, – в глазах Шан Цинхуа мелькнуло что-то, но Мобэй так и не смог, а точнее не успел разглядеть, что это было, ведь тот вновь уткнулся взглядом во что-то на столе, слегка опустив голову. Вот только полностью покрасневшего лица хомячку так и не удалось скрыть.       – Кушай побольше, – на тарелке Цинхуа появилось несколько кусочков курочки в панировке.       – Это же моя любимая! – Шан Цинхуа вновь вспыхнул, как огонечек в зажигалке, стоило ему увидеть любые вкусняшки. Да и будет ложью, если сказать, что недавние слова физрука не внесли никакой вклад в уверенность маленького учителя. – Мобэй, ты лучший! Скажи правду, ты специально ее для меня приготовил? Ты действительно запомнил, что я ее люблю! – Шан Цинхуа и не ожидал никакого ответа, он сразу перешел к еде. – Как вкусно!       Ужин прошел в уютной обстановке. Шан Цинхуа, как всегда, говорил больше всех, а Мобэй Цзюнь просто слушал, иногда вставляя пару слов. То ли из-за алкоголя, то ли из-за умиротворяющей атмосферы, заканчивать этот вечер совсем не хотелось, поэтому захватив с собой несколько закусок, они направились в гостиную.       Стоило видеть лицо Шан Цинхуа, когда хозяин квартиры убрал крышку комода под телевизором, а там оказалось множество различной аппаратуры, о которой хомячок даже мечтать не мог.       – Братья подсадили, рубимся, когда они приходят, – пояснил Мобэй.       – Это же… Да оно же стоит целое состояние! Мобэй, ты что, ограбил банк?! – Шан Цинхуа не мог оторваться от изучения каждого экспоната сей чудесной коллекции, если так можно сказать.       – Выбирай уже, во что будем играть.       Долго играть не пришлось, так как уже ко второму раунду игры, Мобэй Цзюнь заметил, как Шан Цинхуа чуть ли не засыпает на ходу. Неудивительно, ведь так много случилось за день у этого маленького человека. Но, если вкратце, работа, неожиданный подарок, ужин у «идеала» и любимое времяпрепровождение за игрой, приправленное алкоголем, уморили бедного хомячка.       Подлавливая момент, пока Шан Цинхуа совсем не провалился в сон, Мобэй отправил его в ванную, заранее подготовив сменные вещи для сна.       Радости Шан Цинхуа от этого факта не было предела. Ведь получается, он сегодня остается у Мобэя, моется в его душе и надевает его одежду. Разве может быть день счастливее? Только день, когда они с Мобэем поженятся, – заключил для себя Шан Цинхуа.       Пока Шан Цинхуа намывался, Мобэй прибрался и подготовил спальное место для своего гостя на диванчике в гостиной.        – Мобэй! Мобэйчик! – промурлыкал хомячок, выглядывая из ванной комнаты. – А у тебя случайно нет кофты с длинными рукавами? Дело в том, что я обычно мерзну ночью.       Мобэй нахмурился, но ничего так и не сказал, только принес то, о чем просили. Через минуту маленький учитель вышел из душевой, высушивая волосы синим полотенцем. Он был в приподнятом настроении, пока не вышел в гостиную и не увидел расправленный диван.        – Ой, это для меня? – улыбка слетела с лица.       – Мгм, – кивнул Мобэй. – Я подумал, что на полу тебе будет неудобно.       – Хорошо, спасибо. А я-то думал, мы вместе будем спать, ха-ха, – Шан Цинхуа постучал Мобэю по плечу, тот только нахмурился каким-то своим мыслям, ничего так и не сказав в ответ.       Шан Цинхуа долго не мог заснуть, ворочаясь то туда, то сюда. В итоге он не выдержал, поднялся на постели, скорчив недовольную гримасу, закусив внутреннюю сторону щеки.       – Хм… – он разблокировал телефон, посмотрел время, – час тридцать пять… Да, если я сейчас не засну, то завтра не проснусь на работу.       Шан Цинхуа побрел на кухню в поисках чего-нибудь попить, а когда возвращался обратно заметил приоткрытую дверь. Замер на несколько секунд, после чего на его лице расплылась хитрая улыбка.       – Мобэй? – прошептал он, входя в спальню. – Мобэй? Ты спишь? – Все еще никакого ответа. Шан Цинхуа прислушался к умиротворенному дыханию, подтвердив, что мужчина крепко спит. – Прошу прощения.       «Эту ледяную вершину надо же как-то покорять,» – с этими мыслями Самолет под названием «Шан Цинхуа» совершил посадку в аэропорту «кроватка Мобэйчика».       На другой же стороне постели брови Мобэя поползли вверх. Он не понимал, откуда в такие моменты трусливый хомячок Шан Цинхуа берет смелость. Да и есть ли грань бесстыдства этого маленького человека?       – Тепло, – тихо послышалось за спиной, затем холодные ладошки поползли сначала по голой спине, а после одна рука убежала под подушку, а вторая переместилась на пресс.       Было темно, поэтому рука Шан Цинхуа сбилась с безопасной траектории движения и случайно подцепила резинку чужих трусов. Казалось, что его сердце сначала остановилось, а потом забилось с невероятной скоростью.       – Ой! – взвизгнул хомячок, до смерти испугавшись своих же действий. В мгновение рука была убрана, а сам он отскочил на другой конец кровати, будто кипятком ошпаренный. Накрылся одеялом с головой, продолжая бубнить себе под, – забудь, забудь, забудь. Шан Цинхуа, мы в чужой кровати. Держи себя в руках! Ой, бля…       Мобэй Цзюнь очень хотел рассмеяться, но пересилило нежелание стеснять и пугать хомячка еще больше.