Хомячок и Небожитель в спортивном костюме

      Многие знают Мобэя как холодного, четко следующего составленному плану действий человека. Начало любого дня у него выглядит одинаково: пробежка в соседнем парке, приготовленный собственными руками питательный завтрак с бадами, контрастный душ, перекур и поездка до школы. На работе тоже все словно по часам: от уроков и тренировок до свободной минутки на обеденном перерыве.       Никто не знает, каким трудом Мобэю удается это изо дня в день. Никто не знает Мобэя. Никто, кроме самого Мобэя.       Таков был уклад, пока то самое нечто не решило бегать вокруг, точно белка в колесе. Что такое личные границы, маленький человечек не знает от слова совсем. И вот сейчас Цинхуа в очередной раз что-то рассказывает Мобэю по дороге в учительскую, параллельно вскидывая руками туда-сюда.       Откуда столько энергии в этом маленьком тельце? – этот вопрос беспокоит его с самого первого дня их так называемого знакомства.       – … А потом они отправились на поиски денег для организации новой выставки! Представляешь… – иногда Мобэю казалось, что у Цинхуа привычка прерываться на полуслове, но в этот раз тот за секунду оказался перед учителем физкультуры и начал закрывать ему глаза. – Не смотри! Какой ужас!       Какая же идея в этот раз пришла в черепушку хомячка? Очередной провальный план по совращению? К слову, убрать мельтешащие перед глазами руки не составило труда. И, о боже, лучше бы он продолжал видеть руки хомяка, а не представшую перед ним картину из сотни, если не больше, фотографий обнаженки.        Нет, он не первый раз видит голую женщину, что вы. Однако осознание того, что эта женщина – химичка, с которой он работает не первый год…       – Я же сказал не смотри! – Цинхуа хныкал от своей беспомощности, цепляясь за рукава кофты физрука и пытаясь оттащить того подальше от ужасных фотографий.       Мобэй лишь откашлялся, поправил олимпийку, достал телефон и, набирая кого-то, отправился за журналами, оставляя Цинхуа в одиночестве. 

***

      – Я был прав? Близнецы? – Мобэй закрыл за собой дверь спортивного зала, чтобы один хомячок не пошел за ним следом и они с другом могли спокойно побеседовать.       – По версии полиции, кто-то из учеников взломал почту учительницы и отыскал ее интимную переписку с молоденьким любовником, – говорит Чжучжи Лан усталым тоном, словно зачитывает очередной рапорт Тяньлану, направляясь в сторону трибун. – И, как оказалось, история одними развешанными фотографиями, коих было немало, не закончилась: весь официальный сайт школы украшен снимками с разнообразными ракурсами учительницы химии, если ты еще не заметил.       – Нет времени по сайтам шастать. Так наша дорогая змейка в очередной раз спасает ситуацию и школу в целом? – Мобэй последовал за другом.       – Да хватит меня змейкой называть, мне уже тридцатка стукнула, а ты все еще прикольчики из детства припоминаешь.       – Ой извините, ваше змеиное высочество.       Чжучжи Лан пытается бросить недовольный взгляд на своего друга, но не сдерживается и прыскает в кулак.       – Между прочем, мне пришлось часа два вести переговоры с этими балбесами из полиции. Понапокупают себе корочек, а мне потом с ними разбираться.       – А что ты хотел? В конце концов обнаженку видели несовершеннолетние, вот и слетелись эти жуки навозные, чтобы очередную звездочку на погоны заработать, будто они что-то значат. Так, вернемся к мелким, они как-то причастны?        – В точку! Если бы это не они, я бы уехал сразу же. Так что считай, ты вновь своим звонком спас задницы близняшек, – мужчина в зеленом очень энергично потряхивает руку Мобэя и мило улыбается в знак благодарности.        – Ерунда, вы же моя семья, – учителю физкультуры пришлось выдергивать летающую вверх-вниз руку из лап своего друга. – Так что же случилось?        – Если коротко, – Чжучжи Лан плюхнулся на скамейку запасных, – то эта великая женщина не дала возможность нашему малышу Ло переписать какой-то ерундовый тест, а его старшему брату не понравилось отношение старой карги с интимными намеками, – вздохнул. – Ну а что было дальше, я тебе уже рассказал. Вскрыли почту, нашли что-то провокационное, и пошло-поехало… Это не так интересно, ты мне лучше расскажи, братец, от кого мы прячемся? – Чжучжи Лан поиграл бровями, на что Мобэй лишь закатил глаза. – Соблазнил очередного ученика?        – Еще одно упоминание той истории и наша змейка останется без язычка, – Мобэй подошел ближе, скрещивая руки на груди.        – Да ладно тебе, бро. Я ведь твой лучший друг.       – Я не давал согласия на дружбу. Кто виноват, что ты присосался ко мне как пиявка? Вон еще один, – учитель физкультуры кивнул в сторону дверей, – с первого дня прилип как банный лист.        – А тебе это не нравится? – Чжучжи Лан внимательно изучает лицо друга, желая не пропустить ни одной эмоции.       В этот момент раздается стук в дверь, словно ее бьют ногой со всей силы, пытаясь выбить. Это происходит так неожиданно, что даже Чжучжи Лан подпрыгивает на скамейке запасных.       – Мобэй, ты тут? У меня для тебя есть новости! Я узнал подробности той истории! – кричит кто-то из коридора.       – А я что тебе говорил? – устало выдыхает Мобэй, обращаясь к товарищу. – Вспомнишь лучик – вот и солнышко.       – А еще я принес с собой те протеиновые печеньки, которые тебе так понравились! Я, между прочим, за ними километровую очередь отстоял! Впусти!        Чжучжи Лан озадаченно покосился на Мобэя.       – Протеиновые печеньки? Серьезно? Ты же никогда их не любил.       – Не спрашивай, – обреченно качает головой.        – Откроешь ему? Он же тебе дверь сломает, если будет продолжать в том же духе.       – Скорее свою ногу, – учитель физкультуры побрел в сторону двери, чтобы открыть ее тому, от кого изначально запирал.       Как только препятствие было убрано, в Мобэя влетает тело маленького-маленького хомячка… снова. Физрук приподнимает брови в немом вопросе.        – А, ой, – хихикает Шан Цинхуа. – Ты мой герой! Вновь меня спасаешь!        – Ты с дубу рухнул? Решил последние мозги о дверь выбить? – рассматривает учителя литературы, расположившегося в его руках и, кажется, не планирующего из них выбираться.       Позади них, внутри зала кто-то звонко смеется, из-за чего Цинхуа замирает и выглядывает из-за Мобэя.        – Мобэйчик, а это кто? Зачем ты с ним заперся?        – Мобэйчик? – только что затихший смех возобновляется с новой силой, а его обладатель хватается за живот и бьет по скамейке.        – Не обращай внимания, одна гадюка заползла в мой спортзал. Ты собираешься подниматься? – перевел тему Мобэй.        – А, ой, – Цинхуа продолжает смущенно хихикать, только сильнее вжимаясь маленькими лапками в предплечья мужчины.       Мобэй осматривает свободные руки учителя литературы, что-то тут явно не так.        – Где обещанные печеньки? Только не говори снова «а, ой».       Шан Цинхуа ошарашенно смотрит на свой идеал.        – … в учительской, – мямлит про себя, отводя взгляд в сторону.        – Долго обжиматься будете? Весь проход перекрыли, – подает голос та самая гадюка, появляясь будто из неоткуда, чем пугает маленького хомячка, который точно бы потерял равновесие, если бы не сильные руки Мобэя.       – З-здравствуйте! Я-я Шан Цинхуа! – в несвойственной ему манере говорит учитель литературы.        Мобэй хмыкает про себя, думая, что хомячки в действительности боятся змей.       – Не стоит с ним знакомиться. Он уже уходит, – мужчина сильнее прижимает к себе Цинхуа, закрывая тому обзор на Чжучжи Лана.       – Как вам будет угодно, братец. Не забудь про семейный сбор в эти выходные! – в следующую секунду Чжучжи исчезает за множественными поворотами школы.        Кажется, Цинхуа какое-то время не дышал от слова совсем. Мобэй переводит взгляд на замершее в его руках нечто. Сначала показалось, что он не рассчитал силы и просто сломал маленького человечка, но покрасневшие ушки и щечки, учащенное сердцебиение – все это говорит об обратном.       – Хомячок может выползать из своей норки, противная змеюка покинула его территорию. Ему нечего бояться. Его не съедят.        – Мобэй, что ты такое говоришь? – Цинхуа выбирается из объятий, и хмурая покрасневшая мордашка уставляется на учителя физкультуры.       Реакция младшего забавляет Мобэя, и он думает, что хомячка стоит почаще смущать, так как тот выглядит очень милым. Нет. О каких глупостях он думает? Этот хомяк его раздражает. И не более.       – Печенье. Ты обещал мне печенье, за которым ты, кажется, километровую очередь отстоял. А новости по пути расскажешь, – выходит из спортзала.       – Угу – кивает Цинхуа и, перебирая ножками, отправляется за Мобэем. – В общем, говорят, что химичка не дала переписать работу Ло Бинхэ!       – Серьезно? – он кидает взгляд на учителя литературы, уголки рта незаметно приподнимаются.       – Да! А еще…       Кажется, Мобэй попал в сети этого раздражающего нечто, ведь он уже привык к маленькому хомячку, вечно мельтешащего вокруг и не замолкающему ни на секунду.        Кажется, Мобэй начинает замечать, что чего-то не хватает, когда он один. И кажется, это чувство пропадает с появлением Шан Цинхуа.       Кажется, Мобэй сам себя не знает.