Рядом

— Ты не виноват, что так получилось, Дим. Не виноват, — Саша вздыхает, когда в очередной раз проводит ладонью по чёрным волосам. Матвеев мелко подрагивает в его руках, непонятно, из-за темноты или обиды на неудачное стечение обстоятельств. Его боль, его горечь и его грусть, смешанная с тяжестью, мурашками бегут по телу медиума. Сейчас всё равно на операторов, стоящих в стороне и направивших на них камеры, всё равно на перешёптывающихся между собой коллег. Сейчас, на самом деле, безразличие вызывает всё, кроме Димы. — Ты выжал из себя максимум. Сделал свою работу на высшем уровне, разве не так? Чернокнижник отрицательно качает головой. Не так. Вообще не так. Грустно не из-за оценок, не из-за отзывов других коллег, грустно от реакции пострадавших, ожидавших в разы большего. Они не остались довольными им до конца. А значит, недоволен и сам Дима. — Выше нос, ну, — Шепс наклоняется, мягко обхватывает лицо Матвеева ладонями и, чмокнув в кончик носа, смотрит в глаза. — Помнишь, кто у нас тут самый лучший чернокнижник? Самый-самый. Матвеев смущённо отводит взгляд в сторону. Рядом с Сашей легко. В разы легче, чем в одиночестве.