Earnest Thanks

Дзинь! Звук удара тарелки о стол заставляет Кавеха подпрыгнуть на своем месте, мотая головой, чтобы посмотреть на Альхайтама широко открытыми глазами. — Ч-что это такое? Он смотрит вниз, слегка расслабляясь, когда понимает, что... Альхайтам принес ему кофе и тарелку бирьяни? — Мне надоело стоять. Так как ты не собираешься вставать и есть во время работы, пока тебя никто не заставит, мне пришлось приготовить ужин и сварить тебе кофе, — отвечает Альхайтам с той же интонацией, с которой он объяснял бы какой-нибудь рудиментарный вопрос — грубым тоном по умолчанию, который никогда не перестанет заставлять волосы Кавеха встать дыбом. Но он слишком застигнут врасплох неожиданным актом доброты, чтобы заботиться об этом. — Д… Тебе не нужно было… — бормочет Кавех, откладывая инструменты в сторону. Какая-то часть его ненавидит, когда у Альхйтама внезапно возникают приступы желания быть с ним добрым, казалось бы, без всякой причины. Потому что тогда он начинает сожалеть о том, что иногда чувствует необходимость спорить с секретарём. — Ты ремонтируешь что-то важное в моей повседневной жизни, так что это меньшее, что я могу сделать Тьфу... Как его реалистичный подход к вещам может звучать так неловко!! — Что ж, ты все равно пришел вовремя, — бормочет Кавех, беря наушники и многозначительно отводя взгляд от Альхайтама, — Я заменил все поврежденные детали и добавил новые функции. Теперь ты можешь выделять голоса людей цветом, используя настройки. Альхайтам осторожно надевает наушники на голову, регулирует их, чтобы они удобно сидели, и включает устройство. Кавех пользуется этим моментом, чтобы взять кофе, принесенный Альхайтамом, и сделать медленный глоток, нерешительно прижимая губы к краю. ...На вкус именно так, как я люблю. Черт. Глубоко вздохнув, Кавех отставляет чашку в сторону и смотрит на Альхайтама. — Работает? Улавливает ли экран то, что я говорю? — Работает. — Хорошо, — Кавех наконец-то встает из-за стола — давай проверим его периферийные аудиофункции. Он бежит ко входу в комнату, а Альхайтам стоит на месте, не оборачиваясь, чтобы не видеть где Кавех. — Они регистрируют мое местонахождение? — Да. Появляется стрелка, указывающая на твоё направление и транслирует твои слова. Кавех кладет руки себе на бедра, гордо выпячивая грудь, и направляется обратно к столу. — Похоже, теперь все работает отлично! Это заняло больше времени, чем я думал, но это небольшая цена за удовлетворительный продукт! — Однако, я всё ещё нахожу твой перфекционизм, который заставляет тебя переутомляться и постоянно переделывать свою работу, излишне утомительным, — говорит Альхайтам, беря кофе и ужин Кавеха. — Эй, куда ты это уносишь? Разве это не для меня? — Ты закончил работу, так что нет необходимости оставаться здесь. У нас есть обеденный стол не просто так. Ну... да, здесь немного душновато, если подумать об этом. Он со вздохом соглашается, следуя за Альхайтамом в столовую, где тот поставил свою тарелку с едой и кофе. Тарелка и чашка Кавеха ставятся на стол по диагонали к Альхайтаму, и они оба садятся почти в унисон. Теперь, когда Кавех думает об этом... уже давно им не удавалось так поесть вместе. Альхайтама никогда не было дома, когда он был заместителем Верховного Мудреца, но теперь, когда их Архонт вернулся, он недавно смог восстановить свое положение секретаря. Это по-прежнему означало, что у него было много работы, так как оставалось много реструктуризации Академии, но было больше свободы в его действиях и в том, куда ему было позволено идти. Кавех так много хочет спросить, но пытаться получить хоть какую-то информацию от Альхайтама — все равно, что вырывать зубы и вставлять их обратно не в те места. — …Значит, ты уже освоил функцию цветового выделения, я правильно понял? — спрашивает он, начиная копаться в своем бирьяни. — Да. Колесо с палитрой дает множество вариантов. — А какой цвет ты мне дал? Альхайтам отрывается от своего кофе, неловко долго удерживая взгляд Кавехе, прежде чем ответить: — Коричневый. Кавех усмехается, обиженно: — Серьезно? Ты не мог подобрать ничего более… приятного для глаза, для такого Архитектора, как я? — Я подумал, что, поскольку это противоречит всем ожиданиям про Архитектора, оно подойдет тебе, — предлагает Альхайтам, ухмыляясь от удовольствия, когда Кавех продолжает есть, даже глядя на него. — Ты серьезно хуже всех! В следующий раз, когда эти наушники будут повреждены, можешь даже не подходить ко мне. Кажется, это заставило Альхайтама задуматься, и он поставил чашку кофе с тихим хмыканием. Инстинктивно Кавех тоже останавливается, с любопытством глядя на него. — Я бы не позволил никому прикасаться к чему-то настолько важному для меня, — признается Альхайтам, — я не доверяю людям, которые вносят свои собственные коррективы и убирают то, что жизненно важно для изначального дизайна, ради собственного эго. Ты знаешь, для чего они нужны, и что мне больше всего от них нужно... так что это не может быть никто другой, кроме тебя, Кавех. Это простой здравый смысл. Здравый смысл, говорит. — Разве ты умрешь если хоть раз скажешь «спасибо», как нормальный человек? — Кавех вздыхает, подпирая руку об стол и указывая ложкой на своего собеседника. — Спасибо. Кавех замирает в момент. Его глаза широко распахиваются, когда он смотрит на Альхайтама, который смотрит так, будто не произносил фразу, которая, как считается, не может исходить из уст знаменитого секретаря. Его ложка падает на стол. — …что? — Я сказал спасибо, Кавех, — снова говорит Альхайтам, — Я благодарен, что ты починил мой слуховой аппарат, чтобы я мог продолжать работать как можно лучше. Был ли это какой-то бред от работы часами без перерыва? У него был какой-то ебанутый сон? Кавех подносит руку к щеке, сильно дергая и щипая ее, просто чтобы проверить. Ладно, так нет — это была реальность. Альхайтам — ЭТОТ Альхайтам — только что сказал ему спасибо. Искренне. Без какого-либо удара наотмашь. И он сказал это дважды. Кавех на долгое время замолкает, обрабатывая информацию, позволяя ей накопится внутри себя, и что-то приходит ему в голову: разве недавно Альхайтам не заставил его сказать спасибо три раза по какой-то глупой причине? Что ж, сейчас такой хороший момент, как ни какой любой другой. Теперь настала его очередь получить такое же удовлетворение! — А— да, правильно, — наконец ответил Кавех, скрестив руки на груди с гордой улыбкой, — ты должен быть благодарен! Но разве ты не говорил раньше, что для выражения должной искренности следует благодарить трижды? Ну, ты должен сказать это еще раз! Давай, Альхайтам, скажи: «Спасибо, старший Кавех, за вашу щедрость»! Это был бы идеальный способ отблагодарить меня. Ну что? Где это? Я слушаю, Ал— И вдруг в комнате становится тихо. Кавеха фактически заставили замолчать. Все, что он может сделать, это сидеть в шоке и замешательстве, пытаясь осознать тот факт, что губы Альхайтама касаются его собственных; что Альхайтам, этот Альхайтам, целует его. Ключевое слово — пытаясь, потому что он эффектно терпит неудачу, почти не реагируя, когда Альхайтам отстраняется и встает со своего места с улыбкой, которой Архитектор не видел раньше. Это мягкая, нежная, улыбка. Она выглядит... настоящей? — Спасибо, старший Кавех, — говорит Альхайтам с той самой улыбкой на лице, берет свой кофе, прежде чем повернуться и медленно исчезнуть из виду в своей спальне. Кавеху требуется целых две минуты, чтобы прийти в себя и перезагрузиться. Его лицо горит яростно, как будто он съел самый острый перец, известный человечеству, и вскакивает со стула, чтобы бежать в гостиную. — ЭЙ! ТЫ НЕ МОЖЕШЬ ПО-ПО... Я ИМЕЮ В ВИДУ, СДЕЛАТЬ ЭТО СО МНОЙ И ОСТАВИТЬ МОЙ ЦВЕТ КОРИЧНЕВЫМ! ПО КРАЙНЕЙ МЕРЕ ИЗМЕНИ ЭТО, ТЫ... НЕВЕЖА! Кавех выжидает мгновение, затем топает ногой. — АЛЬХАЙТАМ, Я ЗНАЮ, ЧТО ТЫ МЕНЯ ИГНОРИРУЕШЬ!!! В своей комнате, Альхайтаму остаётся лишь тихонько смеяться, с удовольствием наблюдая за жирным красным текстом, который появляется на экране его наушников.