the sun, moon, and stars above (i'll give them all to you)

Ворча себе под нос, Квакити старался говорить как можно тише, чтобы не разбудить Тилина. Он собирал разбросанные по гостиной игрушки и раскладывал их по разным корзинам. Мелки и бумагу Квакити убрал в ящик стола, игрушки побольше сложил рядом с ящиками для них, а всё остальное бросил в корзины в углу комнаты. Уборка за его маленьким торнадо было той незначительной частью родительства, которая Квакити не нравилась. Это просто выматывало. На это уходило не так уж много времени, но сегодня он укладывал Тилина дольше обычного. Малыш почему-то вёл себя особенно беспокойно и совершенно утомил Квакити. Собрав все игрушки, он плюхнулся на диван, тихо охнув от не слишком мягкого приземления. Он натянул одеяло до подбородка и приготовился вздремнуть. С тех пор как появился Тилин, ему всё равно было трудно спать где-то кроме кровати. Ах, прелести старения. Квакити только начал засыпать, когда в дверь постучали. Он нахмурился. Он не знал, кто это мог быть, кроме того, он всё ещё был чертовски уставшим, и всё же он быстро поднялся. Сон не стоил того, чтобы будить Тилина, и очередной стук окончательно убедил Квакити в этом. – Квакити! – воскликнул Уилбур, как только Квакити открыл дверь. Он весь светился, несмотря на круги под глазами, которые стали ещё темнее, и растрёпанные волосы. Судя по всему, он даже не отдыхал после возвращения из тура: за спиной у него была гитара, а в руке – дорожная сумка, – Hola, mi amor! ¿Como estas esta noche? Квакити стряхнул с себя шок, шикнул на Уилбура и впустил его в дом. Если Тилин проснётся, он убьёт Сута. Тем не менее, он позволил ему сесть на кухне и тут же принялся готовить чай. – Не думал, что ты вернёшься так скоро, – тихо сказал Квакити, наливая воду в чайник. Он ни разу не пользовался им с тех пор, как Уилбур уехал. Он вообще держал этот чайник только для него, – Как прошёл тур? – О, потрясающе! – восторженно начал Уилбур. Он наклонился вперёд, его глаза буквально сверкали. Это заставило Квакити усмехнуться, – Тебе бы понравилось, Кью. Эта энергия просто…это…невероятно. Я никогда не чувствовал ничего подобного выступлению на сцене. Толпа такая шумная, и они все поют твои песни вместе с тобой, с этим ничто не сравнится! Ты должен поехать со мной в следующий раз, тебе точно понравится. – Звучит здорово, – согласился Квакити. Он поставил чайник, но не стал отходить далеко, чтобы снять его до того, как он засвистит, – Может, в следующий раз. У меня есть кое-какие дела здесь. – Не может быть ничего такого, что ты не сможешь отложить на несколько месяцев. В любом случае, это будет не скоро. Обещаю, будет весело! Я не смог уговорить эту дурацкую утку передавать мои сообщения, но, может быть, в следующий раз я смогу убедить её позволить тебе поехать со мной. – Да, но у меня есть довольно долгосрочные обязательства, – Квакити улыбнулся Уилбуру, сел на кухонную тумбу и прислонился головой к подвесному шкафу. Он надеялся, что они не слишком шумели. Обычно Тилина невозможно было разбудить, но, учитывая, как беспокойно малыш вёл себя весь день, Квакити сомневался, что сегодня он будет спать так же крепко. Он всё ещё не до конца разобрался с тем, как устроены дети, несмотря на то что очень старался это сделать последние несколько месяцев. Уилбур хмыкнул и, поднявшись со стула, подошёл к Квакити. Он нежно обхватил его лицо руками и провёл пальцами под его глазами. Квакити потянулся за прикосновением, его сердце сжалось. Боже, Уилбура не было рядом так долго, и почему-то казалось, что ничего не изменилось, хотя всё совершенно точно изменилось. Наверное, ему стоило рассказать Уилбуру про Тилина. Нет, не так. Ему определённо стоило рассказать Уилбуру про Тилина, он просто не был уверен, как это сделать. – Ты выглядишь чертовски измотанным, – пробормотал Уилбур. Он прижался лбом ко лбу Квакити, и тот закрыл глаза. – Кто бы говорил, – ответил он. Его губы дрогнули в ухмылке, хотя глаза оставались закрытыми, – Ты хоть домой заходил? – Зачем, если я могу прийти к тебе? – За тем, что от тебя несёт. Уилбур усмехнулся, отталкивая Квакити от себя, но тут же притягивая его обратно. Квакити хихикнул, растворяясь в объятиях. Он держался за свитер Уилбура, пока тот раскачивал их, что-то мягко напевая. Казалось, этот момент длился так же долго, как тур Уилбура, и закончился быстрее, чем Квакити успел моргнуть. Покой нарушили тихо ступающие по полу ноги. Квакити выскользнул из объятий Уилбура, слез с тумбы и направился навстречу Тилину, который шёл к кухне через коридор. Проигнорировав озадаченный взгляд Уилбура, он присел, чтобы оказаться на уровне глаз сына. – ¿Que haces fuera la cama, hijo? – мягко спросил Квакити. Глаза Тилина блестели от слёз, его нижняя губа дрожала. Квакити заворковал, обнимая мальчика. – Мне приснился кошмар, – захныкал тот. Он уткнулся в плечо отца. Сердце Квакити сжалось в груди, когда маленькое тельце в его руках затряслось от плача. – Мне жаль, малыш. Хочешь немного побыть со мной внизу? Когда снова захочешь спать, мы можем вместе лечь у меня, м? Тилин кивнул и прижался ближе. Квакити осторожно взял мальчика на руки, поглаживая его по спине. Обернувшись, он увидел, что Уилбур уставился на них с раскрытым ртом. От этого он едва не засмеялся. – Можешь снять чайник, пожалуйста? – попросил он. Тилин поднял голову и посмотрел на нового человека, появившегося на его кухне. Слёзы на щеках мальчика ещё не высохли, но крепкие объятия всегда быстро его успокаивали. Он наклонил голову, и это было так похоже на Уилбура, который повторил движение, – И подбери челюсть с пола. Сделай себе чай, мы будем в гостиной. – Кто это? – попытался шёпотом спросить Тилин, пока Квакити нёс его на диван. Шёпот получился очень громким. Квакити улыбнулся. – Это Уилбур, – ответил он. Малыш ахнул и тут же начал извиваться в руках отца, пытаясь ещё раз взглянуть на незнакомца. Уилбур вошёл в гостиную всего через несколько секунд. Квакити ещё никогда не видел его таким растерянным. Его взгляд метался с Квакити, который посадил малыша рядом с собой, на Тилина, который подпрыгивал на месте. – Эм, – начал Уилбур, присаживаясь на край кресла. Он поставил кружку на журнальный столик и сложил руки вместе, – Итак, кто это? – Я Тилин, – важно заявил мальчик. Он подобрался к краю дивана и перегнулся через подлокотник, чтобы лучше рассмотреть Уилбура, – Папа сказал, что ты Уилбур. Это правда? – Да, – ответил Уилбур, – А папа – это тот, кто сидит рядом с тобой? – Очевидно, – Тилин закатил глаза. Он оттолкнулся от дивана и начал падать. Уилбур дёрнулся, словно хотел его поймать. Квакити, уже привыкший к шалостям сына, придвинулся ближе, чтобы схватить мальчика и не пустить его дальше. Не нужно, чтобы ребёнок, которого Уилбур даже не знал, использовал его в качестве детского турника. – Это Тилин, – Квакити дёрнул малыша за футболку, заставив его откинуться назад. Тилин вывернул шею и сердито посмотрел на отца, но тот проигнорировал его. Он привык к этому, в конце концов, это его сын, – Я всё объясню утром. Я очень устал, так что ты всё узнаешь завтра. Уилбур кивнул. Судя по всему, обещание его не утешило, но его плечи немного расслабились. В этот момент Тилин опять привлёк их внимание, снова драматично ахнув. – Папа, смотри! – он показал на чехол с гитарой Уилбура, – Это же и-стру-мент! – Да, – Уилбур положил чехол на колени и расстегнул его, – Это моя гитара. Хочешь, я сыграю тебе? – Да, да! – воскликнул мальчик. Он сел на пол и отодвинулся назад, чтобы его спина упёрлась в ноги Квакити. Тот легонько толкнул сына, выразительно на него посмотрев, – Пожалуйста? Квакити улыбнулся и взъерошил его волосы. – Конечно, – ответил Уилбур. Он перебрал струны, поворачивая колки, чтобы настроить инструмент. Всё было не так уж плохо, поэтому вскоре он начал играть. Квакити хватило двух песен, чтобы ощутить, что его глаза закрываются, и ещё одной, чтобы почувствовать, как Тилин обмяк у него в ногах. К пятой песне Тилин уже посапывал, а Квакити изо всех сил боролся со сном. После пятой песни музыку сменил тихий смешок. Тяжесть пропала с ног Квакити, и вскоре он почувствовал, как ему за спину пробрались чужие руки. Он прижался к теплу, когда его подняли в воздух и куда-то понесли, а затем осторожно уложили в кровать. Одеяло укрыло его плечи, и Тилин оказался у него под боком. Удовлетворённо выдохнув, Квакити наконец уснул. Когда он проснулся на следующее утро, ему было холодно и неуютно. Тилин забрал себе всё одеяло, полностью завернувшись в него. Маленькая ножка мальчика упёрлась прямо Квакити в рёбра. Ничего необычного, но, он должен был признать, просыпаться так было очень неприятно. Он встал и потянулся, со стоном расправляя плечи. Зевнув, Квакити шаркающей походкой вышел из комнаты. К его удивлению, Уилбур уже проснулся. Он сидел на диване и записывал что-то в блокнот. – Доброе утро, – сказал Квакити. Уилбур вздрогнул, а потом улыбнулся. – Доброе, – он отполз в сторону, чтобы Квакити мог сесть рядом. Тот прислонился к его боку, – Как спалось? – Хорошо настолько, насколько это было возможно, – ответил Квакити и снова зевнул, – Дети очень любят пинаться во сне. – А, кстати о…, – Уилбур прервался. – Точно, – Квакити вздохнул и начал своё объяснение, – В общем, несколько месяцев назад эта ёбаная утка раздала нам детей и назначила партнёров. Все дети – смесь обоих родителей. Тилин – мой ребёнок, само собой. Во время распределения мне партнёра не досталось, то есть его, эм, не было на острове. – Что? – Уилбур поперхнулся. Он выглядел бледнее обычного – определённо плохой знак. – Клянусь, я бы рассказал тебе, – быстро сказал Квакити, – Я просто не мог, потому что эта блядская утка не даёт нам общаться с людьми за пределами острова. И я не уверен, как она вообще всё это провернула. Это было пиздецки странно, если честно, но я люблю Тилина. Он мой сын, понимаешь? И я пойму, если ты не захочешь остаться, не беспокойся. Мы прекрасно справляемся сами по себе, и… – Вот дерьмо, – прошептал Уилбур, прерывая нервное бормотание Квакити, – Он мой? У меня…у нас есть сын? – Эм, да, – сказал Квакити, рассматривая собственные колени. Он всё же отважился поднять глаза на Уилбура. – Боже мой, – Уилбур поймал его взгляд. Он издал смешок, будто не мог в это поверить, а затем просиял, – Господи, у нас есть сын! Уилбур встал с дивана, поднимая Квакити на ноги. Он заключил его в объятия, подхватил и закружил. Квакити захихикал, держась за плечи Уилбура. – Да, у нас есть сын. Уилбур опустил его, не переставая улыбаться, и тут к нему пришло осознание. – Чёрт, ты всё это время воспитывал ребёнка в одиночку. Кью, мне очень жаль. Я вернулся бы гораздо раньше, если бы знал, жизнью клянусь. – Я знаю. Ты не виноват, Уил, не переживай. Теперь ты здесь, и Тилин очень хочет узнать тебя поближе. – Правда? – глаза Уилбура снова загорелись. – О, да, – подтвердил Квакити, – Он спрашивает о тебе, типа, постоянно. – Что ты ему рассказал обо мне? – Уилбур был похож на взволнованного щенка, и это заставило Квакити влюбиться в него в миллионный раз. – Правду. Что ты мудаковатый певец, который мог бы создать страну только для того, чтобы взорвать её. – Эй! – Уилбур пихнул Квакити в плечо, из-за чего тот взвизгнул. Квакити тут же набросился на Уилбура и прекратил всё это только вошедший в комнату Тилин. Это утро было самым приятным из всех, что Квакити помнил за всю свою жизнь. Он позавтракал с Уилбуром и Тилином, пока они увлечённо болтали друг с другом. Он помыл посуду, в то время как эти двое разбирали игрушки в гостиной, а потом рисовал с ними, когда они, конечно же, достали мелки. Уилбур пообещал Тилину купить что-нибудь, когда он уедет в следующий раз, и улыбки, которая расплылась по лицу мальчика, было достаточно, чтобы Квакити был доволен до дня своей смерти. Наконец, после стольких месяцев разлуки, неопределённости и стресса, Квакити собрал свою семью вместе. Он смотрел, как Уилбур общался с их сыном так, как будто ему не нужно было ничего больше, и ему хотелось плакать. Наконец-то у него была грёбаная семья. Сидевшие на полу Уилбур и Тилин посмотрели на него с одинаковыми улыбками, и Квакити улыбнулся им в ответ. Он устроился поудобнее, готовый ко всему, что произойдёт дальше. К чёрту утку. Он знал, что у них всё получится.