Разбитый союз

      Аспайр, столичный мир Пакта. Допросная верховного военного суда.       ― И так, адмирал Радек, начнем все сначала.       ― Что, опять?... А я ведь думал, что повторения одних их тех же вопросов на допросах это скорее миф из седой древности, чем достоверный факт.       ― Ну почему же миф, адмирал, что ни говори, нам даже в век умных искинов тоже надо заполнять протоколы допросов.       ― Ох как, скажите... После того, как я застрелил бедолагу Георгия, моего адъютанта, который вознамерился остановить меня, я незамедлительно повел весь двадцать шестой звездный флот Пакта к Бетике.       ― Не для протокола. Радек, а что вы почувствовали, когда убили адъютанта Георгия?       ― Странные у вас вопросы... Ну да ладно, что я почувствовал? ...Опустошенность да, это отличное описание того, что я тогда испытал.       ― У вас с ним были хорошие отношения?       ― Не буду говорить клишированное, он мне был как сын, на самом деле у нас ним были не то чтобы плохие, но и не впрямь дружеские взаимоотношения. Не поймите меня неправильно, Георгий мне нравился: богатый, знатный, умный, исполнительный, красивый снаружи и внутри, будто тот самый идеал офицерства из плакатов, можно сказать, будь у меня в теории дочь, я как минимум подумал бы об сватовстве, но дальше рабочих моментов мы не переходили, политику в камбузе не обсуждали, пиво и водку с ним не пили.       ― Понятно, как человек он вам нравился, однако лестная характеристика не помешала вам его убить.       ― Иногда правильные и самое главное, быстрые действия требует жертв.       ― Ясно.       ― Записи в блокнот? В наш 32 век это довольно необычно, скажите на чистоту, этот разговор вне протокола несет в себе какой-то тайный смысл?       ― Все в этом мире несет смысл, поэтому да, этот допрос не такой простой, как все предыдущие, не волнуйтесь, к концу нашего разговора вы сами все поймете.       ― Ну раз так, все равно у меня выбора другого нет.       ― Ладно, давайте, адмирал, дальше по протоколу.       ― Хорошо. Мы прибыли на систему с колонией, где велась трансляция инфодемона, не буду говорить, как нам это удалось и как мы миновали патрули и сигналки Цитадели. Конечно, нас рано или поздно все равно бы засекли, но нам много времени и не нужно было.       ― Это будет одно из обвинений, ваш поход разрушил годы работы разведчиков и аналитиков штаба, теперь Цитадель исправить те уязвимости в системе защиты, которыми вы воспользовались, да, в принципе, скорее всего стоит ждать массовых проверок на линии соприкосновения с Мандатом, за что опять же штаб разведки вам спасибо не скажет.       ― А я как будто не знал, что так и будет. Естественно, я все прекрасно понимал, но очаг осквернения мироздания без глобальных проблем можно выжечь только в первые несколько десятков часов, иначе это будет уже пандемия.       ― Не для протокола. Могли и так оставить, как-никак это какие-то ксеносы, позаразились бы, да и еще наши самые вероятные враги.       ― Это точно не какая-то проверка? Нет, хм, странно... К чему вообще сейчас была эта дремучая ксенофобия, мы же не в 27 веке, чтобы всерьез смотреть на видовую принадлежность... Бросить разбираться с этим Цитадель не было вариантом, для них же это вспышка инфоинфекции была первой в их истории, им же каждое утро не приходить спам об реальности меметической угрозы, потому не надо быть провидцем, чтобы понять, что Совет не справилась бы, а потом вся это зараженная армада, полученная из населения Пространства Цитадели, обрушилась бы на нас, если реальность к тому моменту вообще не было бы окончательно разрушена.       ― Интересно.       ― Еще одна запись в блокнот? Что вообще происходит?       ― Все ответы в конце, адмирал, будьте чуть-чуть терпеливее. Продолжим по протоколу.       ― В конце, так в конце... Когда мы приблизились к Бетике, нам стало понятно, что мы почти опоздали, однако, к счастью для нас, всего-лишь «почти». На орбите зараженного мира, когда двадцать шестой флот прибыл, мы увидели лишь остатки флота защиты колонии и эскадру юнионистов, которые и уничтожили защитников колонии и теперь занимались контролем воздушного пространства Бетики, как в точности во времена Инферно... Простите, вспомнил старое, я приказал открыть огонь по слугам инфодемонов, не буду нагружать вас маневрами и тактиками, это не имеет сейчас значения, скажу лишь, что мы победили, хоть и со значительными потерями.

***

      Перед адмиралом Радеком простиралась та самая Бетика, которая скоро исчезнет со всех звездных карт и реестров. Этот мир с высока, с орбиты, выглядел таким умиротворяющим тихим, но такое чувство было ошибочным, как человек, что ни раз видел инфозаражение, Радек мог сказать, что там, на поверхности, сейчас происходит филиал хеллнета в базовой реальности. Впрочем, на счастье жителей обреченной колонии, здесь был он. И он скоро закончит страдания Бетики, подарив ей легкую смерть. Радек приказал находящимся на одной с ним волне в гипнотрансе разумам помощников готовиться разгонять астероиды и снарядить ядерные бомбы.       Судя по мыслеобразам, полученным адмиралом, его экипаж и даже верные помощники испытывают сомнения, и Радек не мог в их в этом винить, использования запрещенного в 3164 году в качестве уступки Цитадели ядерного оружия и обстрел зеленого мира, принадлежащего другому государству астероидами явно звучит как что-то подпадающая под определение военное преступление, тем не менее Радек не дал губительному в их случае сомнению распространиться дальше, отправив всему флоту в мысленный канал свою решимость взять всю ответственность на себя.       Полученная от адмирала индульгенция позитивно сказалось на настроении всего флота и приказы Радека начали исполняться с завидной скоростью, в качестве прелюдии к основному астероидному удару звездный флот Пакта решил направить по ядерному заряду на каждый хоть кем-то населенные города и заодно в сельскую местность Бетики. Вспышки ядерных взрывов заполонили колония со всех сторон, на время превратив мир, по мнению тонких чувствительных сенсоров кораблей Пакта, во второе солнце, теперь на Бетике точно погибло более девяносто пяти процентов всей разумной и, что более важно, зараженной жизни, однако оставалось еще непростительно много выживших, и такую несправедливость, по мнению адмирал, мог исправить только более колоссальная мощь, чем ядерная дубинка.       Сам Радек был на взводе, несмотря на поразительную скорость приготовления к бомбометанию камней, он не мог мысленно не кусать губы, думая над тем, как много времени уходить на поиск и разгон подходящих астероидов, а ведь не будь уничтожен последней атакой проклятых юнионистов единственный в их флоте осадный крейсер, который представлял собой, по сути дела, гигантский, на всю длину корабля, рельсотрон кое-как присобаченными с боку двигателями, то и всей этой эпопеи с астероидами не пришлось бы спешно организовывать, теряя драгоценное в их ситуации время. А спешить было куда, даже если не смотреть на то, что флот Пакта здесь находиться незаконно и их в любой момент может найти патруль Иерархии, но еще и сами зараженные, судя по тому, что видел с орбиты Радек, готовились разнести меметическую заразу по мирам Цитадели.       Вот поэтому флот Радека почти опоздал, поскольку эскадра кораблей юнионистов уже грузила на свои трюмы челноками первую группу зараженных, когда корабли Радека приблизились к Бетике. Теперь же, когда транспорт и одновременно потенциальные споры для заражения иных миров уничтожены, инфодемоны, судя по всему, начали другой план по переносу информационной инфекции. Адмирал уже видел такое во времена Инферно, и, судя по его опыту, запертые в одном мире инфодемоны и юнионисты обычно начинают строить - волновой портала. Для своей работы это штука требовала всю энергию мира и поэтому зараженные начинали возводить шпили по всей планете для обеспечения энергий мини-портал с размером пару миллиметров, который мог существовать все пару миллисекунд, однако даже так через этот крохотную дыру в пространстве и времени мог проскочить инфодемон в своей информационной форме, заражая собой случайного разумного в населенных мирах, находящихся парочке световых лет от волнового портала. Как эти шпили из металлолома собирают колоссальную энергию и как с помощью этой энергии инфодемоны открывают всамделишный космооперный портал в другое место, мог понять разве что сингулярный интеллект, для обычных разумов это была просто-напросто непостижимой магией.       Начальный ядерный удар по планете должен был сорвать приготовления портала зараженными, однако обольщаться не стоило, у монстров не было чувства самосохранения и был богатый опыт строительства этих шпилей и в более неблагоприятных условиях, чем обыкновенный опасный радиационный фон. Радек до сих пор в своих кошмарах видит, как зараженные без скафандров пытались построить энерго-шпили на Проксиме-7 с разъедающей плоть за пределами жилых куполов атмосферой.       Собственно, именно из-за этого предполагаемого волнового портала адмирал Радек не находил себе места, он даже подумывал поторопить группы, занимающиеся разгоном астероидов, хотя и прекрасно понимал бессмысленность такого действия, так как эти группы и так работали со всей возможной скоростью и его выкрики их только заставят вспомнить пару ласковых в сторону своего адмирала. Потому в этот момент адмирал Радек как никогда хотел, чтобы на военных кораблях Пакта были установлены кинетические орудия, а не пучковые излучатели, которые более чем бесполезны в атмосфере, и это еще не говоря о том, что у этому моменту у всего флота закончились ядерные бомбы, да и в принципе любые специализированные орудия и снаряды для бомбардировки планет, и теперь они были вынуждены заниматься таким извращением, как запуск металлических болванок с орбиты чертова конвенция 3164 года!       Однако и прошлого арсенала хватило, чтобы Бетика после всех манипуляций, что сделал двадцать шестой флот, стал теперь более похожим на ад, которым он в действительно и стал недавно для жителей этой несчастной колонии. Черная, как душа директоров Пакта, радиоактивная пыль и продукты горения, вызванные ядерной вспышкой, пожарами заволокли добрую половину планеты, если бы задачей Радека было просто уничтожение всей двуногой разумной жизни в колонии, он бы уже посчитал бы свою задачу выполненной, поскольку хоть и турианцы и обладают естественной защитой от радиации благодаря условиям их родного мира, но они не кроганы, чтобы выжить в настолько искалеченном мире, у них в дальнейшем банально закончились бы ресурсы, оттого и гибель выживших был бы лишь вопрос времени, но в этом и была проблема, нельзя давать даже крупицы отдыха заражению, иначе они вызовут метастазы по всему обитаемому космосу.       «Адмирал, астероиды разогнаны, столкновения через сто восемьдесят минут.»       Пришли образы от групп разгона космических булыжников в сознание Радека. Наконец-то дни колонии Бетики сочтены, через три часа это планета будет превращена в бесплодную безвоздушную пустошь, а он навсегда распрощается со своими погонами и свободой, а возможно и даже своей жизнью.

***

      Бывший легионер Тирон с трудом шел по пригороду теперь уже окончательно разрушенной Тетры, он шел хромая и едва не падая, при каждом следующем шаге с него обильно стекала кровь, оставляя за позади искалеченного турианца четко видный след из кровавых капель. На шматках еле как державшегося, обожженного до хрустящей корочки мяса, которое еще утром было телом подтянутого легионера, все еще были каким-то чудом прикреплены элементы брони солдата Иерархии. По всем параметрам было видно, что жить этому существу осталось жалкие минуты, слишком уж фатальны были повреждения, полученные от ядерной вспышки и ударной волны, пронесшийся над столицей Бетики. Тирон мгновенно не умер от бомбы только потому, что был далеко от эпицентра, да еще был более-менее защищен, однако даже так просветленный легионер получил несовместимые с долгосрочной жизнью повреждения, будь он все еще бывшим Тироном, который не видел божественный свет, то не смог бы от этих повреждений и с места сдвинуться, но теперь турианцу была индифферентна боль и усталость, он, конечно, чувствовал и даже не мог полностью игнорировать их чисто по физиологическим причинам, тем не менее, после просветления Тирон прекрасно осознавал, насколько эфемерна и неважна в самом-то деле такое животное чувство, как боль.       И оттого, несмотря на такие раны, Тирон кривил свои пропеченные до хруста мандибулы в искренней и счастливой улыбке, так как он наслаждался каждой секундой, проведенной в этой базовой реальности после того, как он буквальном смысле мысленно тысячелетия проговорил, прочувствовал и даже побыл самим тем существом высшего порядка, что невежественно зовутся в материальной вселенной инфодемонами, в той короткой для объективной реальности вспышек света Тирон преобразился, теперь он не был прежним. Он вырос над собой тогдашним и полностью поменял свои взгляды на жизнь, практически заново родился, теперь Тирон был абсолютно счастлив, поскольку у него теперь была ЦЕЛЬ с большой буквы. Великая мечта, дарованная ему откровениями с той стороны реальности, и ради выполнения этой мечты новый Тирон был готов на все. И даже более того, сама мысль об этой мечте дарила ему такую эйфорию, что все телесные чувства бренной оболочки для него больше перестали иметь хоть какое-то значение.       ― Вот негодник. ― весело промурлыкал себе под нос, хотя учитывая состояния бывшего легионера, то скорее невнятно прохрипел, напрягая сверх всякой меры сожженное горло.       Такое в крайней степени дурашливое и только в теории оскорбительное обозначения из уст Тирона получил адмирал флота Пакта, который уничтожил транспорт для перевозки их на другие, пока еще не видевшие свет истины несчастные мирки, а также сбросил атомные бомбы на все населенные пункты, что вообще есть в Бетике. Обычно для тех, кто сделал такие слегка кошмарные вещи, подбирается более крепкое словцо, но все-таки Тирон теперь был просветленные и был больше не способен по-настоящему не то что ненавидеть, а просто немножко рассердиться на хоть что-то в этом мире, потому из уст бывшего легионера при самом большей степени негодования, на которую он сейчас способен, выскочило это по-детски наивное – негодник.       По пути своего следования в никуда Тирон видел многочисленные истерзанные трупы, оставленные взрывом или боями прошлого дня, и в сердце бывшего легионера от этого зрелища разливалось свинцовая лужа сожалений. Каждая смерть просветленного или нет при исполнении Великой мечты вызывала в Тироне сосущее чувство горечи, он искренне был опечален каждой смертью на пути к мечте об освобождении. Но даже так они не могли остановиться, поскольку каждая потерянная жизнь должна была окупиться тысячекратно, когда они и их «братья» по мечте, те, кого мракобесно испуганные жители Пакта зовут инфодемонами и юнионистами, исполнять мечту по объединению виртуальности и базовой реальности в единое целое, то все, что было прошлой вселенной, перестанет иметь даже крупицу прежнего смысла. Каждый убитый ради мечты в новой реальности оживет, чтобы никогда не умереть снова и жить в раю как боги. Отчего и сам Тирон не боялся умереть, так как в будущем, да хоть спустя миллиарды лет, но у них получиться добиться Великой Мечты, а потому никто из них не будет забыт или по-настоящему мертв, как и все те бедные разумные, которые по невежественности пытались их остановить, они тоже рано или поздно встанут с ними в один ряд в раю, время не имеет значения, рано или поздно, они в любом случае победят... рано или... поздно.       Просветленный легионер снова еле сдержал внутри себя неуместный в радиоактивном аду смешок, кстати, из-за этой особенности характера Тирона делать серьезное лицо и давить в себе веселье на корню, хотя бы на время им заинтересовались «братья» поскольку подавляющее большинство просветленных не могло не улыбаться и игриво комментировать свои действия, Тирон не мог их винить, в этом он после просветления вообще никого в принципе не мог больше винить, однако сам бывший легионер, в отличие от подавляющего большинства просветленных, мог на минуту другую имитировать себя прежнего - скучного, боявшегося чего не понимает, верного присяге бравого вояку турианца.       И вот что привлекло в Тироне «братьев», просветленный легионер мог очень хорошо, хоть и недолго, выдавать себя за не видевшего благостный свет заблудшего, а это помогала выманивать из нор притаившихся заблудших или устраивать внезапные засады на бедных, вооруженных и организованных заблудших, в этом и была его уникальность, хотя самого Тирона немного и самую чуточку смущало то, что этими действиями по сути предавал тех, кто ему доверился, но таково было его призвание для исполнения их общей с «братьями» и другими просветленными мечты.       Избитая и обожженная в нескольких местах нога Тирона хрустнула и окончательно надломилась, предел его прочности был исчерпан. Бывший легионер после отказа одной из двух опор закономерно рухнул на покрытую трещинами бетонное покрытие хорошо прожаренным куском агонизирующего мяса, это был явно конец, тело Тирона больше не вынесет, прекращения жизнедеятельности наступит с минуту на минуту. Лежа на спине на грязном, разбитом всеми невзгодами этого дня покрытии, просветленный турианец умирал, но все равно не мог не кривить мандибулы в какой-то по-детски непосредственной улыбке.       В небе, даже закрытой практически непроглядной сажей и пылью, поднятой атомной бомбардировкой и огненными штормами, виднелись яркий свет входящих в атмосферу астероидов. Тирон, просветленный легионер, знал, что жить ему осталось считанные секунды, и он, мысленно лежа в счастливой агонии, с неподдельным интересом делал ставку: кто убьет его быстрее, разогнанные негодником астероиды или полученные ранее от ядерного взрыва повреждения?

***

      ― ...После того, как Бетика была раздолбана в пыль астероидами, я приказал всему флоту вернуться на базу, а дальше вы и сами знаете, что произошло. ― Вас арестовали, адмирал, сразу по возвращению на территорию Пакта.       ― Да я это и сам знаю... Ну вот и все, можете заканчивать свой протокол, больше мне, нечего сказать.       ― Для протокола может быть, но вне протокола, Радек, а если бы у вас был шанс переиграть ситуацию, пошли вы снова бомбить ту несчастную колонию, зная насколько печально это для вас в будущем закончиться?       ― Странные вопросы, но... Да. Был бы у меня второй шанс, я бы сделал тоже самое, ведь эти жертвы были необходимы, и было бы невероятно лицемерно не предполагать, что еще одной необходимой жертвой не стану я сам. Само собой, я знал, каким последствиям приведет мое решение и готов за него понести заслуженный ответ.       ― Отлично.       ― Что в этом отличного? Вы теперь ответите, зачем были эти странные наводящие вопросы вне протокола?       ― Я же говорил, что все ответы в конце, и вот конец наступил, но думаю, я не тот человек, который должен вам их дать... Святой отец, входите!       Аспайр, столичный мир Пакта. Дворец правосудия.       Сегодня был незаурядный день и такое заявлению, как ничто другое демонстрировал зал для заседания дворца, он был в этот день необычайно полон, обычно тут едва ли половина мест бывает заполненным скучающими присяжным, а ныне яблоки негде было упасть, насколько люди были тесно запакованы, словно в банку из под рыбных консерв, некоторые из присутствующих из-за такого неожиданного наполнения дворца аж стояли, а не сидели, хотя по идеи в помещении открытого слушания стоячие места вовсе не были задуманы в конструкции. Вообще дворец правосудия на Аспайре, находясь в правительственном секторе столицы, был эталонным образцом архитектуры Старого Содружества с его необрутализмом и элементами подражаниями древним античным народам Земли, не просто так же во время Первой Смуты легендарного президента Нейтана убили именно что в амфитеатре, даже спустя много тысяч лет некоторые не могут спокойно отпустить славу Колизея.       Так вот, дворец правосудия тоже был своего рода актом подражания Старому Содружеству, все-таки полное имя Пакта — это Пакт за восстановления Старого Содружества, поэтому во внутреннем убранстве в зале суда преобладала не то что слишком уж необходимая монументальность. Присяжные и судьи находились на огромном возвышении на выделенных для них платформах, сверху вниз смотря на букашку обвиняемого, окруженного со всех сторон пустой круговой платформой, по краям которого была непременно непроглядная драматическая темнота.       ― Бенджамин Радек! Вы обвиняетесь во множественных преступлениях против человечности: в массовом ксеноциде, преступной халатности и убийстве доверенного вам офицера! Вам есть что сказать! ― оглушительно громко даже для такого большего помещения проносились по залу усиленные динамиками слова судьи, почти невидимого снизу из-за высоты, на котором он восседал.       ― ... ― молчал адмирал Радек, стоя на самом центре круговой платформы в карикатурных для современности кандалах. Сотни объективом камер жадно ловили каждую мимическое изменение на лице военного преступника, чтобы потом залить в запись на суд общественности в астронет, а может быть и сразу, пусть и слегка незаконно, в экстранет.       ― Вам нечего сказать! ― усиленный голос судьи направился прямиком в уши Радека, который суровым и одновременно недопонимающим лицом смотрел строго вперед, будто пытаясь взглядом проломить стену впереди, открыв себе путь на свободу.       ― Превосходно! ― не дождался ответа от обвиняемого судья, и, кажется, он определенно был этому несказанно рад.       ― Присяжные, ваш вердикт! ― ненормально громкий голос судьи теперь обратился к огромной толпе сидячих и стоящих присяжных, которые были расположены на платформе немногим ниже самого судьи.       ― Виновен! ― раздался крик из ложи присяжных.       ― Виновен! ― другой крик из толпы присяжных.       ― Виновен! Виновен! Виновен! ― начавшаяся эпидемия криков всех присяжных слились в один большой злобный обвинительный комок, направленный на одного конкретного человека, стоящего сейчас в световом кругу.       ― Подсудимый Бенджамин Радек признается виновным по всем статьям обвинения! Приговор: смертная казнь! Вердикт обжалованию не подлежит! ― вместе с громогласным голосом в динамик ударил архаичный в век космических путешествий деревянный судейский молоток.       Суд окончен.       Охрана в полностью закрытой броне взяла подсудимого Радека за подмышки и понесла его в темноту, обратно в тесную камеру, а обвиняемый адмирал все еще глядел на мир суровым и каким-то непонимающим взором, не реагируя вообще на никакие внешние раздражители.       Новый Авалон, центральный кафедральным мир. Гласность резиденция Конклава Верных. Секретный подземный комплекс.       Наверное, для многих из того бесконечного потока туристов и паломников, посещающих главную резиденцию Святого Престола в подконтрольному человечеству из сети масс-реле территории, удивились бы, узнай они об подземном комплексе, находящимся прямо под Гласностью, где проводить свои ежегодные собрания верховный совет церкви человечества. Однако на то и этот комплекс и секретный, что о нем знает жалкие тысячи истинно верующих из многомиллиардной пасты церкви, конечно и в 32 веке древняя присказка о том, что знает двое, знает и свинья вполне имело актуальность, но эти тысячи были проверены и об маленькой тайне церкви, и под пытками не признались бы, настолько они были фанатичны, что было точно хорошо при обеспечении секретности. не так конечно эффективна, как прямое устранение свидетелей, но довольно к нему близко. И потому, не от кого не скрываясь, по насквозь тайному комплексу, по известным немногим тропам быстро шел старый епископ, несвойственную бодрость и энергичность которого обеспечивали кибер-аугментации двух ног и позвоночника целиком.       Подойдя к одной встретившийся на его пути монументальной двери, которую и прямое попадание атомной бомбы слабо поколебала бы. Старый епископ прислонил к находящийся рядом с вратами панели управления дверьми свой ясный, несмотря на возраст, глаз с вертикальным зрачком. Автоматика панели распознала генномодифицированную сетчатку старого епископа и отдало приказ об открытии двери. Когда огромные врата распахнулись, шумя гидравликой с сервоприводами, старый епископ снова продолжил свой быстрый шаг вглубь комплекса, в то помещение, которому была нужна максимальная безопасность, и то помещение, где было сокрыто одно их самых важных и страшных тайн церкви.       ― Все готово, господа? ― произнес старый служитель церкви, приближаясь к двум позитронам, которые свою очередь перестали обслуживать висящего в цепях в станции ремонта внушительную фигуру деактивированного человекоподобного робота.       ― Да, господин, ― смиренно наклонив свою металлическую голову, сказал один из позитронов ремонтников.       ― Тогда начинаем, ― старый епископ с этими словами глянул на позитронов, те, правильно поняв прямой намек, начали колдовать над панелями и дисплеями станции, постепенно активируя системы висящего робота.       ― Готово, ― коротко отчитался один из позитронов ремонтников, бросив быстрый взгляд на дисплей и уже не висящего и стоящего на своих ногах робота, у которого теперь были теперь активированы все системы, кроме самого главного.       ― Просыпайтесь... живите снова... адмирал Радек.       По команде старого епископа стоящий неподвижности активированный робот поднял свою голову и, покачав ей слегка, посмотрел на свои руки, будто в немом удивлении, и так продолжалось еще парочку секунд, прежде чем возрожденный Радек не решил протестить голосовые динамики своего нового тела.       ― Это... необычно... никогда бы подумал, что стану роботом. Старый епископ, одобрительно покачав головой и изобразив мимолетную улыбку, тоже внес свою лепту к понимаю новой жизни адмиралу.       ― Технически вы органический мозг в роботизированной платформе и за робота прямо не считаетесь.       ― Да. Разумеется, хартия об разумности не даст соврать, не так ли? ― крайней степени была забавно для стороннего взгляда была попытка трехметрового боевого робота изобразить прищуренные глаза, тем более учитывая, что у этой платформы был всего один подобный античному циклопу объектив на голове.       ― Именно так, Радек, хотя лучше привыкайте к своему новому имени, ― не заметив забавную сценку, махнул рукой старый епископ.       ― Георгий? Иронично... хех, кто сказал, что бог не любит иронию, ― на самом деле не добро посмеялся своим теперь уже синтетическим голосом бывший адмирал Радек и нынешний инквизитор Георгий, вспоминая убитого им адъютанта.       ― Вы и ваш адъютант были названы честь одного и того же святого, в этом нет никакого скрытого смысла. Это просто совпадение, ― как ни странно, в один миг понял неуместную грустную веселость человека в теле робота старый епископ.       ― Я знаю, но все равно иронично, ― подытожил Георгий, пытаясь смириться с наступившими для него невероятным настоящим.       Бывший адмирал Радек едва ли мог предположить, что его жизнь сделает такой резкий разворот. Все поменялось с последнего допроса, где был странный следователь, который задавал много непонятных вопросов вне протокола, впоследствии все это оказалось проверкой, впрочем, Радек о чем таком догадался, уже когда следователь позвал святого отца в допросную, и вот тут и решилась его судьба.       Святой Престол, оказывается, был впечатлен рвением адмирала в деле искоренения инфозаразы. Поэтому Церковь ему предложила новую жизнь взамен на службу в их особом и страшно секретном отряде борьбы с прибывающими силами ада. Подумав немного, взвесив все за и против, Радек согласился с предложением Церкви, тем более что его взгляды и взгляды Конклава на возможные меры для остановки заражения были почти одинаковыми. Правда, возникла тут же проблема его, Радека, транспортировки, потому что, очевидно, такую резонансную фигуру, как знаменитый военный преступник, из-за которого был реальный шанс начала большой межзвездной войны, явно просто так не отпустят, однако у Церкви быстро созрел неординарный план побега от ответственности. Собственно, вот так, запланировано, Радек и стал киборгом. По задумке церковников, мозг и тело Радека должны были разделиться. Тело бы с кривым выращенным синтмозгом, способным только грозно смотреть и не ходить под себя, отправляется под суд и уже тогда интуитивно понятную казнь, а мозг адмирала имплантировался в новое роботизированное тело.       Естественно, лично сам Радек хотел бы пересадить свой мозг в органическую оболочку, желательно вообще клона, но для современной медицины такая операция была скорее достижением, чем рутиной, потому риск умереть или повредиться рассудком при таком раскладе был значительно больше, чем выйти из операционной новым человеком. Вот поэтому так таковых других быстрых альтернатив по платформе для своего мозга у адмирала и не было. Саму операцию Радек не помнил, как и где его сделали, хотя, наверное, это и к лучшему адмиралу, и так в жизни было много дерьма и беспокойных снов, чтобы еще туда опыт мозга в банке добавлять. Тем не менее, теперь прежняя жизнь Радека кончилась и началась служба на Церковь и изматывающая вечная борьба против бесконечного и непобедимого врага.       ― Пойдем, Георгий, я проведу тебя к твоему отряду. К Софии и Ониксу-03, ― ожил старый церковник и пошел дальше по коридору, приглашающе махнув бывшему адмиралу Радеку.       Сам человек в теле робота не стал ждать специального приглашения и уверенно зашагал за провожатым, буркнув себе под несуществующий нос мантру тайной инквизитории, в котором он с сегодняшнего дня состоит.       ― Удержать стабильность.       ― Сохранить реальность.       ― Остановить сингулярность.