Разбитый союз

      Пятый месяц войны.       Межзвездная пустота. Мобильная станция «Одиссея».       Изготовитель: Верфи Транс-Юпитера.       Встал в строй: 2433 году от Р.Х.       Владельцы:       Конфедерация Сатурна и Юпитера - до 2458 года.       Солнечное Содружество - до 2840 года.       Новое Содружество - до 3047 года.       Сирианская Технократия - до 3056 года.       Земная Империя - текущий владелец       ― Остался месяц.       Шарифф часто любил вслух пускать на вольные ветра свои сугубо мысленные фразы. Было ли это его личным бзиком или же прогрессирующим небольшим сумасшествием из-за многократного превышение данного природной продолжительности жизни. Доподлинно не знает никто? В том числе и он сам.       Четыре метра тридцать семь сантиметров – вот такой рост имела персона, которая называла себя Шариффом: самым старым натуральным человеком на территории Пакта. Шесть рук и две похожие на монументальные колонны кибернетические ноги, копна гибких механических щупалец за спиной и множества окуляров на месте лица, что походило на помесь старинного противогаза и диковинного средневекового закрытого шлема, создавало для вероятного стороннего наблюдателя впечатление нарастающего сюрреализма. А лязг невидимых внутренних механизмов и писк систем жизнеобеспечения, сочетаемый перестуком тугих, вечно напряженных генномодифицированных мышц, сильно нарушала тишину, привлекая к себе все возможное внимание этого же гипотетического стороннего соглядатая.       Синий бесформенный балахон, которым можно было с головой прикрыть несколько людей за раз, был единственным элементом одежды, что было в наличие у Шариффа. Это явно было немного за гранью того, что обычные люди считают за рамки приличия, но конкретного этому человеку было как-то все равно. Ведь, откровенно говоря, Шарифф в принципе не слишком был похож на среднего представителя гордого вида хомо-сапиенс. Наверное, даже с точки зрение прошлых тысячелетий он вообще едва ли был бы опознан как человек. Да и его современники, как правила, тоже принимали древнего адмирала за гигантского винтажного боевого дрона прямиком из 25 века, а не за почтенного старца. Однако все же, несмотря на свой внешний вид, Шарифф действительно был крайне сильно модифицированным, но в своей природе полностью натуральным человеком.       Впрочем, чтобы про его внешний вид в 32 веке не говори, а Шарифф был человеком легендой.       Он родился и жил во времена даже не Старого Содружества, а Земной Федерации.       Он, возможно, самый опытный и результативный адмирал не только Пакта, но и человечества в целом.       Он секретное оружие, припасенное Директоратом на черный день. И он одновременно с этим был человеком, что ненавидел Директорат всеми фибрами своей древней души.       Он яростно ненавидел глав Пакта и сам Пакт как государственное образование. И это неприязнь было, как ни странно, взаимным.       Старый адмирал точно знал, что за ним круглосуточно наблюдают, чтобы он не воспользовался своими обширными связями и децентрализованной структурой государства и не пошел войной на официальную власть. И да, говоря напрямую, молодые по сравнению с древним адмиралом, пердуны в Башне Директората были на сто процентов правы в своих страхах. Будь у него возможность, то Шарифф непременно, сколотив приличный флот из своих накопленных за сотни лет сослуживцев, сжег бы дотла порочную Башню Директората. Но, понятное дело, наличие таких мыслишек в мозгу древнего адмирала было чересчур очевидно для всех, включая и для самих Директоров Пакта.       Поэтому «неистощимый крестовый поход» Шариффа едва ли был осуществим, пока он находился внутри самого Пакта. Конечно, до полицейского государства Пакту было далеко, так как он за своими-то автономиями еле может уследить. Тем не менее, палки колеса к предполагаемой «дикой поездки» Шариффа спецслужбы Пакта вполне успешно могли осуществлять из последних своих не великих сил.       Изнутри Пакт был парадоксально устойчив. Хотя, возможно, тут действовала та логика: что уже разваленное не может развалиться снова.       Как-никак, решением проблемы слежки спецслужб было бы добровольное изгнание Шариффа в тёмный космос с группой верных ему сотен тысяч последователей. Там, в отсутствие контроля со стороны центрального правительства, древний адмирал смог бы попытаться организовать собственное видение успешного общества с последующей мечтой триумфально вернуться в сеть масс-реле с десятками флотилий и с миллионами экзальтированных фанатиков. На первый взгляд, организация империи имени себя в неизвестном космосе может показаться изначально мертворожденной идеей, но старый адмирал до боли четко понимал, что во тьме немыслимо отдаленных рубежей космического вакуума уже прямо сейчас существуют сотни, если не тысячи затерянных империй. Что уж говорить, если сам Пакт был с точки зрение далекой Земли был, возможно, навсегда потерянной частичкой единой человеческой ойкумены. Такой же потерянной колонией, что и многие другие.       Галактика чрезмерно огромна, она настолько громадна, что в это уме не уместить. Потому неудивительно, что в темной пустоте необъятных далей скрываются беженцы, по политическим и не очень причинам неотмеченные в реестрах, разбойные ИИ, зашедшие слишком далеко колониальные инициативы, изгнанники и луддиты. А также хуже всего – враждебные всей адекватной разумной жизни информационные сущности.       Наверное, только всемилостивый бог, в которого, кстати, Шарифф не верит, знает, сколько было уничтожено отделившихся от ойкумены новорожденных сообществ и цивилизаций инородцев, которым просто не повезло иметь таких меметически заразных соседей. Может быть это и звучит удручающе печально, но Шарифф, взирая мир с высоты своего многовекового опыта, имел при себе четкое мнение, которое заключалось в том, что весь Млечный Путь или, по крайней мере, рукав Ориона под завязку замазан ужасающим инфозаражением.       Там, в вечном мраке, скрытые от бдительного взора инквизиции, куется богохульное и отвратительная сила, что в конце концов навсегда поглотить весь не порченый свет. Звезду за звездой, пока во всей вселенной не останется ни одного слабенького сияния надежды на обыденную, логичную и материальную реальность. У сущностей по ту стороны реальности есть неограниченное количество времени на исполнение их самой заветной цели, посему рано или поздно человечество падет. Возможно, не сейчас. И, может быть, даже не через тысячу лет, но спустя неисчислимые миллионы эонов беспрерывной осады, люди попросту обязаны сломаться.       Иначе и быть, к сожалению, не могло.       Крохотный на фоне нечеловеческого Шариффа фигура, представленная высоким, подтянутым и необычайно красивым военным мужского пола в странной смеси униформы ВКС Империи и повседневной одежды, подошел к меланхолично смотрящему через обзорный экран на мириады звезд старому адмиралу и неуверенно произнес.       ― Эээ... Господин Шарифф, как насчет нашего предложения? Еще не передумали?       Старый адмирал не двинул ни единым мускулом на своем могучем теле, несмотря на то, насколько была неожиданно громкой это фраза, произнесенная в мертвой тишине комнаты, нарушаемая лишь тихой работой механизмов самой древней души.       ― Да. Я и вправду передумал, ― барахлящим, словно допотопный радиоприемник, голосом из динамика ответил Шарифф. ― Империя хоть и звучит нелепо, но это все еще лучше, чем Пакт.       ― Это все еще Содружество. Старое или новое, неважно, чтобы там самозваный «император» себе не думал.       Закончив маленькую речь, громадная особа в синем балахоне вместе с мечтой всех милитари пропагандистов в унисон долго молчали, глядя на такие яркие и многообещающие точки на черном горизонте. Большинство звезд мертвы и пустынны, однако среди этих сотен миллионов точек на небосводе есть жалкие проценты, которые вопреки всему обитаемы. И там, среди тысяч неизвестных цивилизаций и загадочных неоткрытых миров, был такой родной гипер-индустриальный ад под названием Земля.       ― Я хочу домой. Я согласен.       Остальные слова были излишне. Старый сын прародины человечества снова был готов встать в обойму смешной конструкции Империи, хотя раньше и считал то, что случилась после Второй Смуты в период междуцарствия, подлинным стыдом. Но Пакт в довольно сжатые сроки доказал Шариффу то, что может быть хуже... намного... НАМНОГО хуже.       Шестой месяц войны.       ТВД Клавдий. Космическое пространство.       Мобильная станция «Одиссея».       ― На этом мы закончили.       Снова вслух сказал Шарифф, с интересом смотря на проплывающие относительно рядом со станцией обугленные корпуса уничтоженных боевых кораблей Цитадели, в которых, возможно, еще находились несчастные, погребенных под слоем покореженного лома, кричащие в агонии души. Силами Цитадели вокруг масс-реле было покончено, они отступали со всех фронтов, а теперь настала пора освободить орбиту Клавдия.       Гравитационные двигатели мобильной станции заверещали, ускоряя колоссальную массу сплавов и жидкого металла по направлению желтоватого грязного шарика, что частично была занято инопланетным неприятелем. Занял полёт не более часа, за это время цитадельцы успели организовать кое-какую оборону, но против гигантского шара наружным слоем из защитного жидкого металла у них не было никого шанса. Главный калибр станции мигом, словно огненным языком, слизал вставшие на передний край неровные ряды оккупантов.       Это было не битвой, а резней.       И вот что самое ироничное – лучший флотоводец Пакта, да и ещё учитывая эффект внезапности и боевую мощь «Одиссеи», просто не мог тут проиграть. Даже более того, практически любой теперешней ситуации мог легко разбить экспедиционные войска пришельцев около орбиты планеты, ибо мощь уничтожающего луча мобильной станции был попросту неумолим. То есть, строго говоря, гений Шариффа был здесь не особо-то и нужен. На самом деле и любой другой командующий здесь тоже не был так уж необходим. Имперская мобильная станция «Одиссея» была слишком ультимативным тузов, чтобы можно было взять да и проиграть. Но Директорат Пакта все равно запаниковав, смотря на неожиданно успешный прорыв сил Цитадели, вызвал своего самого нелюбимого и в тоже время самого результативного адмирала для решения их скороспелой проблемы.       Хотя бы одноразово.       Еще удачно то, что неоднозначное напоминание об существовании основной ветви человечества вне сети масс-реле в виде станции «Одиссеи» так кстати пришла на помощь пространству Пакта. Вернее, надо сказать то, что это не было, разумеется, «помощью», а скорее дальней разведкой для удовлетворения электората и персональных комплексов императора. Задача имперской дальней экспедиции, очевидно, была не в том, чтобы помогать войнушке мятежного региона, но одноразово прорвать заслон ретранслятора они все же согласились. Люди любых рас и идеологий, что ни говори, всегда становятся более сговорчивыми, если супротив них инородцы.       ― Занятно, оказывается, чужаки тоже умеют паниковать.       Хмыкнул Шарифф, наблюдая, как многочисленные сенсоры и сканеры «Одиссеи» зафиксировали вспышки ядерных взрывов на поверхности Клавдия. По мнению старого адмирала, такая глупость, как открытия атомного джина, явно не было на пользу Цитадели, пускай даже если такое действия и позволяет спасти миллионы опытных солдат.       Ответ Пакта будет страшен... или же нет?       Интриги и склоки внутри правящей касты Пакта были обычным делом. И поэтому Шарифф не видел препятствий для того, чтобы грязным лживым политиканам просто не использовать ядерное нарушения как очередную ступеньку для наращивания лично своего влияния внутри Директората, наплевав на ситуации в тылу и на фронте. Особенно это касалось Виктора Могера, который был неформальной главой Директората и определенно точно имел какой-то аморальный план на все случаи жизни, в том числе и на эту войну тоже. Ну, как минимум, Шарифф был уверен в том, что без участия этой мерзкой крысы в теперешнем конфликте точно не обошлось. Ведь чересчур уж были туманны причины для начавшийся взаимной мясорубки, а поведения Директората в столь кризисное время вызывало вопросы об их адекватности и честности.       ― Еще два залпа и с обороной орбиты мы закончим.       В такт словам древнего адмирала все озарилась в оранжевое – первый залп главного орудия из необходимых двух уже был произведен. Корабли цитадельцев лопались как мыльные пузыри, наверное, это битва будет одним из самых больших военных катастроф в истории триумвирата. Огонь и ожидающая тишина, а потом снова пламя и теперь уже мертвое безмолвие. Древний адмирал про себя даже отметил то, что приданный и внутренний боевой флот «Одиссеи» тут как будто даже вовсе не нужен. Выброс смертельной энергии чрезмерно хорош и не давал ксеносам и тени на надежду в победе.       Шарифф, видя такую картины, даже немного умилился, вспоминая конец 30 века, когда такие по мощности пушки были на легких фрегатах. Как жаль, что эти времена навсегда прошли.       Вообще, на самом деле «Одиссея» не была боевой станцией. Раньше, по изначальному проектному плану он был мобильной базой снабжения и действительно был таковым несколько столетий подряд, но в эпоху междуцарствия сирианцы переоснастили его корабль-матку. А вот уже в Империи совсем цепи сорвались и превратили доживающий своё седьмое столетие станцию в дальний (очень дальний) разведчик, в настоящую мечту пионера. Однако даже Земная Династия, несомненно, не оснащала чисто исследовательскую станцию никаким основным вооружением, кроме, естественно, встроенной саму «Одиссею» охранной флотилии. Тем не менее, безумные инженеры Земной автократии не удержались и все же встроили в мобильную станцию сразу два чуда минувших дней: сингулярное ядро и гравитационные двигатели. Если грав-движки были просто невероятно эффективными, то сингулярное ядро генерировало столько энергии, что сама станция не успевало их потратить. Следствие чего, «Одиссея» была вынуждена время от времени сбрасывать излишек энергии. Само собой, конечно, по первой сброс напряжения не выглядел как всеразрушающая струя, но инженеры «Одиссеи» спустя многие года и сотни неудачных попыток превратили недоработку в ужасающее по своей мощности оружие.       ― Ядерный удар плохая идея в длительной перспективе, но сейчас он был как раз очень кстати.       Шарифф с отсутствующий злобой на окулярах наблюдал яркими соплами транспортников цитадельцев, что были переполненными под завязку счастливчиками, которым повезло улизнуть с планеты. Их теперь не догнать, слишком далеко они успели удрать. А ведь если бы не атомные бомбы, едва ли и четверть из этих улепетывающих назад в Пространство Цитадели громадных туч транспортников смогли бы наполнить свои трюмы тоннами солдатского мяса.       Последний энергетический залп сорвался со станции в прах, аннигилировав последних же оставшихся прикрывать отход транспортников отчаянных смельчаков. Собственно, с этого момента можно было даже де-юре признать то, что битва за Клавдий закончена самым ужасным для Цитадели способом. Судьба миллионов самых боеспособных военных, оставшихся один на один с враждебной им мире, была ясна: их ждет или плен, или смерть. Другого им не дано.       ― Капитан Адриан, с этого мига ваша миссия завершается?       Старый адмирал обернул державшуюся на гибких синтетических мышцах голову по направлению все это время молча стоявшему в стороне от большого панорамного экрана персоне в имперской военной форме. Тот, заметив и услышав направленное на него внимания, с силой кивнул, подтверждая предложения адмирала, и через секунду, вовсе открыв рот, подытожил конец всего этого побоища в ТВД Клавдии.       ― Мы идем домой, как и вы, господин Шарифф.

***

      Боевые действия внутри сети масс-реле крайне специфическая вещь. Ведь что такое пространство ретрансляторов? Это, по сути дела, островки обитаемости, раскиданные по всей огромной галактике в произвольном порядке. Космос, доступный нуль-ядрам, только кажется взаимосвязанным из-за чуда технологии предтеч – ретрансляторов. Они, как паромные переправы, и создавали гигантскую, никем (кроме его создателей, естественно) исследованную сеть, в которой равной степени находятся Пространство Цитадели и Пакт. Родные, давно исследованные территории, что образует целые сектора, на самом деле раскромсаны в лоскуты и без масс-реле разделены тысячами световых лет пустоты.       И все бы ничего, кому какая разницы, насколько точка А находится в далеко от точки Б, если можно между ними перемещаться чуть ли не мгновенно. Но такое суждение релевантное, только лишь если ретрансляторы никто не будет блокировать. Разумеется, как только начался большой конфликт между Цитаделью и Пактом, контроль над масс-реле стал ключевым элементом войне. Ибо даже полный неуч в тактике и стратегии понимает, что если враг может прийти только конкретно одной точки — это значит, что надо эту точку максимально подготовить к обороне. Собственно в этом и заключалась вся специфичность глобального конфликта в сети ретрансляторов.       Любой конфликт равных по возможностям противником в сети масс-реле превращается позиционное выжидания, сменяемая самоубийственным наскоком на до абсурдности укрепленные позиции.       Ожидаемо при таком раскладе продолжительность боевых действий растягивались на многие годы, а то и на столетия, которые основном фокусировались вокруг защиты или штурма одного единственного ключевого на данном моменте конфликта масс-реле. Командование обоих участников войны, само собой разумеется, прекрасно знали об специфических условиях нахождения в сети ретрансляторов и посему мрачных кабинетах Сур’кэша и Аспайра, сумрачные гении и просто обыденные штабисты выдумывали планы прорыва. И эти планы пестрели самыми сумасбродными и зачастую внезапными решениями; от относительно очевидных в виде скоординированных атак стелс-фрегатов и брандеров, до весьма спорных шпионских и политических интриг, а также разработки еще более спорных «вундерваффе».       Тем не менее, планы планами, однако прорыв ретранслятора объективно невероятно сложное, затратное и долгое мероприятие. Потому-то с началом никем так скоро не ожидаемой войны, когда Цитадель, шокирующей легкостью прорвав оборону парного для масс-реле 314 ретранслятора, не мало так удивилась и в целом излишне самоуверенно уверовала свои силы. Впрочем, объяснение прорыва первой и самой главной линии обороны Пакта была не столько великолепная выучка и мотивация войск объединенного командования, а скорее собственная безалаберность Пакта. Адмирал Радек или же «Бич Бетики», незаконно прокатившись катком до этой самой Бетики, полностью скомпрометировав вражеской разведке все заготовленные уловки и найденные лазейки в защите Цитадели, а также при этом создав гигантский пробел в защите уже самого Пакта. К этому еще надо примешать панику в высших кругах Пакта и разваленное из-за крайней децентрализации координации срочных операций. К тому же профессионализм самозваных стражей галактики родом из Палавена тоже не стоит забывать. И если собрать эти все факторы в одну корзину, то становятся весьма понятно, почему в первые месяцы войны государство людей в сети масс-реле буквально профукало.       Хотя надо признать то, что такое печальное положение дел Пакт не могло продлиться долго. И оно и не продлилась.       Спешно начатые административные и военные реформы начали давать свои плюсы, а огромная масса не слишком патриотичных, но избытком участвовавших во многочисленных военных конфликтах 31 и 32 века разумных снова надели броню и, взяв винтовки, пошли на передовую. Доминионы по очереди вливались в разгоревшийся не на шутку большой конфликт. Их войска, хоть и не до конца, отбросив прошлые обиды и предрассудки, шли бок о бок на кой-то веки против общего врага. Качество и количество войск Пакт резко увеличилось с каждой неделей. И напротив, такую характеристику нельзя было дать Цитадели, ее пыл борьбы днем со днем ослабевал. Столетия мира изрядно так изнежили общество Пространства Цитадели, и Совет замечательно это осознавал. Троица самых влиятельных разумных в «цивилизованной» галактике, как и их правительства, изначально и не строили программы тотального завоевания и порабощения Пакта. Они планировали в начавшемся кризисе укротить своего новоявленного геополитического соперника, выбив из него значительные экономические и политические уступки.       Следовательно, условию победы после захвата ретрансляторов Шаньси умные головы Цитадели сформулировали так: контроль над самым населенным и промышленно-развитым миром фронтира Пакта, то есть над Клавдием, и отражения неминуемого контрнаступления людского конгломерата. Если бы триумвират с успехом выполнил бы эти два условия, попутно развив успех на второстепенных фронтах Шаньси, Содалина и Нота, то полностью укрепленными позициями война бы перешла в позиционную стадию. А это, свою очередь, великолепный момент, чтобы начать мирные переговоры, где позиции Цитадели многократно выигрышнее, чем у их оппонента. В принципе, до недавнего времени, несмотря на улучшения положения тыла и героизм отдельных дивизий, все шло к позорному для Пакта мирному договору, но тут ситуация коренным образом в одночасье переменилась.       Все же любая война в корне своей крайне непредсказуемая субстанция, а потому кроме численности и выучки войск, а также технологической и промышленной мощности государства вместе актуальности его стратегии и тактики, огромная часть успеха, что образует победу, зиждется на банальной удаче и неудаче. И как известно, фортуна леди ветреная, поэтому спустя шесть месяцев активных боевых действий Пакту просто-напросто повезло. Сразу два стержневых фактора, основанные на удаче, внезапно сошлись воедино, создав прекрасную синергию. Дело тут в том, что конкретно между парными масс-реле в системе Клавдия необычайно маленькое расстояние в обычном космосе – всего-то около пяти лет беспрерывного ускорение в варп-пузыре. Это, конечно же, тоже до абсурда много, а значит непрактично, если говорить об неординарном военном ходе. Тут то истории должен быть настать логический конец, однако вторая часть удачи Пакта состояла в том, что к ним из-за темного космоса внезапно постучались. Мобильная станция «Одиссея», далекая весточка из потерянного дома, появилась на территории Пакта несколько месяцев назад. Оснащенная технологическими чудесами Бриллиантовых Месяцев, он мог сократить свой путь до Клавдия с долгих пяти лет до ничтожных четырех месяцев. Великолепная синергия сверхбыстрых двигателей и на удивления близкой дистанции между парными масс-реле обязано было дать невероятный выхлоп, но вот согласен ли капитан самой «Одиссеи» с ролью тарана?       И да, он был согласен.       Как оказалась, прилив общечеловеческого патриотизма и ксенофобии не чужд даже по идее враждебный к мятежникам имперцам. Отважные исследователи и разведчики его императорского величества были согласны один раз помочь своим идеологическим, но не расовым врагам, разгромив силы ксеносов-оккупантов, что засели на Клавдии. Директорат и команда «Одиссеи» провели напряженные переговоры, в котором родилось это нечестивое с точки зрение многих, полу-теневое соглашение. Фактически именно это соглашение стало тем счастливым билетом, что сделало возможным коренной перелом в первой фазе маятниковой войны.       Инициатива ускользнула с рук Цитадели и перешла к распоряжению Пакта, но надолго ли?       И были ли это к лучшему?