Реабилитация

— Правильно… Ты хорошо вписываешься сюда. Тут так тихо никогда не было. В доме пахнет едой и царит покой… — она закончила с волосами и положила расчёску на столик. — Вписываюсь в криминал? — Ким шикнула от того, что надавила рану на руке, — Может вы и правы. Вся в отца, черт бы его побрал. — Всё намного сложнее. Не стоит вникать… Сора ушла, оставив девушку одну, поскольку до кровати та могла добраться сама. Среди ночи в окно раздался тихий стук. Решетка болталась от ветра открытой, а тёмный силуэт по ту сторону, пытался разглядеть, что происходит внутри. Ночник горел, а девушка определённо была в кровати. Это был Юнги. Стук повторится, но он явно торопился и озирался по сторонам. Ким поморщилась, а после, накрывшись с головой одеялом, взглянула в сторону звука: — А! — она крикнула и дернулась. Решила, что на ее вскрик кто-нибудь придет. Стук, чуть более нервный. Мин ругнулся без звука. — Да что такое?! — она стала присматриваться к окну, но она только видела темный силуэт, — Эй, я не буду самой собой, если не посмотрю страху в глаза. Кюрин встала с кровати и подтащила к себе коляску. Сев в нее, она ни на секунду не сводила глаз с окна. Подъехав к нему, она раскрыла рот: — Боже! Говорила же, что ты дятел! Чего тебя сюда принесло?! — она стала волноваться и озираться по сторонам в комнате, смотря на места камер. Выглянула чуть в окно. Никого на постах не было. — Уходи, здесь опасно, — прошипела Ким, — Не геройствуй, Юнги! —громким шепотом сказала Кюрин. — В смысле не геройствуй? Я ради тебя трех охранников вырубил и по козырьку сюда полз… Давай не дури, вылезай! Сбежала из клиники, потом вообще пропала! Хотела меня козлом выставить? У тебя получилось. Валим отсюда. Потом тебя как следует накажу. — Слышишь, наказатель!.. Или как оно называется? К черту! Я тебя вообще-то искала по всему пансионату! — параллельно с криком лезет в руки к Юнги, — А тебя нигде не было! Тратила на твои поиски время между прочим! Хосок все время подгонял! — Ты давай поменьше ворчи, побольше лапками своими мышкинскими шевели. У нас время не резиновое. Он помог ей перебраться на выступ, а после и двигаться в сторону. Через пару минут они уже стояли на земле. — Так… Теперь валим отсюда. Идти сможешь? — За углом дома послышалась разговоры. — Чёрт… Пересменка — Да я и бежать могу! — девушку всю трусило. Ладно ей достанется, а герою точно прилетит знатно. Смертельно может быть даже. — Вот ты мне как с первого дня не понравился… — А сама за мной в окно… Вижу, как не понравился… — он усмехнулся и потянул девушку за собой к воротам. Не успели они и пару метров пробежать, как раздался выстрел. Юнги замер, сжимая руку девушки, а после виновато улыбнулся и упал на траву. — Девчонку в дом. Этого убрать! — отдал приказ начальник охраны. Сора вышла на шум. — Что тут происходит? — крикнула она. — Юнги… — девушка не отпускала руки молодого человека, — Юнги. Эй! — она трясет его, сидя на траве. Она не успевает прикоснуться к шее, чтобы прощупать пульс. Ее уводят: — Эй-эй! Убейте меня лучше! Слышите?! — ее ноги начали немного двигаться, и даже помогать идти, но вырваться она еще не могла. Она смотрела на тело Юнги до конца, пуская слезы. Первая капля упала на деревянный пол и после была смазана чьим-то ботинком. Ким казалось, что на нее только что наступили. — Суки! Отпустите! Спасите же его… — ее завели в комнату и чуть ли не бросили на пол. Проплакав над просмотром действия за окном, она попыталась встать. У нее получилось. Получилось пройти и до двери. — Сожгу здесь все нахрен! Он еще должен быть жив… — дверь с еле уловимым скрипом отворилась, и девушка на шатающихся ногах вышла в коридор. Здесь никого нет, но где-то слышен голос Сора. Она идет к нему. Надежда умирает последней и Кюрин подходит к Сора. Стоя на двух ногах. Са-мо-сто-я-тель-но. — Тебе не кажется, что это слишком? Она ведь там едва ли не в истерике бьётся… Второй голос принадлежал мужчине, он ответил что-то тихо, неразличимо. — Да… Конечно, но… — возмутилась Сора. Мужчина с чёрными, зализанными назад волосами, поправлял рукава пиджака, стоя спиной к двери. На столе стояла полу пустая бутылка виски, стакан со льдом, лежала чёрная толстовка. В ней был Юнги… Неужели, взял как трофей? — Ах ты, сука! — девушка неумело оттолкнула Сора, будто она не слышала, что та говорила. Она слышала лишь голос мужчины. Она ударила мужчину по лицу, а после зависал, держа руку в воздухе. — Это… Что это? — она обернулась на Сора, все также держа руку навесу. Сора немного согнулась, боясь, что ей тоже прилетит. Ким смотрела то на нее, то на молодого мужчину. — Это что такое, мать вашу за ногу?! — И мне опять прилетело… — Юнги, цокнул недовольно, вытирая подбитую губу. — И за дело! — вставила свои пять копеек Мин. Юнги махнул ей рукой, чтобы пошла прочь и взял стакан со стола, делая глоток. — Ну вот… А то, не могу, не хочу, я никогда не встану. Даже не думал, что по мне так рыдать будешь… Признаюсь, впечатлен. И как? Ножки держат? Ким недолго хлопала ресницами. Она накинулась на парня и стала его душить. — Столько есть обзывательств в мире, но «дятел» создано именно для тебя! — после хрипов, она обняла парня. — Что ты там спросил? — она стала целовать его в лоб, переходя к щекам. Юнги посмеялся, а после притянул девушку к себе за талию. — Говорю, спать одному, смотря на то, как спишь ты, совсем не то. Надоело ждать и наблюдать со стороны, моё самое дорогое в мире лекарство от бессонницы… Ты теперь ходишь. Так что намного лучше меня. Ты можешь уйти или остаться. Решать тебе. Кюрин взглянула вниз и поняла, что она стоит. Ровно. — Юнги, я… — она вскинула брови, а после прикрыла рот от удивления. Она так была увлечена тем, чтобы спасти Мина, что и не заметила, что стоит так, как стояла до трагедии. До нее быстро дошло, что Юнги убил ее отца, что он сделал ее калекой. Но ее отец разрешил это сделать. Никакой злости и обиды на человека не было. Только лишь сердечки у ее головы витали. — Остаюсь здесь. Теперь я буду тебя лечить, лекарь недоделанный. — А я-то уже думал, связывать тебя или нет. Разве я не актёр от бога? Вах, было так непросто лежать на траве столько времени! — он наиграно изобразил расстройство, а после поцеловал её в губы. Руки мужчины скользнули на её бедра, а после девушка была усажена на столешницу. — Я тебя выебу… — прошептал он в её губы, тяжело дыша. — Ты, наверное, хотела услышать «ты мне нравишься» да? Не дождёшься. Ты мне не нравишься… — он усмехнулся, окинул её личико взглядом, смотря на то, как у той лицо меняется на растерянное и даже напуганное, а после договаривает: — Я в тебя пиздец как влюбился, мышка… Девушка впилась в его губы и посмеялась, прикусывая нижнюю. Она стала целовать его шею, оставляя засосы. Рука не спускалась вниз, нащупывая пуговицы рубашки. Не вытерпев того, что не видит ничего, кроме лица Юнги, она двумя руками рвет на нем рубашку. Пуговицы летят со звуком на пол, а следом и слетает рубашка. Одна рука гладит грудь, другая спускается к пряжке ремня. Она ловко справляется с ремнем, а после спускает брюки. Девушка съезжает вниз, глядя полными пошлостью глазами на Мина. — Первая процедура, — девушка сладко рассмеялась, а после умело взяла в рот его член. Несколько медленных движений языком, сменились на более грубые. Она брала его весь, словно леденец, который запрещали брать. Юнги нравилась её резкая перемена. Ночами он столько гадал и терзал себя мыслями о том, что она просто уйдёт, ударит, накричит на него и он её больше не увидит, не добровольно. Но она здесь, она перед ним, стоит на коленях и делает ему приятное. Он запрокидывает голову назад от удовольствия, опирается одной рукой о стол, а после, не сдержав порыва, делает толчок ей на встречу, едва ли тихо проскулив. — Детка… Не будь так напориста, или придётся тебя накормить… Ким вытерла губы рукой и залезла на стол, расставляя ноги. — Не сегодня, — она стала расстёгивать молнию джинсов. — Кто-то собирался наказать? Наверное, это не ты был, — Кюрин театрально махнула рукой и выпятила нижнюю губу. Снова эта усмешка. Он тянет ее за ногу на себя, стаскивая со стола, а после разворачивает спиной к себе. Прижав девушку грудью к столешнице, он стянул с неё белье и резким толчком заполнил её собой. Раздался пошлый шлепок, а на её ягодице красовался след от его руки. Ким стонала и держалась руками за край стола, качаясь вместе с ним. Выгибаясь в спине, она только делала себе лучше. Старалась двигаться в такт, насаживаясь на член до основания. Шлепки становились громче, а стоны стали звучать чаще. Девушка вот-вот содрогнется в оргазме. Здесь все было иначе, не украдкой, боясь быть пойманными, можно было позволять многое. Снова шлепок, снова он врезается в неё и так до тех пор, пока не чувствует, как внутри все начинает пульсировать, сжимая его член. Как она цепляется в столешницу руками, не зная куда себя деть от этой волны. Мин надавливает ей на спину, делает несколько грубых толчков и заполняет её своим нутром, в этот раз даже не думая дать ей поблажку. — Рано… Говорить о любви… Но походу я без тебя жить не смогу, — Ким развернулась к Юнги лицом и взялась за его щеки. — Теперь будь готов меня терпеть, — Кюрин чмокнула в губы Юнги и посмотрела вниз. — Подай джинсы, пожалуйста. Ноги онемели. Он усмехнулся, а после накинул ей на плечи свою рубашку. — Так ходи… Тебе больше идёт… — произнёс он и потрепал её по волосам. Взяв стакан из-под напитка, тот плеснул себе ещё и выпил. После налил снова и протянул ей. В этот раз последовательность поменялась. Что Юнги сделал с теми людьми, сломавшими ей ноги? Сначала сломал им их, а после пристрелил, ровно, как и её отца. Поэтому его не было в клинике. Приехав в пансионат, чтобы забрать свои документы, он видел Чон Хосока, что взял себе на целый месяц ночных дежурств. Развлекался с молодыми медсестрами, напрочь забыв о девушке, который клялся в чувствах. — Тебя обижать нельзя… Никому… Только моя, — произнёс он, будто сам себе. Кюрин сладко улыбнулась и потянулась к молодому человеку, чтобы заключить его в объятья. — Только твоя, Мин, — улыбнулась ещё шире и взглянула на часы, — Пора спать. Девушка спустилась со стола и все же нагнулась за нижней частью одежды. Натянув на себя джинсы, она подошла со спины к Мину. — Теперь пойдем тебя лечить. Она схватила его за руку и повела по знакомому пути. Снова та спальня, снова эта большая кровать с мягким бельём, но теперь на нем уже эти двое. Они обнажены, ласкаются друг с другом, он что-то шепчет ей на ушко, а она смеётся. — Кюрин… Сама сказала спать, а сама не спишь! — возмутился Юнги, уложив её к себе на грудь. — Болтушка… Мне нравится, когда ты такая искренняя. С тобой… Хорошо. Без обмана. — Все, молчу-молчу, — перевернулась набок и накрылась простынёй и прикрыла глаза. Почувствовала руку на себе и улыбнулась. — Дочь бандита и мафиози… Это такой сюр, — хихикнула и прижалась ближе. — А если подумать хорошенько… Может поменяешь себе социальный статус? — он погладил её кожу, довольный тем, что придумал это: — Как насчёт того, чтобы доказать искренность своих слов и… Ну не знаю… Допустим, вы и за меня замуж? Ким повернулась, кряхтя на другой бок, чтобы посмотреть на Юнги. Он был достаточно серьёзен. — Наша реабилитация зашла не туда, — Кюрин рассмеялась. Юнги приподнимается в постели, тянется до брюк на полу и что-то достаёт оттуда. Улегшись обратно, Мин берет ручку девушки в свою, а после натягивает на пальчик колечко. Романтик из вас так себе Мин Юнги. — Ну, считай, окольцевал… — он тихо посмеялся.