Один день из жизни Андрея Нестерова

Уже с самого утра Андрей ощутил острое нежелание идти в школу. Что там делать-то? По английскому самостоятельная, по литературе стих спросят, а если ещё всплывёт недавняя история с ножичками, классуха точно напишет гадостей в дневник. Андрей подозревал, что папе эта история забавной не покажется, а значит, есть риск нарваться на ремень. Ремня Андрею уж точно не хотелось, поэтому он украдкой вытащил из письменного стола канцелярский клей, уединился с ним в туалете и тщательно закапал себе в обе ноздри. Эффект был мгновенным, духовышибательным и даже рыдательным, но Андрей сказал себе, что это ничто по сравнению с поркой, и закусил край майки, чтобы перетерпеть неприятные ощущения. Вскоре буря улеглась, оставив только красноглазие, слёзы и обилие соплей — в общем, ровно то, на что Андрей и рассчитывал. Он вернулся в комнату, стащил с кровати одеяло, замотался в него, состроил жалобное лицо и потащился на кухню. — Мам, есть что-нибудь от простуды? — хрипло спросил он. Мама обернулась и ахнула. — И от головы, — слабым голосом добавил Андрей и шмыгнул носом. — И я завтракать не буду, мне глотать больно. Я лучше сразу в школу… — В какую школу? — воскликнула мама, и тут Андрей осторожно ввернул самый опасный козырь: — Мам, ну мне надо, самостоялка сегодня. — С ума сошёл? Сиди дома, нечего мне тут, — твёрдо сказала мама. — А как я… — начал Андрей и умолк, закашлялся. — Шагом марш в постель. И на брата не дыши, заразишь. Андрей понуро кивнул, шмыгнул носом ещё раз и поплёлся в комнату. Он устроился в кровати, поплотнее закутавшись в одеяло, во-первых, чтобы создать иллюзию жара, а во-вторых, чтобы не выдать своей радости. Мама растолкала Макса, принесла Андрею чаю с малиной и мятных леденцов, а ещё заставила надеть носки с горчицей. Андрей стоически вытерпел носки, чуть отпил чай, а к леденцам не притронулся, шепнул: — Я потом, очень горло болит. Едва мама вышла, он сунул один из леденцов в рот и снова спрятался под одеяло. На кухне болтало о чём-то своём радио, ныл о ненужности школы Макс, ворчала мама. Наконец на кухню вышел папа, сдержанно пообещал Максу ремня, и на этом нытьё закончилось. Андрей разочарованно выдохнул, но тут же напомнил себе, что глупо было бы сидеть и ждать от жизни подарков. Хочешь — заработай. Пока все, кому не хватило ума сказаться больными, собирались по делам, Андрей лениво размышлял о том, как бы устроить брату порку. В принципе Макс ему даже не слишком докучал в последнее время, поэтому план разрабатывался скорее из любви к искусству, чем для восстановления справедливости. В комнату заглянул папа, и Андрей забеспокоился: вдруг его раскусили? Но папа только тронул его лоб тёплой ладонью и велел: — Не болей. Вслед за ним в комнату сунулась мама, пообещала отпроситься с работы пораньше. — Не торопись, — слабым голосом сказал Андрей, — я как-нибудь сам справлюсь. Как только дверь закрылась, Андрей сбросил с себя ненавистные горчичные носки, оделся, прошмыгнул на кухню, наскоро смёл несколько бутербродов с повидлом и отправился бродить. Для начала он зайцем проехал на автобусе до заброшенного парка аттракционов, послонялся там, палкой сшибая бурьяны, влез на ржавое колесо обозрения — и придумал. Не порку, конечно, но кое-что даже лучше. Окрылённый своей находчивостью, Андрей спрыгнул вниз, чудом миновав кучу битого стекла и страшную гнутую арматурину, и шмыгнул носом. Последствия клеевой терапии уже почти прошли, но недавняя повышенная сопливость ещё давала о себе знать. Андрей вприпрыжку зашагал по заросшей дорожке, наслаждаясь свободой. Он понимал, что отец его выдерет на много лет вперёд, если узнает про враньё и про парк, но понимал также, что отец ни за что не узнает. Это порождало в душе пьянящее чувство превосходства. Андрей снова всех перехитрил, снова остался в выигрыше! Впрочем, парк ему скоро наскучил. Душа требовала чего-нибудь эдакого, чтобы не только доставить радость себе, но и сделать гадость кому-нибудь другому. Андрей подобрал несколько сверкающих кусочков кварца и отправился домой. У Макса как раз скоро закончатся уроки, а значит, можно будет привести в исполнение свой коварный план. Дома Андрей старательно отмыл камешки от пыли, разложил их на старом полиэтиленовом пакете и равномерно полил зелёнкой. Самым сложным было самому не обляпаться, но Андрей всё продумал и поворачивал камни вилкой, а не руками. Ну, осталась небольшая зелёная отметина на губе, потому что пробку выдернул зубами, ну и что? Зато камешки вышли вполне ничего себе, когда подсохли. Андрей бережно переложил их в коробку из-под конфет, и получилось совсем замечательно: по камешку в каждой ячейке, будто изумруды на бархатной подставке. Конечно, бархат надо додумать, но это же мелочи! Когда из школы притащился идиотский Макс, Андрей уже смотрел мультики, на всякий случай повязав горло шарфом. — Болеешь? — с интересом спросил Макс. И тут же, без паузы: — Какая серия? А мне штампик с котиком поставили за ведение тетради! А когда мама придёт? — А спорим, ты трус и неженка? — лениво сказал Андрей, и Макс тут же взбеленился: — Неправда! — А слабо доказать? — так же лениво продолжил Андрей. — Не слабо, не слабо! Макс уже чуть не ревел, и Андрей брезгливо фыркнул. — Если ты не трус, напихай себе крапивы в трусы, — сказал он. — А спереду или сзади? — деловито спросил Макс. Андрей, которому такое разнообразие даже не пришло в голову, решил не жадничать и великодушно разрешил: — Сзади. — Я чё, дурак — забесплатно крапиву в трусы накладывать? — запоздало возмутился Макс. — Если наложишь, я тебе изумруд дам, — сказал Андрей, скучающе изучая свои чистые и аккуратно подстриженные ногти. — Врёшь! — воскликнул Макс. — Да как хочешь, — пожал плечами Андрей и ехидно протянул: — Неженка! — Я не неженка! — топнул ногой Макс. — И нету у тебя никаких брильянтов, не ври. — Изумрудов, тупица, — ответил Андрей и жестом фокусника вынул из-под дивана конфетную коробку. — А это что, по-твоему? Безмозглый Макс купился сразу же, даже не спросил, откуда такое богатство. Запрыгал от радости, засуетился, вопрошая, где бы взять крапиву, чтобы поскорей разбогатеть. — Да возле подъезда её полно, — фыркнул Андрей. — Иди нарви. — Давай вместе! — потребовал Макс, но Андрей величаво качнул головой: — Я болею, не видишь? — А, ну да, — серьёзно откликнулся Макс. — Ну, ладно, я тогда сам. И он действительно спустился во двор и вернулся грустный, держа в изжаленных руках пучок крапивы. — А давай я уже как будто засунул? — предложил он, но Андрей твёрдо помотал головой: — Без жульничества! И Макс, этот безмозглый недомерок, взял и затолкал себе в трусы крапиву, обливаясь слезами и твердя: — Ну и смотри, видишь, я не трус! Я выиграл! Я не трус! — Ты не трус, — кивнул Андрей, давясь смехом. — Ты дебил! Обманули дурака на четыре кулака! Он швырнул брату перемазанные зелёнкой камни. Ох, что тут началось! Макс наконец-то разглядел подлог, заревел, кинулся вытаскивать крапиву, потом полез остужаться под холодный душ, потом прибежал весь мокрый, выкрикнул мстительно: — Я всё папе расскажу! — Рассказывай, ты же дурак, — философски пожал плечами Андрей. — Он тебя налупит, — зло пообещал Макс, и Андрей снова пожал плечами: — И тебя тоже. Скажет, свои мозги надо иметь. Меня-то ладно, просто ремнём, а тебя ещё поверх крапивы. Макс сердито распинал злополучные камни и ушёл в задумчивости, а Андрей вдруг усомнился в гениальности своего плана. А вдруг Макс его всё же сдаст? Либо понадеется на папино снисхождение, либо решит от злости потопить обоих. Вон он какой надутый! После недолгих колебаний Андрей наскоро настрочил записку: «Мне стало полудше, пошол к Васильеву за домашкой». Подумал, исправил «полудше» на «полутше», положил записку на стол и сбежал, наскоро одевшись. Опыт подсказывал, что в ложь нужно примешивать как можно больше правды, поэтому Андрей действительно пошёл к Васильеву, но домашку, разумеется, спрашивать не стал, а напросился поиграть в приставку. Васильев, хоть и лох, был щедрый, угостил ещё и бутербродами с колбасой. Правда, колбаса оказалась так себе, один жир. Андрей аккуратно его выколупывал и складывал на край журнального стола, когда к Васильеву заявились соседи, придурковатые близнецы Евсеевы. Пришлось подвинуться и делиться бутербродами. Пока Андрей соображал, как бы вытурить незваных гостей, в квартиру ввалилась их мать. Андрей решил было, что его молитвы услышаны, но Евсеевская мать объявила: — Мальчики, тут Стасик пришёл. Вы играйте пока, а я блинов нажарю. И втолкнула в комнату ещё одного пацана! «Мёдом им тут намазано, что ли», — возмутился про себя Андрей, а вслух сказал: — О, а вы ж все тут живёте, да? — Кроме него, — ответил один из Евсеевых и кивнул на придурковатого Стасика. — А слышали про пацана, которого лифтом раздавило? — с азартом спросил Андрей. Воображение уже работало на всю катушку, новое приключение маячило на горизонте и обещало быть намного шедевральнее, чем какая-то детская выходка с крапивой.