Он лишь человек

      Дело близилось к девяти часам вечера. Старшекурсники лениво разбредались по замку. Хмурое осеннее небо заволакивало тучами, намереваясь рассыпать по двору первые снежинки. Некоторые студенты предпочитали принять душ и отправиться в постель, иные искали свиданий, нагло шастая по своим делам мимо учительской. Речь директора не произвела должного эффекта, и даже упоминание нового друга школы — мсье Прежана, который ждал лучших учеников выпуска в своем университете — никак не сыграло роли.       Гермиона не собиралась возвращаться в замок. Поток меланхоличных мыслей вёл её к облаку непроглядного тумана над чёрным озером, седого и мокрого. Даже макушки деревьев спрятались за паутиной созданной им, а мысли все крутились, размножались и больно отдавались в глухом сердце. Мыслепуты уже начали свою работу…       — Мисс Грейнджер, что вы знаете о сиренах? — приглядевшись, волшебница увидела, что предмет её невесёлых размышлений стоял спиной к берегу, смотря на белые рваные края тумана, думая о чём-то своём. Ну почему они всё время сталкиваются?       — Может, все-таки о русалках? — переспросила она, сдаваясь, но ответ не получила. Конечно, когда Северус Снейп спрашивал, он выражался крайне точно и понятно, дополнительных вопросов быть не могло, — ну, пожалуй, что их никто не видел за пределами Ионического моря… Или Средиземного…       Северус Снейп продолжал хранить молчание. Она сделала пару шагов к темной фигуре.       — …Что сирен массово истребляли в прошлом веке и что есть кладбище у острова Крита, названное Сотня, потому что, согласно подсчёту, именно столько маги истребили существ.       Она оказалась подле него, вновь ощущая трепет от его присутствия, и также уставилась на ледяную гладь воды. Мужчина хмыкнул:       — Занятно, я не знал про кладбище. Где вы это прочитали?       Такой зельевар очень не нравился Гермионе. Он не двигался, заложив руки за спину, и, как загипнотизированный, глядел на воду, которую не скрывало белое облако. Девушка оценивала его состояние, все ещё не понимая, как после недавнего инцидента она должна себя вести. Затем обошла профессора, встав перед ним так, что набегающие крошечные волны касались пяток её школьных туфель.       Мужчина медленно опустил взгляд, чтобы посмотреть на гриффиндорку, едва приподнял бровь в знак вопроса:       — После первого урока зельеварения с вами в этом году я пошла в запретную секцию, — она внимательно разглядывала его лицо, задрав голову, — книга Б. Амстронга, называется «Преступления 20 века».       Снейп не отреагировал.       — Вы какой-то другой.       Едва заметная улыбка, больше похожая на усмешку, пробежала по его губам:       — Какой же?       — Не знаю, спокойный… Мертвецки спокойный.       — Занятно, что вы выбрали именно этот эпитет, — хмыкнул он, — хочу уточнить, какой я должен быть, чтобы удовлетворить ваши требования? Орать на вас, тащить за руку к директорскому кабинету?       Ведьма сложила руки на груди.       — Будьте собой, сэр. Просто будьте собой.       Зельевар вновь посмотрел вдаль, затем разомкнул сухие губы:       — О сиренах вы не сказали главное: это чертовски умные твари, которые обладают мощными чарами. Стоит мужчине появиться около воды, пленяющая песня, а затем последний поцелуй вводят его в транс.       — Транс?       — Не может думать ни о чем, кроме влечения к голой женщине, что манит его в воду. Желание коснуться, подойти ближе, поцеловать, — он мельком взглянул на её кудрявую макушку, — а затем они утаскивают представителя мужского пола в воду и съедают.       Гермиона поморщилась, выхаживая вдоль кромки воды.       — А что они делают с женщинами? А есть способ избежать чар? Чары похожи на Империо?       — Почитайте, — он вдруг вздрогнул, сбрасывая оцепенение, — уже поздно, возвращайтесь в замок.       — Почему вы себя так ведёте? — любопытство и обида сломили заслон нейтральной беседы, вызвав у Гермионы волну возмущения, — я имею право требовать объяснений!       Мужчина планировал развернуться и уйти, но прохладная женская рука схватила его за запястье.       — Даже не пытайтесь сбежать. У вас нет права снова сбегать от меня! Вы слишком много о себе возомнили, Северус Снейп, если думаете, что можно показать мне воспоминания, а потом игнорировать. Мы с вами связаны, как бы вы не отрицали!       Пока Гермиона распиналась перед профессором, он, как загипнотизированный, смотрел на её холодные пальцы, сжавшиеся вокруг его запястья. Ткань сюртука, словно посмеиваясь, вновь ограждая их друг от друга.       — Я вам ничего не должен, мисс Грейнджер. Держитесь от меня подальше.       Она вновь его не отпустила.       — Хорошо, раз вы так этого хотите! — Гермиона со слезами на глазах запустила руку во внутренний карман мантии — Тогда примите прощальный подарок.       Думать о том, что весь семестр она сама себе придумывала симпатию, возникшую между ними, а себя даже докрутила до состояния влюблённости, было очень больно. Неужели, она попала в 97% молодых людей, школьная любовь которых разбивается о реальность? Внутри, точно разбитое зеркало, блестели осколки надежд, а нестерпимая боль сдирала кожу с каждого сантиметра души.       Вот так-то мой свет, вот так-то.       Из нагрудного кармана в её руке появился чёрный блестящий камень. Снейп прекрасно знал ценность этого предмета, принадлежащего семье Даров Смерти. В лучшие годы о нём было слишком много мечт и терзаний. Но его глаза буравили не злосчастный кусок минерала, а заполонившие глаза Гермионы слёзы. Чего стоило ему держать себя в руках, знает только Мерлин.       Она вложила в безвольно висящую вдоль тела руку Воскрешающий камень, а затем сделала шаг назад.       — Надеюсь, с его помощью вы сможете увидеть ту, что вам по-настоящему дорога.       А затем, она ушла, оставив профессора затеряться в тумане. Тёмный, задумчивый, совершенно разбитый, он взглянул на блестящий предмет в руке и, не раздумывая, со злостью запустил его в Чёрное озеро, но грффиндорка об этом, конечно, не знала.       Она бежала в гостиную, отдавая слезы ветру. Дело близилось к ночи, почти зимняя непроглядная темень сгущалась вокруг башен. Недобросовестные студенты уже разбрелись по спальням, даже не подготовившись к завтрашним занятиям. Факультет переживал не лучшие времена, срываясь на учителей, прогуливая лекции и пассивно относясь к внеклассным занятиям в виде украшения зала к Рождеству или клубу слизней.       «Потерянное поколение» — пожимали плечами профессора, словно для них ужасы той весны были лишь неприятным сном. Однако, каждый сходил с ума по своему, ударяясь в квиддич, сваливаясь в непомерное поглощение еды или даже принимая на веру всё статьи «Придиры». Луна была как никогда популярной.       Гарри сегодня, как и всегда, рвал жилы на тренировке с большим усердием, но не от фанатичной тяги к игре, а скорее от попытки сделать жизнь настоящей, продолжить жить. Но даже изнеможённый и уставший он дождался подругу в гостиной, вяло уставившись в камин.       Гермиона тихо присела рядом, положив сумку на пол. Глаза вновь были красные от слёз, отчего у Поттера мгновенно сжались кулаки. Она чувствовала, как от друга пахнет чистотой и ягодным шампунем. Трогательная щетина грозилась перерасти в бороду. Шрам на лбу стал глубже. Друг было собрался заговорить, едва разжимая зубы от злости на Снейпа (сомнений быть не могло, он снова натворил дел), но Гермиона выпалила:       — Прежде, чем ты что-то скажешь, ты должен знать, что Луна нашла воскрешающий камень в лесу и хотела передать тебе, но я отдала его Снейпу.       — Я даже знать не хочу, — спокойно отозвался он, взъерошив мокрую чёлку.       — Прости, Гарри. Я создаю много проблем в последнее время.       — То, что ты разозлилась из-за смерти Рона, это нормально. Я знаю, что ты не поймёшь этого никогда, но так было верно, поверь, я не пожалел об этом ни на секунду, — Гарри вдруг посмотрел прямо в карие глаза, — к тому же, выживи Рон, а не ты, Снейп с ним вряд ли смог бы иметь долгие задушевные беседы в классе зельеварения.       Девушка опустила голову. Она совершенно запуталась, но единственной мыслью было, что нужно слушать Гарри, он во всём прав.       — А по поводу камня — я им воспользовался до битвы. К тому же, не уверен, что он до сих пор работает. Так что ерунда, не переживай. Слышишь, Гермиона, не переживай? Почему ты плачешь?       — Ты так спокоен и рассудителен, что мне стыдно за себя. Прости… я…он…прости…       Всхлипы понемногу прекращались, когда стрелка часов подползала к одиннадцати. Давая девушке время выплакаться, друг поглаживал её по плечу: что делать дальше, он не знал.       — Что он сделал? — сквозь зубы, ненавидя Снейпа всей душой, спросил Гарри. Кулаки мгновенно зачесались.       — Мы поговорили, — рвано дыша прошептала девушка, — он сказал, чтобы я от него отстала.       Ведьма вновь зарыдала. Физически ощущалось, что маленький сосуд её тела заполняла боль: она плескалась в глазах, читалась в движениях, въедалась в кожу.       — Он не тот, кто тебе нужен, — Гарри крепче прижал к себе подругу, — теперь ты видишь? Тот, кто любит, не причинил бы боли, Гермиона. Прости, но я рад, что всё закончилось. Снейп не умеет чувствовать, его удел — это призраки и сожаления. А ты обязательно найдёшь себе умного и смышлёного парня. И все у тебя будет хорошо, слышишь?       — Да… Да…