Он лишь человек

      — Ты вчера клялся мне, что между тобой и мисс Грейнджер ничего нет, — Минерва, следующая за профессором на четырёх мягких лапах, приняла человеческий облик. Она шла за ним от школы около десяти минут, гневно сверкая круглыми кошачьими глазами. Наблюдения были печальными и совершенно не удовлетворяющими устав школы: сначала профессор Снейп слонялся по замку, поглядывая на кусок пергамента с картой, а затем и вовсе вышел во двор, откуда направился в Хогсмит. Директор сразу почуяла нарушение правил и отправилась следом, чтобы поймать Северуса на месте преступления       — Так и есть, — буркнул он, пытаясь развязать платок на шее: шрам нестерпимо горел, вот-вот грозясь разлиться кровью, — незачем за мной следить, Минерва.       — Северус, — она пошла немного быстрее, преградив тому путь, — тогда как ты объяснишь свой неожиданный поход в деревню?       — Это моё. Личное. Дело. — отрезал он, обходя старуху.       — Я тебя предупреждала. Неоднократно за этот год я тебя предупреждала, чтобы ты держал себя в руках! Но ты продолжаешь вести себя, как голодный книзл, бегающий вокруг сметаны!       — Кто бы говорил, Минерва, — он изобразил руками кошачьи уши, — Твои материнские наклонности не удовлетворяет присмотр за целым проблемным факультетом? Сочувствую, но поддаваться тебе не буду. Мне претит, что ты считаешь меня мальчишкой, оставленным тебе для присмотра.       — Ты не понимаешь, что тебе грозит… что нам грозит, узнай Министерство о том, что ты на цыпочках бегаешь за студенткой! Я стара, но не слепа, профессор, и мне не нужны проблемы.       — Нет, это ты не понимаешь, что тебе грозит, если не отстанешь от меня! — рявкнул он и помчался по дороге в Хогсмит, словно летучая мышь, на крыльях чёрной мантии.       Минерва тяжело вздохнула и прикрыла глаза.       Она знала Северуса с 11 лет. Хотя нет, не знала. Со стороны он казался хмурым, неразговорчивым и едким до слез в глазах, но она не чувствовала от него опасности. Лишь единожды испытав сомнение, она корила себя всю оставшуюся жизнь за то, что назвала его трусом и поверила в его преданность Темному Лорду.       С ним невозможно было разговаривать дольше трёх минут, но он часто ронял остроумные комментарии, никогда не подводил с учебными планами и был предан школе. Разве могла она его осуждать за то, что он хотел человеческих отношений? Минерва задумалась. Да, пожалуй, эмпатичная и чертовски умная мисс Грейнджер отнеслась к нему единожды по-человечески и за это заслужила его преданность.       Но между ними слишком много НО.       — Прости, Северус, но не в мою смену, — уставшая МакГонагалл пошла следом за коллегой, в сторону деревушки.       Тем временем компания из её подопечных, состоящая из Полумны, Невилла, Гарри с Джинни и Гермионы, весело проводила время за одним из столиков Трёх Метел. Привычная атмосфера размеренной суеты и воздух в хмеле, энергичная мадам Размерта и толпа студентов, из-за которой не протолкнуться за сливочным пивом — придавали жизни краски.       Пока Невилл пытался пробраться к стойке, ребята коротали время за наблюдением за карликовым пушистиком Полумны. Он смешно перекатывался по столу, издавая ни с чем несравнимое урчание.       — Ворсик любит, когда жарко или душно, как здесь, — пояснила блондинка, — а ещё есть всё подряд.       — Это правда, они грызут всё, что плохо лежит, — Джинни погладила существо кончиками пальцев, — мой Арни съел мамино средство для посуды и покинул нас. Тогда близнецы увидели, как я расстроилась, и прикупили в свой магазинчик с дюжину похожих.       — О, кажется я помню Арнольда! Видела в поезде, — закивала Полумна, — ему очень подходило его имя.       — Да, жаль, что с ним такое произошло, — по лицу рыжей девушки пробежала тень, но потом она подняла ясные глаза и улыбнулась, указывая пальцем на стойку, — кажется, малыша-Нева совсем задавили. Нагайноубийцы в нашем пабе не в почете, выходит.       — Как и министерские стервятники, — Гарри махнул головой в сторону одиноко сидящего в углу Джона Долиша, равнодушно потягивающего напиток. Он подпер рукой голову, лениво облизывая тонкие губы: вероятно, сладкий осадок от плескающейся в большом стакане жидкости, был ему приятен.       Гермиона, чувствующая себя как выдавленный тюбик из-под зубной пасты, лишь бросила короткий взгляд на мужчину. Она горько плакала всю ночь, закусив кулак до маленьких шрамов на костяшках, а утром была неосторожно поймана Гарри за руку, чтобы оказаться в гуще событий. Он, видимо, дал указания не расспрашивать её о чем-либо, только поддерживать и веселить, потому что любопытная Джинни только и успевала прикусывать себе язык, а проницательная Полумна старалась не останавливать на подруге взгляд дольше двух секунд.       — Кажется, он скучает, — подметила Лавгут.       — Еще бы, неделька выдалась без нарушений дисциплины.       — А как же та ночь, когда…       — Нет, Джинни, — Гарри стал пунцовым, кладя руку на аккуратные пальцы своей девушки, — не нужно об этом, как говорит Макгонагалл, «инциденте».       Рыжая девушка положила подбородок на плечо Гарри, откровенно заигрывая. Тот, конечно, не мог не поддаться сладкому поцелую, что так смутил подходящего с напитками Невилла.       Теперь, когда Гермиона остро чувствовала, что её лишили кого-то важного, она больше не могла спокойно реагировать на «сладкую парочку»: она тяжело выдохнула, встала с места и направилась к столу Долиша, без объяснений, заставив друзей стушеваться и посылать молчаливые вопросы ей в спину.       Гриффиндорка присела на стул без приглашения. Джон коротко оглядел её опухшее от вчерашних слёз лицо и молча пододвинул список напитков, предлагая ей сделать заказ.       — Слабоватый выбор для твоего вида, — донеслось до неё после того, как на столе появилась медовуха, — Гермиона Грейнджер.       Джон Долиш потягивал янтарную жидкость, явно маясь от безделья, но пьяным не выглядел. Лишь предельная скука плескалась в его взгляде вместе с льющимся из небольшого окна светом. Мужчина был свеж и опрятен и разговаривал довольно связно.       — Когда мы встретились первый раз, вы уже знали моё имя. Откуда? — едва слышный вопрос донёсся до уха, — вряд ли вы запомнили наши короткие взаимодействия в Хогвартсе, мистер Долиш.       — А, меня предупреждали, что ты любишь задавать вопросы. Ответ простой: ты смотришь на Министерство со всех газет, твое имя не знает только слепой. Но неплохая попытка завязать разговор, — он сделал глоток из своего стакана.       — Я помню, что не видела вас на битве, однако вы не в Азкабане, а все ещё на службе в Министерстве. Почему?       — Хорошо, я сыграю в эту игру с тобой, но только потому, что мой компаньон меня подвёл, а мне скучно, — он хмыкнул, — я, и правда, не был на битве. Кстати, моя жена ушла от меня после того, как миссис Лонгботтом отправила меня на отдых в Мунго. Сказала, что я посредственный трус и что она жалеет, что связалась со мной девять лет назад.       — Сочувствую вам, — сказано безразлично.       — Не нужно меня осуждать. Я был в мясорубке еще до войны и побольше тебя смертей видел. Когда Реддл воскрес, его сторонники не щадили никого: ни детей, ни стариков, ни женщин. В один из первых рейдов они сожгли заживо бедную маггловскую семью, но никто из мракоборцев не сдвинулся с места, боясь, что нас ждёт та же участь, — он скривился от горького напитка, — а эти бедные Стоуны, которые прятались по подвалам, но в итоге на глазах Кенни с его сына спустили шкуру, а жену замучили в пытках? Грязное это дело, грязное.       — Но почему никто не помешал? — пусть сердце Гермионы и было пустым, но рефлексы оставались прежними. При упоминании об убийствах магглорожденных, кулаки непроизвольно сжимались, а в глазах разгоралось пламя.       — Приказ Министра, — Джон горько оскалился, смотря на столешницу, а потом перевёл взгляд на ведьму, — ты хоть раз задумывалась, какую мясорубку видят Мракоборцы? Ты думала, что парочка проклятий за спиной Дамбодра, которые вам с Поттером достались, и есть «ужасная война»? Ты её и не видела толком.       Гермиона молча засучила рукав, показав мужчине раздражённую кожу, буквы на которой светились белыми отметинами.       — Это их оборотень постарался?       — Нет, Беллатриса.       — Потому что женщине не место на войне. Не место.       Они вместе погоревали о прошедшем, пропустив несколько стаканов и упиваясь беспомощностью. Пустота одолевала изнутри, а Долиш продолжал и продолжал бросать монеты в пустующие емкости. Дело близилось к шести вечера, когда Гарри с Джинни осмелились прервать «дружеские» беседы и позвать Гермиону с собой обратно в замок.       — Хорошо, я только найду уборную.       Следующее, что она помнила — это чужая рука закрывшая ей рот. Но ведьма не растерялась и, что было сил, укусила нападавшего. Тот зашипел и отнял руку, а девушка ловко вывернулась из хватки, развернувшись к нему лицом.       — Профессор? — удивилась она, пошатнувшись, — что вы делаете?       — И это вместо извинений? Вы мне ладонь едва не откусили, — в блёклом свету, что лился из окна таверны, он рассмотрел красный след острых зубов, что едва не лишили его плоти. Гермиона бросила взгляд на кожу, но не пожалела: пусть ему тоже будет больно.       — Что вы хотели?       — Сэр.       — Сэр.       Снейп немного замялся, потеряв интерес к руке. Он заложил обе за спину и выпрямился, тут же став выше Гермионы голову. Не глядя ей в глаза, щупая стену взглядом, он негромко, но едко произнёс:       — Долиш не лучшая компания для вас.       — Не нужно этого, — она развязно сложила руки на груди, поражаясь его трусости. Он не только отрицал возникшую между ними связь, но и не мог её отпустить. Он боялся смотреть ей в глаза, это очевидно, боялся прямо сказать, что ревнует. Отелло мог лишь шипеть на каждом углу о том, как она глупо себя разменяла, следить издалека и заниматься самобичеванием.       Гермиона знала, с кем связывалась. Конечно, знала. Этот человек много лет любил мёртвую женщину, врал двум сильнейшим в лицо и взваливал на себя обязательства по безопасности Гарри. Она знала это и принимала, поэтому спокойно пояснила, что если он решил, что нужно держаться подальше, то не стоит заново запускать механизм — в конце концов, Гарри ещё в школе. Можно и дальше наблюдать за его благополучием.       — К черту Поттера! — он схватил её за плечи и обнял, положив подбородок на её кудрявую макушку. Запах её парфюма щекотал внутренние сомнения и чувства, — Долиш трус и весьма слабоват в Чарах. Он вам не ровня.       Гермиона отшатнулась от него. — Я думала вы пришли сказать, что были не правы, а вы! Я буду общаться с тем, с кем посчитаю нужным. А вы как собака на сене, сэр!       — Я пришел, чтобы…       — Профессор Снейп, мисс Грейнджер, — донесся до них строгий голос директора, — я прошу вас немедленно разойтись, иначе мы продолжим разговор в моем кабинете.       Никто не шелохнулся.       — Я сказала немедленно разойтись!