Он лишь человек

      Вымокшая до нитки, дрожащая от страха девушка, заправила прядь мокрых волос за ухо. У неё совершенно не вязались отношения с водой в этом году.       Под старый, сухой смех излишне загорелого лодочника она сжалась в комочек, исподлобья посматривая на невозмутимого Снейпа. Он о чём-то размышлял, не обращая внимания на окружающих. Гермиона почти сорвала ему операцию.       — Сэр, почему пение Сирены на вас не подействовало?       В голове сразу раздался её собственный крик, когда клыкастая голая женщина из воды рванулась, как кобра, к шее профессора, где плохо затянувшийся шрам запекался в лучах солнца. Не стоило бросаться к ней, тогда бы не выпала из лодки в воду.       — Ваш сэр влюблён, — усмехнулся лодочник, принявший их за отца и дочь. Он неторопливо орудовал вёслами, совершенно счастливый под Империо.       — А какое отношение это имеет к Сиренам?       — На того, чьё сердце отдано другому человеку, не действует пение, — раздражённо проговорил Снейп, смотря на клочок земли, к которому они подплывали, — хватит задавать глупые вопросы, Грейнджер.       Гермиона насупилась, рассматривая свои ладони, а потом легонько коснулась одной из них плеча лодочника:       — Даже если сердце отдано мёртвому человеку?       — Мисс Грейнджер, вы глухая?!       Снейп, когда сирена бросилась на него, уже был готов. Он незаметно достал кинжал из кармана брюк и держал его под сюртуком. Сумасшедшая рыба сама насадилась на оружие, ранив кожу на ребрах. Гермиона на всю жизнь запомнит, как милое личико напевающей песню голой девушки вдруг будто разорвалось наполовину: рот раскрылся, и из него показались штыки заплесневелых мелких рыбьих зубов. Когда она только подплыла к лодке, Гермиона очаровалась и удивилась: впервые в жизни Сирена была так близко, что можно было её коснуться. А сладкая мелодия успокаивала любопытный мозг, убаюкивая её. Широкие голубые глаза с выразительными пушистыми ресницами, золотые блестящие волосы, алые мокрые губы и…       — Моё сердце так тоскует,       Ни к чему мне денег звон…       Крепкая хватка Снейпа сжалась вокруг её запястья, где теперь красовались синяки. Тупая боль вернула девушку к реальности, ведь как только случился бросок, она попыталась заслонить собой мужчину, но вместо этого падающая от ножа полурыба упала на неё, а затем, схватив за голову, унесла в воду. Лодочник, повинуясь безмолвному Империо, успел её вытащить и усадить обратно на борт, дрожащую и наглотавшуюся воды.       Лишь краем глаза она увидела, как кусок кожи Сирены, с которого сочилась черно-красная кровь, блестит на ноже зельевара.       На берегу со сквиба Палаццо заклятие было снято, а палочка, управляющая им, была сломана и отправлена в залив. Загорелый мужчина отмер, улыбнулся своим мыслям и пошёл дальше раскладывать рыбу на прилавке. От него пахло водой и чешуёй.       Снейп грубо взял Гермиону за локоть и потащил в скрытый от солнца уголок, что находился в расщелине. Едва не поседевшая от страха на воде Гермиона уже ничему бы не удивлялась, но, вопреки опасениям, зельевар её крепко обнял, выдохнув в шею:       — Я так испугался за тебя, — словно сказано сквозь зубы, Снейп снова злился на неё, — глупая девчонка! Ты могла утонуть! А если бы сирена утащила тебя на дно? Минус два волшебника в Хогвартсе? Зачем, зачем ты бросилась ей наперекор?       Гермиона улыбнулась. Показное безразличие рассеялось, поцелуй был, он не приснился. А Северус не изменял себе, подменять одну эмоцию на другую он умел.       — Я не хотела, чтобы она причинила вам вред, вот и всё. Вы мне дороги, сэр, не удивительно, что я пытаюсь вас защитить.       — Это я должен тебя защищать! — то ли Снейпа тронула её попытка спасения, то ли солнце ударило по глазам, но взгляд чёрных глаз стал влажен. Он снова обнял Гермиону, — пойдём, нужно возвращаться.       Вечером, после ужина, они сидели у съёмного домика на шезлонгах, провожая оранжевое закатное солнце. Гермиона совершенно забыла о дневном прошествии, наслаждаясь здешними видами: кроме Франции и Лондона она нигде не проводила уик-энды. Жаркая Италия, тёплая вода и вкусная паста, словно они не приехали за ингредиентами за зельями, а лишь отправились в семейный отпуск.       Девушка громко вздохнула, осознавая, что уже завтра днём она будет в Норе, где и проведёт остаток снежных каникул: ни солнца, ни Северуса с его тёплым взглядом, ни бирюзового отлива.       — Устала?       — Не хочу отсюда уезжать, — Гермиона погладила себя по загорелому плечу, — такой замечательный домик, солнце и вы рядом. Мне хотелось бы продлить это ощущение счастья.       — Здесь невыносимо жарко днём, но вечера довольно приятные, — согласился мужчина, поправив воротник белой тонкой рубашки, — и ветер не очень надоедлив.       — Сэр, можно я вас спрошу?       — Раньше вам не хватало такта это уточнять, Гермиона.       «Гермиона» вернулась — это хороший знак.       — Этот вопрос личный, но я рискну. Вы воспользовались воскрешающим камнем?       На секунду Снейп замер. В его чёрных зрачках отражалась тонкая полоса солнца, тонувшего в лазурной воде. Смеркалось.       — Это не ваше дело, мисс Грейнджер, — он запнулся, тяжело выдохнул, — но поскольку именно вы отдали мне артефакт, я отвечу. Нет, я им не воспользовался.       — Но почему? — она так искренне удивилась, что сердце мужчины больно сжалось: неужели она ничего не видит?       — Знаете, мисс Грейнджер, есть расхожее мнение, что женщина, влюбившись, глупеет. Вас, моя дорогая, именно данное обстоятельство спасает от падения в моих глазах, — он искоса посмотрел на Гермиону, — лодочник был прав, пение сирены не подействовало на меня, потому что я люблю одну женщину.       Гермиона грустно улыбнулась, смотря ему в глаза.       — И это женщина вы — Гермиона. Только вы и никто больше.       Она замерла. Лишь кудрявые влажные пряди болтались на ветру у лица. Её стройное тело, облачённое в купальник, выглядело как никогда привлекательно, а острые колени, сложенные в позу лотоса, так и манили к себе. Для него она была прекрасна: обласканная солнечными лучами, немного растрёпанная, с пытливым взглядом понимающих карих глаз. Божество, не иначе.       Вдруг она, едва не утонув в песке, бросилась к мужчине на шею, крепко его обнимая. Стройные ноги крепко обхватили мужчину за пояс, повалив их обоих на шезлонг — Северус не ожидал такого напора. Гермиона подняла голову, чтобы заглянуть в глаза, приложила руку к его гладкой щеке, и полушёпотом заговорила:       — Неужели это правда? Неужели вы…       — Да, — ответил он, уголки губ задрожали, силясь скрыть улыбку, но голос был твёрд, — я человек, я тоже умею любить.       — Как ты понял? Давно?       — С сентября ещё.       Она вновь крепко обняла его, прильнув всём телом, словно вот-вот его унесёт ветром. Затем последовал долгий и чувственный поцелуй.       Как-то Гермиона сказала Гарри и Джинни, что ей нужен нетактильный партнер, потому что она не очень любит вторжение в личное пространство. Если бы Северус Снейп это услышал, то нарёк бы эту фразу ложью, поскольку юная девушка извивалась сидя на его коленях совершенно и умело. Мужчина, правда пытался вырваться из поцелуя, чтобы задать несколько уточняющих вопросов о том, как она видит их общее будущее и согласна ли она захаживать к нему в гости иногда, но Гермиона не давала ему даже вздохнуть.       — Гермиона, — отчаянно взвыл он, отстраняясь, — не нужно сейчас, я хочу чтобы всё было правильно.       Девушка вновь набрала воздуха в лёгкие и приблизилась к его лицу для поцелуя, но он увернулся.       — Как, правильно? — на лице проскочило недовольство и раздражение, — после свадьбы? Ты шутишь?       Но по лицу Снейпа было понятно, что он не шутит.       — Ты издеваешься! — она всплеснула руками, — а если нам не понравится?       Он вновь терпеливо промолчал.       — Северус, — заныла она, хватая воротник его тонкой белой рубашки, — нужно сейчас, здесь, пока мы вместе, пока ты смотришь на меня так.       — Как?       Этот особенный взгляд, словно он сейчас её съест, пробуждал в Гермионе ту самую тёмную часть. Она запустила тёплые ладошки под рубашку, поглаживая грудь, а затем спустилась ниже и они вновь провалились в поцелуй. Потом ведьма вспомнит свою настойчивость и будет краснеть, но ни в коем случае не жалеть.       — Ты уверена, что хочешь этого?       — Да, я хочу тебя, Северус, каждой клеточкой тела.       Мужчина подхватил её за бёдра и быстро зашагал к домику, что они снимали. Внутри он, немного поблуждав, нашёл ванную и включил тёплую воду в стеклянном душе.       Гермиона сняла купальник и шагнула под тёплые струи, смывая песок и солёную воду с кожи. Вскоре она почувствовала, как крепкое мужское тело прижались сзади — теперь между ними не было преград. Сердце колотилось где-то в горле, когда Северус взял одной рукой её за горло, а второй начал неторопливо поглаживать небольшую грудь, легко задевая тёмные ореолы, а затем спустился ниже, вызвав сладкий стон. Вскоре эти стоны, продлившиеся до четырёх утра, едва не разрушили стены. Всё таки в Италии быстро привыкаешь к пожароопасному менталитету.

***

      Итальянские Каникулы, что должны были продлиться пару дней, растянулись на беззаботную неделю, в течение которой у кровати отпали ножки. К слову, двум влюблённым, редко удавалось увидеть солнце. Чаще всего, ближе к закату, они покупали фрукты на рынке, появляясь там за руку, как и следует молодой паре, и садились на шезлонги у своего домика, ужиная ими.       Потом они будут вспоминать это райское место и удивительное время, как самое лучшее событие в жизни. Здесь они были никому не знакомы: никто не мог осудить их возраст, положение, прошлое. Только две души, долго искавшие друг друга, у тёплого моря.       — Как ты думаешь, нам было бы также легко жить вместе, как сейчас? — спросила за день до отъезда загоревшая Гермиона, пока они завтракали.       — Я думаю, что нам предстоит это выяснить, — не смотря на неё сказал мужчина.       Нет, он не сомневался в их общем будущем, но мысль о её молодом возрасте маячила где-то на задворках сознания. Когда-нибудь это размышление его догонит, ударит по голове осознанием, что он сотворил с юной девчонкой, и Снейп почувствует, что убийства маглов и волшебников, создание зелий для пыток и благоговение перед Тёмным Лордом были наименьшим преступлением, чем прикосновение к её волосам, чем просто взгляд в её взрослые карие глаза. В этом году ей двадцать лет, ему — 39. Маячила нездоровая любовь к школьнице, но тогда откуда ощущение, что они подходят друг другу идеально? Он был взрослым мужчиной, поэтому понимал, что идеального не бывает, вскоре она уедет получать степень у какого-нибудь Мастера и оставит его. Неужели его ослепила настоящая любовь? Эгоистичная часть тихо пищала внутри, что он может себе позволить краткий эпизод влюбленности, пока Гермиона будет в нём нуждаться.       — Плохие мысли? — она какое-то время изучала его морщинку между бровями и стеклянные глаза, а потом подошла ближе и присела ему на колени, обняв за шею, — я тороплюсь, да?       — Нет. Всё нормально.       — Северус, прошу тебя, расскажи мне, что тебя беспокоит. Давай не будем ничего скрывать друг от друга. Потому что ты заставляешь меня беспокоиться.       — Я счастлив впервые за свои 38 лет, Гермиона, — он вытер рот салфеткой и кинул её на стол, — по-человечески счастлив. и всё благодаря тебе. Но иногда я боюсь этого, ведь ты слишком молода.       — Ну извини, что родилась позже тебя, — она улыбнулась, — брось, мне же не 13. В волшебном мире отношение ко времени сильно проще, чем в магловском. Другое дело, что до окончания школы придётся соблюдать дистанцию, потому что дисциплина предписывает, но разве мы не справимся?       — Я предполагал, что не смогу держаться от тебя подальше, поэтому и пытался сбежать из школы. Но Минерва, как и всегда, слишком убедительна.       — Но профессор Слизнорт вернулся, поэтому ты можешь выдохнуть.       — Надолго ли? — Снейп легко погладил её по руке, — я должен нести ответственность за то, что позволил этому случиться между нами.       — Ты говоришь так, как будто изнасиловал младенца, Северус! — Гермиона раздражённо тряхнула головой, — в конце концов, меня оскорбляет твоя точка зрения! Мне приходилось спасать свою жизнь каждый день, на моих глазах умирали друзья, я сражалась с тёмными магами, разгадывала загадки величайшего мага столетия, скрывалась месяцами в лесах, путешествовала во времени, стирала память и варила зелья «на коленке», и это, не считая того, что я прочитала больше книг, чем ты к своему возрасту! Я чувствую себя на все 60, когда просыпаюсь: ноют шрамы или неправильно сросшиеся кости. Иногда я не могу проснуться без чашки кофе! Скажи, разве это мои 19? Разве это моя юность, Северус?       — Я впечатлён твоей речью. Я признаю, что засомневался, но ты права: ты не тепличное молодое растение, ты настоящий воин.       — Я надеюсь, что мы не вернёмся к этому разговору!       Она вывернулась из хватки мужчины и пошла к выходу из домика, желая унять свою злость.       — Гермиона, — окликнул он её у двери, рискуя всем, — а что ты скажешь насчёт брака и детей?       Она замерла, в глазах вспыхнуло пламя.       — Если рядом появится не сопляк, а взрослый мужчина, я тебе сообщу, — и хлопнула дверью. Маг тихо засмеялся, допивая остывший кофе. Девчонка умела его удивлять, выводить, возбуждать и заставлять чувствовать себя живым. Такие простые эмоции, словно сам стал ребёнком, что распирают внутри, заполняя грудной отдел.