Он лишь человек

      В среду снег валил с завидной силой. Холодная пурга гудела за окнами так, что иногда не было слышно профессора Макгонагалл, читающую лекцию о Трансфигурации тонких материй. Гермиона сидела на третьей парте, подперев подбородок рукой, и смотрела на залепленное снежинками окно, тусклый свет которого лениво падал на крайний ряд. Мысли уносились в тёплые края, где зимуют предприимчивые птицы, где ещё пару дней назад она тонула ногами в песке, держа за руку человека, что её полюбил.       — Мисс Грейнджер, пойдемте.       Вынырнув из своих размышлений, девушка вернулась в реальность. Весь класс удивлённо таращился на стоящего на пороге класса Трансфигурации профессора Снейпа.       — Профессор Снейп, при всём уважении, — опешившая от такой наглости директор, быстрым шагом направилась к коллеге, а оказавшись рядом что-то прошипела ему в лицо. Баталия между преподавателями продолжалась некоторое время, порождая настоящий конфликт. Кажется, Минерва совершенно потеряла почву под ногами от такой вольности со стороны непритязательного зельевара, но терпеливо пыталась донести до него, что нельзя врываться посреди занятия с подобными заявлениями. Класс затаил дыхание, воцарилась тишина. Конечно, будь здесь слизерин, тут же послышались бы свистки и неуместные комментарии, но поскольку пуффендуй более более воспитанный факультет, студенты лишь недоуменно переводили взгляды с гриффиндорки на декана Змей. Два профессора, словно говорили на парселтанге какое-то время, и, в итоге, директор отошла от мужчины, чтобы направиться на своё место:       — Все остаются на местах. Продолжаем занятие.       — Мне нужно переговорить с мисс Грейнджер, — упёрто стоял на своем Снейп.       — Как я вам и сказала, профессор Снейп, сейчас идёт занятие. Вы можете сделать это после.       Гермиона даже не повернулась в его сторону, сама опешив от открытого вторжения. Они не говорили о том, как будут вести себя по возвращении, но ей казалось само собой разумеющимся, что некоторая дистанция будет соблюдаться неукоризненно с двух сторон. Что за неосмотрительность с его стороны? Неужели Снейп сошел с ума и лишь поэтому позволил себе отношения со студенткой? Это казалось самым логичным объяснением. Тем временем, мужчина лишь взмахнул мантией и исчез в дверях, будто его и не было.       — Гермиона, — настороженно прошептал Гарри, наклонившись ниже. Желваки его острой челюсти напряглись, выдавая гнев.       — Знаю, — ответила она, едва размыкая губы.       — Я не хотел, но, видимо, придётся задать тот самый вопрос: на каникулах между вами что-то было? — Гермиона кивнула и закусила губу, чтобы скрыть улыбку, — ты совершенно точно сошла с ума.       — Я знаю. Но как будто ты не видел, к чему всё идёт…       — Мало знать, нужно заботиться о последствиях, — перо хрустнуло под напором его эмоций.       — Гарри, я счастлива. Разве это недостаточное оправдание, чтобы творить глупости? Вы же с Джинни хотели, чтобы я нашла себе «бойфренда», вот я и нашла.       Избранный разрывался между тем, чтобы глупо захихикать и отчаянно заплакать. Поэтому на глазах выступили слезы, а уголки губ поползли наверх.       — Почему ты просто не можешь порадоваться за меня?       — Ой, ну извини, что я не в восторге от ваших со Снейпом «отношений», — пробубнил он, а затем протянул руку к воротнику её рубашки, потянув тот вверх, — и прикрой этот засос уже. Как только подумаю, кто его оставил, хочется блевать.       — Спасибо, — смущённый шёпот и едва сдерживаемая глупая человеческая улыбка.       Отчего-то в коридоре второго этажа, после Трансфигурации суета была слишком заметной, а мракоборцы даже не пытались предпринять какие-либо меры. Седовласый Олдридж в тёмно-фиолетовой мантии, словно выдернутый с торжественного ужина, лениво посматривал на поток учеников, а его прихвостни прилипли к стенам.       Мешанина из одногруппников, снующих около дверей учительской, привлекла внимание и возвращающихся в гостиную Невилла, Гарри и Гермионы.       — Неужели требуют оценки за вчерашний итоговый зачёт? — удивилась Гермиона, рассматривая недалеко стоящих Блейза и Пенси.       — Или разрешение на посещение Хогсмита, — пожал плечами Невилл, — ничего интересного, пойдёмте.       — Нет, давайте послушаем, — Гарри пристроился к шестикурснику, что кричал громче всех.       Через какое-то время дверь кабинета открылась и оттуда выпорхнула круглая женщина в шляпе. Она что-то сказала возбуждённым ученикам, вызвав у них громкие одобрительные возгласы, и толпа начала рассасываться.       — Черт, ничего не понял, — закрыв одно ухо рукой пробубнил Гарри. Тем временем Спраут пробиралась между молодых людей, спеша на свои занятия, о чем говорили свитки и учебники в её руках. Столкнувшись в гриффиндорцами, она быстро заговорила:       — А почему вы ещё здесь? Осталось не больше часа!       — До чего, мэм? — уточнил Невилл.       — Вы что, ничего не знаете? Ещё сегодня утром я вписала в расписание факультетов Клуб Слизней!       — Профессор Слизнорт вернулся, мэм?       — Да, мистер Поттер, и он сделал это триумфально! Наверняка, Гораций желает видеть Вас на собрании сегодня вечером. Не теряйте времени зря.       Дама помчалась дальше по коридору, не забыв кивнуть Олдриджу. Вот, почему мракоборцы спокойны — знают, что вечером будет гораздо больше шансов уличить Хогвартс в плохой дисциплине.       — Ты пойдёшь? — спросил Гарри подругу.       — Опять участвовать в этом фарсе? — кудрявая ведьма тряхнула головой, — увольте.       — Да ладно тебе, Гермиона, — Невилл положил руку ей на плечо, — в прошлый раз было весело. Пойдём, хоть отвлечёшься от своих книжек.       — Эти книги много раз спасали твою и мою задницу от провала на занятиях, — девушка ударила друга стопкой, что держала.       — А еще чью-то жизнь, — за обедом Гарри и Джинни буквально вытащили клещами всю историю об Италии, за исключением нескольких пикантных моментов, и теперь то и дело напоминали Гермионе о её «фанатичной» тяге к профессорским книгам, благодаря которым она имела замечательный уик-энд.       — Ладно, попрошу платье у Джинни.       Эх, если бы она тогда знала, чем обернётся её неосмотрительность…       Гарри вышагивал в гостиной, ожидая своих друзей. Они с Джинни планировали уйти пораньше и, возможно, немного задержаться у одной из ниш, но не могли бросить Гермиону. Его девушка, когда узнала, что у неё будет шанс нарядить саму Невыносимую Всезнайку к вечеринке, тут же засияла. И вот, они уже опаздывали на вечеринку так, что даже у непунктуального Гарри данное обстоятельство вызывало нервный тик. Он думал о том, что дотошная подруга в комнате девочек, наверняка, сходит с ума.       — Гарри, ты здесь? — послышался звонкий голос от двери.       — Да, Джин!       — Тогда сядь! Боюсь, ты умрёшь на месте от восторга!       Девчонки вышли из спальни, держась за руки и довольно улыбаясь. Джинни была в обтягивающем насыщенно-синем платье с открытой спиной, словно приклеенном к коже — так идеально оно село на её спортивную фигуру. Плечи с ярко выделяющимися мышцами были украшены серебристыми браслетами, а волосы красиво собраны в низком пучке. Гермиону же облачили в белое платье немного ниже колена: плиссированная лёгкая юбка кокетливо поблескивала в вечернем пламени камина. На обнажённые руки легко легли выпрямленные каштановые волосы, каких ещё не видывали стены Хогвартса.       — Ты дар речи потерял?       — О, да…       — Пойдёмте, — Гермиона передёрнула плечами, — мы опоздали уже на 43 минуты! Девушки взяли под руки своего Гарри и понесли к выходу из гостиной.       — Ты можешь выпрямить её волосы, но Гермиона всё равно останется Гермионой, — улыбнулся волшебник, — пунктуальной до невозможности. Кажется, я первый раз вижу тебя с прямыми волосами.       — А я уже видела, — широко улыбнулась Джинни, — когда мы были в ванне старост.       — Не напоминай, — покраснела Гермиона, вспомнив, как Джинни сначала предложила проникнуть в ту огромную залу с ванной и искупаться, а потом пыталась уговорить девушку на «дружеский» поцелуй под бульканье мыльных пузырей.       Кабинет седьмого этажа на этот раз был в золотисто-белых тонах. Мягкое освещение создавали множество свечей расположенных на столиках и стенах, а приватные занавески сотворили непроходимые лабиринты, скрывающие беседующих волшебников.       — Мы надеялись, что вы уже не придёте, — Блейз Забини, стоявший около входа в кабинет отсалютовал бокалом. Катрина Свон лишь молча кивнула однокурсникам.       — Зря надеялся, — скривилась Джинни, а затем повернулась к друзьям, — нужно найти Слизнорта. Отметиться, так сказать.       Кажется, темой вечера был не начавшийся второй семестр, а репутация. О репутации они знали немало. Например, подвыпивший Слизнорт активно делился с гостями, как полезные связи помогли ему снова избежать неприятностей в Министерстве из-за урока с седьмым курсом. И это «снова» противно жужжало в ушах… Кто знал, что старый Слиззи любит эксперименты и проворачивает их в школе не в первый раз.       Учитывая, сколько медовухи было выпито, вскоре Гермионе понадобилась дамская комната. Отходя от шумного класса, где играла громкая музыка, девушка размышляла о том, где на этот раз совокупляются её активные друзья, надеясь не наткнуться на них в комнате девочек. Но как только эта мысль прозвучала у неё в голове, прохладная рука легла на её локоть и затащила в пустующий кабинет, что раньше был закрытым.       Один взгляд глаза-в-глаза, бешеный, жадный, искрящийся — Северус тоже был на празднестве, она чувствовала, что он где-то рядом, но не показывается на глаза. Его губы тоже пахли медовухой, а бесстыдный язык проникал в её рот нетерпеливо, требуя своё.       — Наконец-то, — выдохнула девушка ему в лицо.       — Я знал, что ты ждёшь.       Было мокро и жарко от прикосновений, а когда он прижал её лицом к каменной кладке, запустив руки под белую юбку, Гермиона совсем потеряла ощущение реальности. Его пальцы были тёплыми, когда он подобрался к нижнему белью, как тогда на пляже у такого-то залива. Они не виделись целую неделю, а казалось, что вечность! Ещё один быстрый поцелуй в шею, прежде чем… Неужели они сделают это прямо здесь, в Хогвартсе?!       — Что здесь происходит… — сердцебиение в груди Северуса, которой он прижимался к девушке, замедлилось. Он неторопливо убрал руки от её волос и бедра, поправил платье и гордо выпрямился, встав лицом к старой женщине в высокой шляпе. Гермиона тоже отлепилась от стены и заняла место слева от волшебника.       — Вы и сами всё видите, Минерва, — он демонстративно взял за руку Гермиону, — к чему эти глупые вопросы?       Протяжная тишина была ему ответом, но в эту минуту он думал лишь о том, что Гермиона не спряталась за его спину, а встала рядом, как равная: только его сильная рука удерживала её от того, чтобы выйти немного вперёд, заслонив собой мужчину. Эта трогательная потребность защищать трепетно отзывалась в сердце Северуса, поэтому он еле смог заставить себя перевести взгляд со взъерошенной Грейнджер на опешившую директрису.       — За мной. Оба.