Давид сыграет мне на Эоловой Арфе

Left Outside Alone - Anastacia

Дождь морозил асфальт, покрывая его скользким инеем. Билборды кричали о новой косметике, аптеки сияли рекламой новых подавителей, кафешки прятали меню за своими прозрачными окнами, подсвеченными гирляндами с тусклым светом. Финрал зябко огладил плечи. Лондон — большой город, холодный. Здесь всегда сыро, серо, чувствуется пьяная свободна по вечерам, запах жареной рыбы, днями толпы туристов и самых разных людей: кто толкать траву, кто на завод, кто в офис. Нет-нет, да проедет шикарная машина политической шишки, все знают эти номера. Или пробка, раз в месяц, но обязательно на часов пять-шесть. Финрал ездит общественным транспортом. Машины перестали ему нравится очень давно. Смеётся про себя — вроде взрослый парень, целых двадцать шесть, а в душе напуганный мальчишка. Омега-ловелас, пф, ребячество! От остановки идти ещё десять минут под проливным дождём. Моросящие ещё норма, но вот чтоб столбом, тропические — это действительно редкость. Дверь полуподвального офиса со скрипом пускает внутрь. Здесь всегда воняет сигаретным дымом, и Финрал благодарен, что этот запах его не триггерит. Сегодня особенно тёмный день, да ещё и октябрь, свет настольных ламп не особо спасает — экономят на электричестве. — О, Финрал! — Аста машет ему, и Финрал улыбается, сдувая мокрую чёлку. — Привет всем! Разношёрстный коллектив отзывается на разный манер бодрости. Кто пришёл пораньше, кого попутным ветром занесло, кто остался ночевать здесь с попойки (привет, Ванесса). Но Финрал любит этих придурков, любит даже свою работу. Капитан Ями — матёрый полицейский «под прикрытием», выходит из-за дверей прозрачной кабинки и кивает ему, подзывая. Финрал быстро скрывается за стеклом, которое из-за общей темноты хорошо скрывает тех, кто спрятался внутри. — Достал? — Ага, — из-под насквозь мокрого плаща дрожащие от холода пальцы достают небольшой хорошо упакованный презент. — Ничего не сказал? — Заказчик? Нет, — Финрал вспоминает осунувшееся лицо старого человека. Бедный мужчина! Сын — торчок, вынес из дома последние ценности, оставив нищему отцу только кровать и прикроватную тумбу, а тот всё равно печётся, где же сыночка. — Ясно. Капитан, зажав сигарету зубами, вскрывает упаковку небольшой коробочки 15×5 и, небрежно откидывая упаковочную бумагу, открывает сундучок. Внутри всё, что им нужно: серия фотографий сына в разном возрасте и с разными близкими людьми, остатки личных вещей, по типу кусочка школьного пиджака, вырезка упаковки сигарет, которые тот курил и в пачке которых прятал порошки, а также марки писем, после получения которых сынок исчезал сначала на два дня, потом на неделю, затем на месяц, а после уже почти на полгода и до сих пор не вернулся. Ями раскладывает фотографии веером. Передвигает к себе настольную лампу, чтобы в темноте разглядеть хоть что-то, и принимается в тишине разглядывать снимки: с детского садика, где любимый сыночка по имени Бруно Фарелс стоит в отдалении от ребят; школьный, где пацан ярко улыбается и обнимается со своими друзьями-озорниками; из института, где сын получает диплом бакалавра, улыбка уже тусклее, а поза неуверенней; селфи с первого свидания с любимой девушкой, где его лица почти не видно — и последнее, где сын стоит со старушкой мамой, за неделю до смерти последней. Рядом на покоцанный стол ложатся бумажные бренды пачек сигарет, две крохотные квадратные почтовые марки одинаково голубых цветов, но совершенно разные, кусочек школьного пиджака, словно нарочно оставленный ровным прямоугольничком. И последнее — брелок. Не его, любимой девушки, которая, как они уже проверили, пропала без вести незадолго до самого Бруно. Пора пытаться собирать пазл, или хотя бы обозначить рамки будущей картины. — Что думаешь? Финрал удивляется, отрываясь от стола. Обычно капитан сразу отсылает его на новое поручение и в целом зовёт Финрала только тогда, когда денег на такси нет, а в другой конец города нужно попасть прям срочно. — Очевидно, что случай пропажи А́нджелы и Бруно связаны. — Капитан мрачно кивает. — Возможно, они пропали по схожей причине. Отрицать похищение тоже не стоит. — Мгм. Больше Ями не реагирует на него, погружённый в свои мысли, и Финрал, вздохнув, покидает кабинет начальника. Табличка на двери снова срывается с гвоздя и косится на бок, когда он закрывает дверь, Финрал только улыбается, не поправляя. На это у них есть красавица Ноэль. — Ну что там? — Аста подскакивает с места, на что шипят сразу несколько человек. А потом топают соседи сверху, и они понижают голос. — Пока зацепок мало, мы опять в тупике, — выходит глупее, чем хотелось бы, но команда принимает, разбредаясь по своим обязанностям. — Идите, поешьте, — Аста всё же заманивает его на кухню, которой в их конторе служит высокая тумбочка, где помещается целый один поднос. Зона Чарли, но девушка, которая выглядит на двенадцать, а самой двадцать три, легко отдаёт насиженное место «курьеру». — Замёрз как собака, — стучит зубами Финрал, избавляясь, наконец, от холодной верхней одежды. Тут же перед ним накрывают чай и горячий бутерброд с последним кусочком жареной рыбы. Сердце Финрала тает — знает, Чарли хранила его для себя. — Спасибо. Он отогревается. Трёт руки, обжимает ладонями чашку и пытается изо всех сил не трястись как осиновый лист. Говорят, омеги хорошо удерживают тепло. И по статистике так и есть — температура здорового омеги в возрасте от 20 лет выше нормы на 0,8-1 градус. Но Финрал «кривой» омега. Ему всегда холодно, словно он родился хладнокровным, а не теплокровным. В любом помещении Финрал держится подальше от окон и сквозняков и поближе к батареям — и ничего не может с собой поделать. Кто-то находит это милым, но для Финрала — это раздражающая особенность, особенно в вечно холодном Лондоне. Когда сыро, темно и нет тепла, всегда хочется спать. И Финрал старательно старается не замечать, как тяжелеет голова и как она валится к подлокотнику старого диванчика, с другой стороны которого Гоше в свой блокнот, как маньяк, написывает всё, что при следующей встрече скажет своей обожаемой младшей сестрёнке. Финрал пытается не заснуть, но звуки стекающей по трубам воды и работающего пылесоса соседей сверху убаюкивают. Да, он встал в три ночи, когда лёг в час, чтобы добраться, считай, пешком до одного из беднейших районов, отыскать там нужный дом и нужную квартиру, чтобы в тайне от соседей поговорить с заказчиком — очаровательным мистером Фарелсом, и чтобы потом потратить ещё час на дорогу в агентство, чтобы вот так, сидя в девять утра на диванчике, отрубиться из-за собачьего холода и темноты. Будят скоро. — Вставай, дорогой, — улыбается Ванесса, и Финралу зябко только от одного её вида — вот она, сила южной женщины — в любую погоду ходит чуть ли не в том, в чём мать родила. Финрал поднимается заспанный, растирает холодные щёки рукавами колючего свитера, из которого начинают выскакивать нитки. Ищет глазами часы, одиннадцать утра. Что ж, неплохо. До восьми вечера он продержится. — Собирайся, мы выезжаем. Финрал давно не спрашивает «куда» и «зачем», смиренно влезает в едва подсохший кожаный плащ, накрывает голову хлипким капюшоном и следует за капитаном. В этот раз с ними Магна. Удивительно, как он не проснулся, обычно этот панк такой шумный, что весь подъезд стоит на ушах. Но, оглядываясь, понимает, что Лака сегодня тот с собой не привёл. Или сам Лак прицепом не зацепился. — Куда едем? — Идём. Пешком. Финрал про себя стонет, но слышат все. Ями смеётся, хватает его за воротник и вытаскивает на промозглую улицу, где на капюшон сверху сразу выливается ведро ледяной воды, потому что трубы, чёрт их дери, в Луишеме делали через задницу и сливы работают, дай бог, через раз, не справляются с потоком воды, который выливается на головы таких несчастных, как Финрал. — Зашибись, — бормочет он, пока Ями толкает в спину дальше. Финрал быстро находит темп и следует за капитаном. Сдержать зевок он, увы, не в силах. В последнее время, а точнее за последний год, произошёл резкий скачок преступности по всему Лондону. Где барыжат новыми наркотиками, где чуть ли не среди бела дня похищают людей (омег в частности, но пострадали абсолютно все категории граждан), то нелегальная торговля оружием цветёт и пахнет там, где раньше занимались игорным бизнесом. Ями сказал, что это вызвано сменой власти в криминальных кругах. Турки и китайцы закусились друг с другом, потом подключились арабы, случайные банды панков и энтузиастов покурить марихуаны, и вот, весь Лондон на ушах стоит, а разгребать это дерьмо им — простым работягам. Только за последний месяц Финрал носился по городу, как угорелый, доставляя посылки, письма и срочные сообщения, которые ни в коем случае нельзя переслать факсом, по почте или, в конце концов, через смс-ки. Офицер Уильям, конечно, сочувствовал ему, мальчику на побегушках с забегом до Скотленд-Ярда каждые два дня из любой точки города, но с той же вежливой улыбкой давал в руки новое письмо, как бы говоря: «Мне тебя, конечно, жаль, но работа сама себя не сделает». И Финрал не ругался, видел, как зашивается народ в официальных ведомствах: парни и девчонки сутками не спят, пытаясь разобраться, где какое преступление на этот раз. И маньяки повыскакивали, словно гнойные прыщи, и трафик наркоты увеличился в два с половиной раза, и торговцев оружием развелось на порядок больше, особенно тех, что были «не под кепкой». А про рядовые кражи со взломом во всякого рода музеи и говорить не стоит. Но это всё равно утомляет. Особенно учитывая тот факт, что они — всего лишь частное агентство, и вообще, связались они с полицией по чистой случайности. Капитан Ями, оказывается, в самом деле капитан. Глава Скотланд-Ярда лично приезжал на поклон, когда «преступный бум» пошёл на вторую волну в середине июля. И всё, теперь они не шелупонь, занимающаяся поиском потерянных ключей и кошельков, а часть серьёзной структуры, которая, хоть и делает внушительную часть работы, соответствующее жалование не получает. Пока они идут, Ями, закуривая сигарету, которая изо рта у него не пропадает никогда, спрашивает в тишине дождливого города: — Что на улицах говорят? — Всякое разное, сэр, — трёт лоб Магна. Вода заливает его солнцезащитные очки, но пацан помешан на крутизне и снимать их не собирается. — Был на позавчера в Камдене (район), там вообще мрак. Парни болтают, что трупы прямо в реки сбрасывают, а боссы не поделили чего-то, но никто не знает, что именно. Манга говорит бегло, отвернувшись, и Финрал едва слышит его из-за стены дождя. Капитан молчит, идёт вдоль дороги. Лужи под ногами хлюпают, а брызги грязи достают до самых колен. Финрал кутается плотнее и мечтает приклеится к обогревателю. — Гоше тоже говорил, что какая-то муть с турками творится. Джек, говорят, вообще с катушек слетел и начал скупать всё подряд, от простых пистолетов до УЗИ и гранат, — добавляет панк. Ями бегло смотрит на пустую дорогу — по вторникам их район ещё более пустой и нежилой, чем по понедельникам — и сворачивает в проулок, куда не заглянул бы ни один турист и порядочный житель, которому до криминала, как до Луны пешком. — Куда мы идём, капитан? — предпринимает попытку Финрал, чтобы не дать зубам прикусить язык от холода. — Уильям кинул клич. Они молчат ещё пятнадцать минут, которые добираются до тупика из низеньких четырёхэтажных домов. Здесь тихо, стоит всего одна машина, никаких площадок, парков, школ и офисов на целый километр вокруг. Одни лишь трубы, решётки вентиляции и тяжёлые люки, ведущие в канализацию. Свернув за угол, они оказываются в окружённом полицией месте: всё перетянуто жёлтыми лентами, две машины стоят в двух единственных выходах из тупика, а груда людей в форме столпилась над трупом. Финрал видит разводы крови и его начинает мутить, Ями тормозит его рукой: — Постойте здесь. И они стоят, ждут, когда капитан завяжет беседу с офицером Скотленд-Ярда Уильямом, который, как всегда, спокоен и собран. Они говорят короткими фразами, но их не слышно из-за возни почти десятка других людей. Финрала бесцеремонно толкает подбежавший помощник судмедэксперта — тучные ребята, вечно в своих белых халатах мнят себя выше всех, потому что, видите ли, все профессии важны, все профессии нужны, а вы, молодой человек, не мешайте нам, кыш-кыш. Спустя мучительно долгих, до судорог ледяных двадцать минут Ями возвращается к ним со скупым: — Обычное случайное убийство во время грабежа. Жертва сопротивлялась, следов сексуального насилия так не видно, но кто-то явно распотрошил её сумочку. Ями показывает пальцем на труп женщины, и Финрал жалеет, что краем глаза увидел нож, торчащий из её груди. — Будем ждать результатов осмотра. — Тогда зачем наз вызвали? — задаёт резонный вопрос Магна, и Финрал рад, что ему самому не придётся тратить силы и тепло на такие простые вещи. Ями молчит, сурово курит сигарету. Финрал греется в этом сыром дыме, так близко они стоят. — Без понятия, — в конце концов выдаёт капитан, и дрожь по телу не удаётся скрыть снова — настолько велико разочарование. — Но явно что-то здесь показалось нашему воротничку подозрительным. — Мы не работаем с убийствами, — сквозь зубы чеканит Финрал, пока Ями, пожав плечами, тушит сигарету о кусок ещё не утонувшего асфальта, пока достаёт новую. — Да хрен их разберёт. И они топают обратно, пригибаясь под яркими лентами. Магна уходит вперёд, а капитан хватает его за капюшон, тормозя на месте. — Держи, — и суёт зажжённую сигарету. — Согреешься. Финрал не курит, но сегодня этот собачий холод, треклятый дождь, который без секундного перерыва льёт целую неделю, доконал его окончательно. Синие пальцы хватают фильтр, и он шустро затягивается, тут же давясь дымом. Ями терпеливо ждёт, пока он скурит около половины, и только потом забирает своё обратно. — Ко мне? — голос капитана с хрипотцой, уставший, но всё ещё чертовски сексуальный. Финрал пожимает плечами. Он знает, что Ями говорит это в какой-то степени из вежливости. Они вместе проводят его течки, но за пределами такого рода взаимопомощи в одни ворота они не контактируют особо. Было пару раз по пьяни, когда Финрал, что для него крайне не свойственно, заваливался в квартиру начальника вместо своей, но это было давно и прекратилось уже пару лет как, когда Финрал, после очередного неприятного инцидента, зарёкся больше никогда не напиваться до беспамятства. Капитан сегодня щедрый — не проиграл зарплату на ставках — и вызывает такси. Они едут в полном молчании. Ями держит свою тёплую руку на его холодном плече, и Финрал жмётся к нему, как к ходячей батарее. Альфы обычно горячие, как модели на обложках журналов, но Ями ещё и в буквальном смысле — и эта одна из причин, почему Финрал его обожает. Слегка помятая дверь открывается с четырёх поворотов ключей, и он заходит вперёд хозяина. Судорожно пытается стянуть ботинки, но пальцы закоченели (ночью температура упала до нуля), и Ями, вздыхая, садиться перед ним на колени и помогает стянуть тяжёлую от воды обувь. Помогает сбросить мокрый плащ и избавиться от приклеенной к телу одежды. Пододвигает компактный обогреватель, пока Финрал забирается в три одеяла на диване, и показывает на вторую комнату, которую не видно за стеной — будет на кухне, если понадобится. Финрал благодарно кивает и с головой ныряет в одеяло. Ещё некоторое время его морозит, он дрожит от холода нетронутых одеял, что за несколько часов забыли тепло хозяина, но со временем отогревается. За окном проливной дождь, капли бьются о подоконник. Ями живёт на четвёртом из четырёх этажей, его соседи просто прекрасны: везде сплошные пенсионеры, матери-одиночки, пашущие на трёх работах и тихие семейные пары, которые изредка по выходным включают новости. На кухне с тихим шипением на почти минимальной громкости заработал старенький телик, и Финрал, улыбаясь, погрузился в тёплый сон. *** — Эй, — рука слегка трясёт слои одеял, и Финрал разлепляет глаза. В комнате полнейший мрак, горит только свет из кухни и лампочка обогревателя, а за окном едва-едва заметен отзвук уличных фонарей. — Сколько… — голос помятый и сонный, а тело тяжёлое от тепла и уюта. — Шесть вечера. Приподнявшись, Финрал снова падает на диван. — Не хочу вылезать… — Пошли уже. И с грустью приходится разматывать невероятно комфортную лачугу. Подготовленная одежда ждёт его на подлокотнике, и Ями идёт на кухню, говоря, что время пошло. Капитан умеет поторопить, и если дело срочное, он не церемониться ни с кем (да и обычно тоже) — за это его любят все. В его глазах ты равный с любым человек, кем он или она ни были бы: политик, альфа, врач, банкир, бета, элитная омега (читай «жена» олигарх) и так далее. Ты всегда будешь стоять на том месте, которое заслужил. Но дома Ями совсем немного другой. Финрал улыбается: порядочный альфа останется порядочным до конца. На своей территории, где, кроме Финрала, почти не бывает других омег и в целом людей, капитан тихий, зачастую неторопливый и аккуратный. Он последовательный в своих действиях и словах, и весь ор он оставляет для офиса — здесь же такому не место, миссис Марпл, соседка справа, не любит громких звуков. Финрал кутается в спортивный костюм, который Ями надевает раз в вечность, но который приглянулся Финралу. Здесь много чего остаётся нетронутым, если Финрал этого касался. Не потому, что капитану лень прибраться или он брезгует — как раз наоборот, он оставляет эти вещи как есть, потому что их выбрал Финрал. И это вызывает в нём стаю мурашек, будит давно убитых бабочек в животе. — Что показывали? — спрашивает парень, садясь на одинокую табуретку у маленького стола. Ями стоит у плиты и варганит яичницу — единственное, что готовит дома. — Всякий скучный бред. — Ясно. Их разговоры не вяжутся, и никогда не вязались. Финрал пробовал, особенно смело, когда был пьян, но ничего так и не получилось. Просто секс и работа — и ничего более. Разница в возрасте причина, или просто Финрал ему не подходит, но так уж вышло, он смирился. Ванесса всё ещё пускает слюни по капитану, но только её из всех капитан не подпускает ближе. И Финрал не лезет, довольствуясь тем, что ему всё ещё есть место в этой захудалой квартирке, на этой обшарпанной кухоньку два на три, и что для него всегда будет заготовлено одеяло и спортивный костюм, насквозь пропахший сигаретами. Пока Ями накрывает яичницу, ставит перед ним майонез, соль и перец, Финрал мнёт пальцы. Он любит это место, не хочется его покидать. Своя квартира, ещё более захудалая и холостяцкая, чем эта, не прогрета и там его никто не ждёт. Но капитан наверняка подготовил для него новое задание, и завтра всё пойдёт по кругу, по крайней мере для него: встать, закинуть хлеб с холодным кофе, побежать на доставку, приём или ещё какую-нибудь мелочную миссию, придти в офис отчитаться, если повезёт, поспать пару часиков, снова вызов, потом домой. Не в этот дом, в свой. Ями просто помогает ему, но здесь Финрала тоже не ждут. Просто многолетняя привычка, но вздыхает Ями каждый раз, когда видит его на пороге. Они пережили многое, чтобы не удивляться, но восемь лет плечом к плечу всё ещё недостаточно, чтобы чувства стали взаимными. Едят в тишине, под жужжание ящика. Финрал моет посуду, сковородку, протирает стол. Одевается, принимает мелочь на автобус (ему опять не хватает двух фунтов), неловко благодарит и благополучно оказывается за порогом. — Завтра в девять, не опаздывать. Финрал кивает и сбегает до первого этажа не оборачиваясь. Они живут далеко друг от друга: через Темзу и три района. Везде, говорят, хорошее транспортное сообщение, но на деле автобусы, помимо основной улицы, захватывают ещё пару туристических маршрутов и всё, дальше сами. А потом власти удивляются, откуда такой процент преступности! — денег нет, жильё дорогое и бедное, магазины так себе, вся работа в приличных районах, и даже если ты её получил, будь добр рвать жопу, чтобы добраться туда. Мало аптек, никаких универов или колледжей, один захудалый музей на мили вокруг, три библиотеки, и те детские, и школы, на которые не нападают, потому что там учатся дети тех, кто живёт в этих бедных районах. Финрал читал про Нью-Йорк, смотрел в своё время кучу сериалов. Тамошние закоулки тоже грязные, но они отличаются от лондонских тупиков: в Америке кучи мусоров и сигарет, везде стены расписаны краской, многоэтажки прячут сотни любопытных глаз. Даже в тихой улочке в Нью-Йорке будет живее, чем на боковой улице центра Лондона. Английские закоулки холодные, пустые, гнетущие: здесь мало высоток, много парков и исторических мест, но от этого любой шаг из освещённой улицы будто бьёт по ушам своей тональностью — её нет. Нет звуков, нет глаз, которые увидят нападение или убийство, нет света. Зато есть те, кто готов на всё, лишь бы самим выжить, или те, кому уже нечего терять, и они решили выпустить своих демонов наружу. За себя Финрал не боится. Эти тупики, кирпичные с мхом стены знают его. Они видели и кровь, и кишки, и наркоту, и оружие, и что только ещё — маленького Финрала на зубок не хватит. Поэтому он не боится. Насильников интересует красота — поэтому они ломают слабых, но красивых. Финралу даже тут не особо повезло, но от греха подальше он натягивает капюшон дальше, по самый нос, и не поднимает глаз, пока сворачивает в проулок, чтобы быстрее дойти до дома. Дверь в подъезде снова нараспашку. Бедная мексиканская семья на первом этаже — пожилая супружеская пара рта не раскрывает, когда придурки со второго в очередной раз собирают кокаиновую вечеринку. Кучи тел толкаются на лестничной площадке, и Финрал пытается пробиться через полуголых девушек, парней, транссексуалов и прочих товарищей, от каждого из которых несёт гарью, травой, дешёвым алкоголем и сексом — презервативы бросают прям на ступеньки. Прошмыгнуть незаметно не получается: — Амиго! Финрал! — Сульфус хватает его за руку, когда Финрал пытается, пригнувшись, пролезть под накуренным качком. — О, привет, — неловко улыбается «курьер». — Давно тебя здесь не видел, друг! — они не друзья, но Финрал не планирует извещать об этом вспыльчивого мексиканца-тусовщика. — Не хочешь присоединиться? — высокий парень с очень загорелой кожей (как он это делает), курносым носом и ямочками под щеками добродушно зовёт его в свой блядушник. — Нет, спасибо, Сульфус, работы много, только закончил, спать надо, завтра рано вставать, — Финрал турелью сыпет «друга», знает, тот терпеть не может скучных работяг. — Всё-всё, понял, не душни! — Сульфус наконец-то убирает свою руку, и Финрал отступает на шаг, и его тут же толкают пара пьяных тел. — Но если передумаешь, заходи. Недавно на рынок поступил новый сорт, просто пушка, сносит башню на раз, — парень чешет чёрные кучерявые волосы, пирсинг в ужах блестит от захудалых лампочек на лестничных площадках. — Захочешь расслабиться, только скажи. — Конечно. Они улыбаются друг другу, и Финрала отпускают, мол, беги. И Финрал бежит вверх по лестнице на четвёртый из четырёх этажей. Громкая музыка орёт на весь квартал из колонок, трясутся стены и окна. Сейчас только восемь, через два часа соседи вызовут полицию, но ребята это знают, поэтому затихнут ровно без пяти, чтобы продолжить свингер-пати за закрытыми дверьми. Зная Сульфуса, вся эта братия гуляет тут с двух дня. В будний день. Собственная квартира, как он и думал, очень холодная. Центральное отопление в Англии — говно. Его просто нет, хотя по счётчикам Финрал платит вполне исправно. Намокший плащ падает на один из двух крючков, полы скрипят, поднимается пыль. Финрал — холостяк, поэтому, закономерно, в собственном жилище ведёт свободный образ жизни, а именно: не убирается, почти не готовит, раз в месяц выносит мусор, и не стирает постельное (вещи надо, тут уж увольте). Если ежеквартальное чаепитие выпадает на его квартиру, тогда конечно, он тут всё драит, даже окна. Но до тех пор — зачем? Для быстрого перепихона по пьяни или под марихуаной нужна только кровать, а свет только помешает, так что бардак особо разглядеть возможности не будет. И только когда он падает в кровать, понимает, как же давно в этом месте никого не было. В смысле, вообще никого. Наволочка на подушке забивает нос запахом не стиранного белья, намекая, что, друг, ну совесть имей, но друг сегодня недоступен. Друг сегодня заворачивается в одеяло, сбрасывая ботинки с комьями грязи прямо на ковёр, и плачет от неразделённой любви. Друг остаётся в таком положении даже когда под окнами орут полицейские сигналки, когда насильно прекращается долбящая по ушам музыка. Друг не встаёт, потому что в холодильнике на прошлой неделе закончилось и пиво, и вино, так что смысла покидать одинокое «гнездо» нет вовсе. Глупое, глупое сердце! Они выяснили всё ещё семь лет назад, но сука, как же болит! Слёзы пропитывают подушку, сопли — одеяло, а дрожь заставляет деревянные половицы под кроватью противно скрипеть. Ями не виноват, но чёрт, всё же… Наконец-то на улице становится тихо, в доме тоже. Слёзы почти остановились, но все ещё идут. Поэтому Финрал встаёт, босиком шлёпая в ванную, умывается, растирая докрасна лицо холодной водой, пока не понимает, что может (почти) без жалости посмотреть на своё отражение. Как знал — выглядит отвратительно: мешки под глазами, вечно помятый вид, растрёпанные волосы с секущимися кончиками, сероватый вид, сухая кожа, тонкая, на которой уже к 35 появятся яркие морщины на лбу, под бровями и в зоне носогубки. Вроде и не наркоман — в лучшем случае косячок раз в два-три месяца, и не алкоголик — не больше бокала вина даже на Рождество; и не трудоголик — часто спит больше, чем работает. Так что не так? Пальцы белые, с покраснениями от воды. На них видно вены, кожа словно прозрачная, как у Белоснежки, разве что никакой элегантности, особенно женской. Вроде и мягкий омега, а тело худое, рёбра видно, хотя питается не то чтобы прям плохо, волосы хоть и выглядят не ахти, но причёска вполне себе стильная, ногти не грызёт, в руки и ноги ничего не колет, нет татуировок, о которых он бы пожалел через день после их набития. А чувство грязи сохраняется. У Финрала в аптечке куча подавителей, таблетки от мигрени и глицин — для душевного спокойствия. В ванной расчёски, духи, шампуни — всё для сладкого запаха. В шкафу пускай и бедный, но всё же гардероб, без дырок и швов, да, не писк моды и не костюмы, но удобная одежда, за которую ему не стыдно. На обувной полочке есть и туфли, и кроссовки, и ботинки в стиле готов (там просто цепочки сзади и высокая платформа, но из общего стиля не выбивается). Есть две пары солнцезащитных очков, гигиеническая помада с блеском для губ, даже чёрный карандаш для глаз, который он год назад одолжил у Ванессы. Есть в спальне захудалый горшок, цветок хоть и выглядит не айс, но ещё не помирает. На единственном комоде есть фото в рамках, на одной стене висит вечно выключенная гирлянда. Всё же хорошо, верно? Тогда почему здесь никто не оставался дольше, чем на ночь? Финрал лезет в душ, который работает так шумно, что наверняка будит соседей, но они простят ему — все знают, Финрал хороший мальчик, Финрал работает в частном около детективном агентстве, он помогает людям и часто работает по ночам, так что ему ничего не скажут. Полотенце оказалось на полу каким-то магическим образом, и он не брезгует вытереться именно им. Оно провоняло клубникой, очень давно не стиралось, и, исполнив свой долг, снова летит на пол. Финрал топает в спальню, обходя комки грязи, которые клянётся себе на выходных отстирать, а сегодня только вторник, садится на кровать под долгий высокий скрип пружин. Из верхнего ящика прикроватной тумбочки достаёт маленький блокнот, в котором ставит дату и напротив пишет количество дней — 3 882 дня (от 24 февраля (у Лангриса др 16.02, у Финрала 6.02) 2006 до 11 октября 2016). Закрывает блокнот, прячет в тумбочку карандаш, затем снимает серёжки, кладёт наверх. В нижнем ящике, который открывается туго и с усилием, лежит телефон. Старенький, но не настолько — обычный смартфон, весь в царапинах и сколах, поместится в самую маленькую женскую ручку без проблем. Сердце ускоряет бег, палец дрожит нажать на кнопку включения — заряд ещё точно есть, он знает. Но когда лицо сводит судорогой новых слёз, телефон летит в ящик, которых громко захлопывается с такой силой, что слетает с потолка побелка. Финрал утирает лицо, не давая себя сорваться, и закутывается в рулет из одеяла и пододеяльника. Время час ночи, вставать в шесть тридцать, если он хочет ещё успеть поесть по дороге. Засыпается только к четырём утра, когда самые последние шумы из квартиры Сульфуса на два этажа ниже стихают в тиши ночи. *** — Вы плакали вчера, Финрал? — Аста не знает, что такое приличие, и внимательность его включается совсем не там, где надо. — Я? Нет! — Финрал смеётся. Уголки глаз красные, а отёчность щёк ещё не прошла после сна. — Просто умылся холодной водой и принял холодный душ. Да, вот так! Он показывает бицепс, которого не видно под слоями одежды, глаза Асты светятся уважением и ярой страстью в этот же миг раздеться и выбежать прямо на улицу, чтобы тоже попробовать холодный дождь ранним утром. Магна орёт: «Мужик!», на него орёт Гошу, чтобы тот был тише, и завязывается привычный шум. Сегодня соседи сверху оба работают, так что их ор прекратит только капитан, которого пока не видно. Финрал улыбается этой шумихе и бою на невидимых подушках, когда летают листы отчётов и падают ручки со столов. Да, вот такие вечеринки ему по душе. — Так, а ну прекратили орать! — Ями врывается, с ноги открывая дверь, и следующие полчаса команда облизывает своего капитана, а Финрал не упускает возможности пожурить его за опоздание. — Когда зарплата, капитан? — спрашивает Ванесса, снова ночевавшая здесь, в этом дубаке. Вот что значит южная женщина. — Когда новое задание, капитан? — Магна пускает пар из ноздрей, и тут же отправляется в патруль с Астой, который тоже открыл рот для тупого вопроса. — Будете пудинг, капитан? — одной Чарли капитан никогда не отказывает. — Финрал, подойди, — зовёт его Ями, когда оболтусов нагрузили работой, в том числе бумажной. Финрал трусцой подбегает. — «Золотой Рассвет» звонил. — И что говорят? — Глаз Белой ночи снова активизировались. Сказали отследить ключевые точки сбыта до конца месяца, хотят накрыть, пока свеженькие. Финрал стонет, закрывая лицо руками. — А они дадут людей для этого? — безнадёжный вопрос, но может в этот раз элита Сити выделит им хоть какие-то ресурсы для такой трудоёмкой работы. — Нет. Там своих дел по горло, так они сказали. «Так они сказали». Раньше капитан послал бы их на три весёлых буквы, но после поклона Юлиуса — главы Скотленд-Ярда — притих и стал каким-то сильно послушным. — И кто этим займётся? — Гошу и ты, больше некому. Гошу, сидящий тут же на диванчике, кивает, отворачиваясь к своей записной книжке комплиментов младшей сестрёнке. — Вы же знаете, что в прошлый раз было… — Заткнись и делай, Финрал. Финрал закатывает глаза, когда отворачивается, и решает смириться. Подходит к большой доске, на которой прикреплена карта Лондона, метро, различные фото и заметки, а также списки людей. Лондон — большой город, хотя сперва может показаться, что не настолько, но этот город кажется куда больше, когда начинаешь копаться в его дерьме. Банды имигрантов, торговцы оружием, наркобароны, «людоеды», провозящие нелегалов и занимающиеся торговлей органами, притоны и сотни заведений с игорным бизнесом. Всё это разбросано по районам, принадлежит разным людям. Полиция в каждом районе и так зашивается, а участившийся поток жалоб ухудшает и без того шаткое положение. Поэтому работают такие, как они — маленькие агентства, находящиеся под колпаком Скатленд-Ярда. Помимо «Чёрных Быков» в Лондоне ещё работают страховщики «Багряные Львы», частные детективы «Лазурные Олени» и крупная контора по борьбе с коррупцией «Серебряные Орлы». А «Золотой Рассвет» — особое подразделение Скотленд-Ярда, которое занимается ловлей «боссов» всех мастей — и показательной их посадкой. Все лавры им, а остальные так, на подхвате. В прошлом они уже не раз охотились за «Глазом Белой ночи». Когда удачно, почти поймали, когда полный провал — и месяцы общественного осуждения. Обычно Финрал держится подальше от таких операций, но из-за его должности «курьера» знает много людей, через которых пробовал выйти на нужных людей. И даже достиг определённых успехов в этом деле. Но его быстро поймали за задницу — чудом пронесло. То ли дело Гошу — бывший зэк, он среди преступников как рыба в воде. И Финрал любит его и уважает храбрость парня, но почему какой-то «курьер» должен заниматься полевой работой, даже если имеет кучу связей? На это есть Гошу, тот же Магна, который везде за своего сойдёт, парнишка Лак, который частый гость в их подвальчике — абсолютно бешеный ребёнок, да даже Аста, которому просто везёт, словно он и есть воплощение четырёхлистного клевера. И вообще, почему они занимаются этим? На «не наш профиль» Ями дал ему подзатыльник. Обидно вообще-то! За последние полгода у них больше десяти заявлений о пропаже людей, и везде они не сдвинулись ни на шаг — вот что сейчас главное. А с наркобаронами пускай Скотленд-Ярд разбирается, тот же «Золотой Рассвет» прекрасно для этого подходит — у них много больше ресурсов, как людских, так и денежных, более опытные и подготовленные оперативники. И против них Ями выпускает Финрала? Мальчика-на-побегушках? Ладно, хватит ныть. Гошу сразу вышел, наверняка знает, с кем можно потолковать, или хотя бы откуда начать. Финрал же берёт стул от стола Ноэль (она всё равно раз в столетие заходит) и садится перед огромной доской. К их району прикреплены фото пары мест, где чаще всего торгуют, одна фотка машины, подозрительно похожей на ту, что, как они думали два года назад, принадлежит лидеру Глаз Белой ночи. И два фото — принадлежат пропавшим людям. Но если посмотреть на всю карту — таких фото и подписей десятки. Где шмаль толкают, где притон организуют, и всякого рода преступления разбросаны по всему Лондону, даже по таким богатым районам, как Сити и Вестминстер. И Финрал правда считал, что сначала надо заняться пропажей людей — это редкое явление, и именно с этого начался «преступный бум». Но дела никак не связаны между собой: пропадали подростки, взрослые, даже несколько стариков, и беты, и альфы, и омеги; разный статус, разный достаток, разный вид деятельности, разное место проживания, разное времяпрепровождение. Далеко не все из них употребляли наркотики, как они думали изначально. Но нет, Финрал, иди занимайся проклятым Глазом Белой ночи — преступной группировкой, которая всегда на виду и на слуху, а не бедными людьми, которых могут уже и не найти никогда. В итоге Финрал присоединяется к патрулю Магны и Асты. Потом за ними увязывается Лак, и день проходит неплохо. Он, конечно, пытается заглянуть в пару привычных мест, но их владельцев словно предупредили о его визите — всё закрыто, а где-то даже заколочено. Финрал докладывает об этом, и на этом рабочий день заканчивается. Потом ещё один. И ещё. И ещё… В воскресенье он с тряпкой в руках вылизывает от пыли спальню, коридор и ванную — на кухню сил не хватило. В голове личные вещи Бруно, его фотографии, лицо его бедного отца, который мечется между смирением и надеждой, лицо его девушки на их единственной совместной фотографии, которая оказалась у мистера Фарелса. А ночью белые глаза на белых крыльях летают вокруг баров с яркими вывесками и просят попробовать новый напиток — «Лимонад Страсти». Кислое послевкусие едва смывается лапшой с курицей. В начале ноября Финрал едет на такси в офис «Золотого Рассвета», чтобы сказать о том, что они ничего не нашли.