Тсахейлу

Опережающая фигура влечёт Нетеяма за собою. Во время шалости туманится разум, забываются переживания и запреты, становится легче во всём теле. На ранее пресном и раздражённом лице губы наконец расплываются в безмятежной, широкой улыбке. Сердце колотится. Перегонки на илу заканчиваются успехом, однако одержавший победу не ликует. Аонунг нарочно уступает утомившемуся лесному мальчику; они слишком долго резво плывут. Они останавливаются посреди океана. Вокруг ничего нет, кроме морской глади, отражающей свет звёзд. Ночной покой делится умиротворением с душою Нетеяма. Он свободно вздыхает полной грудью и погружается в океан, следуя за рифовым принцем. Светящиеся флора и фауна показывают уровень глубины дна, намного более далёкого, нежели там, где тренировался Нетеям. Он переживает, что не сможет не дышать так долго, но всё равно стремится догнать Аонунга, плывущего впереди. Добравшись до места обитания чудесных существ, Аонунг рассеивает страх Нетеяма, расположив на его спине создание, позволяющее дышать под водой, и сам обзаводится такими же «крыльями», будто бы пылающими огнём изнутри. Грудь больше не сдавливает от нехватки кислорода, Нетеям расслабленно кивает Аонунгу, и тот продолжает уверенно его вести. Мимо проплывают бесстрашные разноцветные рыбы, иногда задевая лицо и конечности На’ви. Коралловые полипы освещают направление, но по продолжению пути заметно уменьшаются в количествах, заставляя Нетеяма волноваться. Глубже и дальше он ориентируется по темноте исключительно за счёт «крыльев», подчёркивающих очертания рифового принца, и биолюминесцентных точек на его теле, явно проигрывающим существу по заметности. Мышцы ужасно устают сопротивляться воде, и Нетеям останавливается передохнуть. Аонунг предлагает подержаться за его плечи и расслабить тело. Нетеям, долго не раздумывая, соглашается. Попробовав перемещаться так, ему больше не хочется плавать самостоятельно. Аонунг — отличное верховое животное, наверное, стал бы ещё лучше, если установить тсахейлу. Случайно пробежавшая мысль смущает Нетеяма, и он пытается забыть о ней, задавшись вопросом: куда они плывут целую вечность. Ответ не заставляет себя долго ждать. Во мраке на самом дне что-то чрезмерно светится, напоминая лианы, растущие вдоль небольшой щели. Глаза лесного мальчика начинают привлекательно светиться, излучая любопытство. Аонунг направляется прямо туда и с легкостью отодвигает в стороны удлинённые растения, светящиеся розово-оранжевым, раскрывая вид на масштабное пространство, скрываемое за столь маленьким входом. Огромная пещера, наполненная удивительными вещами: необычной формы камнями, различных размеров и видов, живыми мелкими существами, встречающиеся здесь в огромнейших количествах, флора, не растущая вне пещер, отличающаяся от тех растений, которые уже видел Нетеям. Здесь словно умещается совсем другой мир, совсем другая маленькая планета. Из-под рук теряются плечи. Аонунг всплывает перед Нетеямом и начинает рассказывать на языке жестов: – «Эта пещера называется So’ha. Мы часто бываем в подобных местах, чтобы собрать множество полезных вещей. Тут безопасно. Конкретно здесь нет ничего полезного, но So’ha – популярное место среди пар. Однако эта пещера слишком далеко от деревень, поэтому мало желающих добираться сюда». – «Как это поможет нам получить татуировки?» – «Никак». Нетеям не может разобраться: злится он на рифового принца или веселится вместе с ним. Аонунг замечает колебания лесного мальчика, не знающего, что ответить на неожиданную правду. «Никак» — то есть я обманул тебя. «Никак» — то есть я хотел провести с тобой время. «Никак» — то есть я пытался найти предлог. В итоге Нетеям просто отводит взгляд и глупо улыбается. Кажется, Аонунг уже не впервые проделывает подобный трюк, используя Ло’ака, как спусковой крючок, который заставляет Нетеяма реагировать на выходки молниеносно. Рифовый принц дотрагивается его плеча, привлекая внимание. – «Это ещё не всё». Аонунг оплывает громадные кораллы, морских существ, забавных, размером с ладонь и подзывает замершего на месте Нетеяма. Эта пещера похожа на уютный, безопасный дом для маленьких морских созданий. Нетеям спрашивает: «Почему здесь всё излучает такой сильный свет?» Аонунг отвечает: «Потому что здесь очень темно». «Логично», – соглашается Нетеям. Чем темнее вокруг, тем ярче светится любой обыкновенный житель Пандоры. Длинный туннель приводит к очередным лианам, свисающих с потолка. Они гладкие и тонкие, поэтому проплывать их сплошное удовольствие, особенно для глаз. Ростки переливаются розово-оранжевым свечением и даже блестят. «Похоже на Эйву», – подмечает Нетеям. «Похоже, но это не Эйва. Не пробуй присоединяться. Оно может обидеть особо наглых На’ви». Нетеям мгновенно тянет косу обратно; не хочется обижаться на такое чудное создание. «Ты говорил, что тут безопасно». «Почти». Этот На’ви невыносим. Красивая и легкая преграда заканчивается, раскрывается вид на очередное подземное чудо: сглаженная стена из светящихся камней, на которой написано много имён несмываемой краской. Нетеям догадывается, что именно эта стена – главная примечательность пещеры, а имена принадлежат парочкам из рифовых племён, побывавших здесь. Вместо каменных пород или растений, низ состоит из огромного количества мелких рыбок, внешне напоминающих кораллы. Они практически не двигаются, будто спят, однако совсем не тревожатся, когда Нетеям и Аонунг располагаются прямо на них. Твёрдые, немного колкие, но покрытые чем-то скользким и невидимым. – «Красиво», – говорит Нетеям, когда приходит в себя. Переводя взгляд с камней на Аонунга, он замечает его поникшую голову и нервозность. – «Что-то случилось?» – «Не совсем», – тут же пытается успокоить рифовый принц. – «Точнее, ничего серьёзного. Сегодня утром, когда Ло’ак проходил последний обряд, я заметил кое-что». Язык жестов – особенный. Иногда гораздо легче подбирать верные слова движениями рук, не задумываясь о подрагивающем голосе и не мучаясь от кома поперёк горла. – «Ты был расстроенный. Ты давно выглядишь грустным. Я знаю, что сказал много неприятного, но я не знал, как по-другому позвать тебя прогуляться, чтобы тебе, вероятно, стало немного лучше. Тебе лучше?» Нетеям дарит улыбку и кивает. Лицо Аонунга в свою очередь озаряется счастливой улыбкой. – «Я тоже кое-что заметил сегодня. Ты постоянно смотришь на мою шею». Аонунг и не улавливает, как бросает на ключицы Нетеяма бесконечные взгляды. Весь день недоумевает, куда же подевалось… – «Ожерелье ищешь? Я снял его, потому что оно мешает». Такой ответ Аонунга более чем устраивает. – «Понятно». – «Я хотел спросить. Я не могу пройти обряды вашего клана, потому что у меня нет духовного родственника из Тулкунов. Цирея уже прошла Икнимайя. Почему не можешь ты?» – Задаёт Нетеям вопрос, который хочет задать уже давно. Аонунг медлит над ответом. – «У меня тоже его нет». – «Он погиб?» – «Нет. Его никогда не было. Раньше я думал, что со мной что-то не так, поэтому у меня у одного из клана нет духовного родственника Тулкуна с рождения. Со временем я начал привыкать. А потом появились вы, и я позабыл о своих переживаниях, переключившись на издевательства над вами. Сейчас мне очень стыдно». Откровенность рифового принца поражает Нетеяма. Он понимающе кивает и переключает внимание на контраст между свечением стены из холодных оттенков и морских зверушек тёплой цветовой гаммы. В голове мелькают мысли, заставляющие Нетеяма приковать взгляд на Аонунге. Порой рифовый принц совершает неправильные поступки и говорит неприятные вещи, но в итоге оказывается хорошим парнем. Как это умещается в одном и том же На’ви, Нетеям не понимает. Но круговорот из противоречивых чувств и мыслей хорошо знаком Нетеяму, не смотря на его «правильность». Когда все вокруг сравнивают Нетеяма и Ло’ака, только Нетеям один знает, как они на самом деле похожи. Только Нетеям один знает, что он – не «идеальный старший сын». Иногда он неправильный, как, например, сейчас. Он хочет говорить странные вещи, сделать что-то необдуманное и глупое, но сдерживает собственные желания глубоко-глубоко внутри под критикующие голоса мамы и папы, под их внушительными размерами, осуждающими взглядами, значащими так много для сына. Он не может подобрать слова, которые в полной мере объяснят значимость послушания и одновременно значимость ослушаться, чтобы присутствовать здесь и сейчас. Чтобы видеть его. Не его таким, как на суше днём, а его таким, как на морском дне глубокой ночью. Его лицо и тело запечатлеваются на подкорке сознания. Каждая ресница, полоска и биолюминесцентная точка на месте. Сознание рисует странные, но восхитительные картинки, когда вспоминает, куда Аонунг приводит Нетеяма. Если Нетеям поделится этим с кем-нибудь из близких – он уверен, что его осудят, не примут, потому что «идеальный старший сын» не должен сбегать на ночь глядя и проводить время в нежелательных местах с тем, кто не вызывает абсолютного доверия. Особенно после того, как чуть не погибает от ранения в отсутствие рядом родителей, геройствуя в очередной раз. Не должен видеть его. Ему практически простили запретный, затянутый полёт на икране, но в этот раз, Нетеям уверен, от родительских внимательных глаз не скроется ни-че-го. Они всё-всё поймут, даже если сегодня ничего не произойдёт на самом деле, а только приснится в самых лучших снах, которые Нетеям запомнит до мелочей и будет пересматривать в свободное время, прикрывая глаза на мгновение. – «Эй». Нетеям хлопает глазами. – «Я сказал, что будет забавно, если мы найдём здесь имена наших младших любовников». – «Ты думаешь, они успели побывать здесь во время своих тренировок, которые не тренировки?» – «Смотри», – Аонунг всплывает наверх и тычет пальцем в аккуратно написанное имя рифовой принцессы и рядом не очень аккуратно написанное имя младшего брата Нетеяма. – «Как бы не перетренировались бедняжки». Нетеям смеётся почти вслух, чуть не захлебнувшись. – «Осторожно. Думаю, нам пора уплывать отсюда, пока к нам не заявился какой-нибудь убийца-На'ви. Мы не такие везунчики, как твой младший брат». Нетеям недовольно закатывает глаза. Не лучшая тема для шутки. Этот На’ви с рыбой вместо башки действительно становится его объектом воздыхания или мимолётные чувства лишь зря захламляют голову и сердце? – «А по чьей вине он стал везунчиком?» – «Перестань уже сердиться. Давай. Верну тебя домой». Домой… В новый дом. Веселье заканчивается. На выходе из пещеры Аонунг кладёт тонкие ладони лесного мальчика на плечи и всплывает неторопливо, потому что Нетеям разрешает себе полностью расслабиться и сократить дистанцию, обвив чужую шею руками, тем самым затрудняя движения. Он смотрит вниз, наблюдая как яркая щель на глубоком чёрном дне постепенно превращается в точку. Веки слипаются, а спина Аонунга кажется уютной и безопасной постелью. Прижимаясь, Нетеям ощущает щекой мягкие, летающие волосы, гладкое, полезное существо на спине рифового принца, щекочущее живот, слышит подводную ночную тишину и чувствует течения по всему телу – это убаюкивает, как колыбельная в детстве. Которая не заканчивается даже на поверхностной плёнке воды. Аонунг, заметив сонливость воина, трепетно сажает его позади себя на илу, услаждаясь моментом. Неизвестно, когда ещё Нетеям позволит так бережно с ним обращаться. Продолжение следует…