Только вчера…

      Кажется, только вчера мы с тобой впервые увиделись. А на деле, в классе пятом, наверное. Хотя кому я вру, точно. Мы сразу увидели друг друга и решили держаться вместе.       Только вчера мы, сидя за одной партой, вместе спорили с учителями. Ну, и друг с другом. Хотя как вчера, если это было в седьмом классе?       Разные решения — неплохой повод, чтобы поорать. Я кричал тебе, что в твоем решении нет логики. А ты всегда оказывалась права. Как же часто нам делали замечания. А мы лишь подключали к нашему спору учителей.       Им всегда не нравилось, что мы сидим вместе. Даже пытались нас рассадить, но нам было все равно. Мы просто спорили с ними, побеждали и оставались рядом.       Будто только вчера я понял, что влюбился в тебя. Ну как вчера, все в том же седьмом классе. Получилось так спонтанно и резко, но я был счастлив.       Кажется, это было, когда ты потащила меня кормить бездомных кошек в дождь. А потом мы оба слегли с температурой и созванивались, чтобы пожаловаться друг другу.       Или это было, когда ты попросила меня поехать с тобой в больницу. Ты хотела стать волонтёром, принести одежду, игрушки и себя для маленьких больных детей.       Ты ужасно боялась людей, поэтому не могла сделать это всё одна. А потом мы вместе играли с этими детками. Я восхищался тем, как ты горишь этим делом.       Мы участвовали во всех волонтёрских мероприятиях, проходивших в нашей школе. И всегда эта была именно твоя инициатива. Ты была ко всем так добра, так любила всем помогать.       И ты была невероятно счастлива это делать. Иногда даже забывала про себя, увлёкшись процессом. Но я был рядом, напоминал заботиться и о себе тоже.       Ко мне всегда девчонки липли. Но их принципы и приоритеты мне не нравились. Я так рад, что влюбился в тебя. Мы с тобой были очень похожи.       Любили мультики, милую бижутерию, еду. Любили все делать вместе. Ходить, гулять, играть в игры, философствовать, видимо, даже деградировать.       Мне так приятна была твоя компания. Да и внешность какая-то невероятная. Не без прыщей иногда, сломанных под мясо ногтей.       Но было что-то притягательное в твоих зелёных глазах, всегда широко открытых. До сих пор не понимаю, почему ты всегда выпячивала их.       Но выглядело это очаровательно. Особенно когда ты закалывала вечно лезущую челку какой-нибудь милой заколкой. Забавная же ты была.       Словно только вчера мы рисовали в подъезде, после неудачной попытки взломать замок от двери на крышу. Восьмой класс.       Не было времени, когда я не жалел, что мы не попробовали снова. Сейчас, умея это делать, я могу сказать, что у нас почти получилось. Романтично было бы.       После этого мы пошли ко мне домой, лежали в обнимку и выбирали новые парные аватарки. Потом пели песни. До сих пор не понимаю, как мы от песен «восьмиклассница» и «алюминиевые огурцы» пришли к песням «faggot», «самый лучший эмо панк» и «девочка любит девочку».       Ещё только вчера мы были единственными новенькими в этой школе. Все переходили из начальных классов сформированными группами и компаниями. А мы были абсолютно одиноки здесь.       Только вчера мы сбежали с экскурсии. Мы ходили по музею с классом. Слушать экскурсовода было невыносимо скучно, обсуждать все увиденное было нельзя. И мы решили просто походить самим.       Встали поодаль от всех, подождали, пока те отойдут достаточно далеко. И просто побежали в другой зал. Много обсуждали, много смеялись. Сфотографировались с какими то картинами.       А потом пришли охранники, и нас отвели ко всем. Классная руководительница почти ничего не сказала, но явно дала понять: нам пизда.       Кажется, это все тоже было в восьмом классе. А ведь как-будто вчера.       Только вчера нас отвезли в лагерь. Сказали, в следующем году будут экзамены, и будет не до лагеря. «Дурацкое огэ!» — думал я в первый день там, пока не увидел тебя.       Раньше ты никогда так не укладывала свои русые волосы. Глаза снова горели так ярко, будто ты задумала что. Приехала в джинсовой юбке, которую мы вместе разрисовали подсолнухами. И в свитере, который я подарил тебе.       В первую же ночь мы сбежали после отбоя. Побежали куда-то в сторону лагерной площадки. Сели под горку, решив сделать это нашим местом на эту смену.       Тогда же ты и начала говорить то, что я лучше бы не слышал.       — Ты знаешь, мне так нравится кое-кто.       — Вот как? И кто же?       — Уж не знаю, как ты отреагируешь.       Мое сердце точно пыталось сжаться от страха, а в животе было слишком противно. Ты точно не про меня. Но я не хочу этого слышать.       — Ты же знаешь, я твой лучший друг. Я не могу быть против тебя.       — Вика. Наша одноклассница.       Думаю, по моему лицу легко читался шок, в котором я пребывал.       — Удивлен, да? Понимаю.       — Наверно, стоит признаться? — ты хмыкнула на мои слова.       — Не знаю, — уже вовсю смеясь, ответила ты. Успокоившись, продолжила, — я уже ничего не знаю.       Я до сих пор помню, как ты смотрела на меня. Так и прося помочь, защитить.       Будто только вчера мы снова и снова убегали из лагеря после отбоя. Даже выходили за территорию. Ты почти всегда была в распахнутой рубашке, наспех накинутой на одно плечо. Говорила, что тебе нравится, как ветер под неё задувает.       А мне нравилась ты. Я готов был умереть, лишь бы никогда не забыть такую тебя, в этих рубашках, белых, цветных, даже черных иногда, с этим неаккуратным пучком на голове и с все теми же выпученными зелеными глазами.       Словно только вчера мы снова пришли в школу. Этот год должен был быть важным, и он стал. Но не так, как должен был.       Девятый класс — это несомненно важный год. Экзамены, сложный выбор поступления. Но для меня он был важен по совершенно другой причине.       Где-то в сентябре мы сидели у меня дома. Ты снова осталась на ночь.       — Мы с Викой поговорили.       — И что же?       — Не такая уж она и интересная, как я думала. Ничего особенного. Обычная девочка. И ей тоже нравишься ты.       — О не-ет. Я так надеялся, что хотя бы она нормальная.       — Неа. Она тоже ебанутая.       — Ну и хрен с ней! Найдёшь себе другую. Гораздо лучше, чем эта Вика.       — Да! Ну или другого. Я же не прям лесбиянка.       — Или другого. Но я ему такую проверку устрою!       Ты начала смеяться, пока я дурачился и изображал «проверку» с серьезным лицом. Заразительный же у тебя смех, я почти сразу сдался и засмеялся тоже.       — Почему у тебя всё ещё нет девушки? Ну или хотя бы парня?       — Потому что мне никто не нравится. Да и я никому не нравлюсь на самом деле.       — Да ты же идеал парня! Заботливый, внимательный, добрый, — ты как обычно улеглась на моих коленях, а я начал гладить тебя по голове. — Ты же буквально воплощение мечты почти любой девушки!       — Даже про внешность ничего не сказала. Я такой стрёмный?       — Ты понимаешь, о чем я. Внешность, конечно, тоже важна. Но не настолько, насколько моральные качества.       — Как же я рад, что ты моя подруга.       И ведь почти не соврал. Я действительно был рад этому. Хоть так я буду рядом.       — Я тоже рада, что ты мой друг. Ты был бы идеальным парнем.       — Прекрати уже.       — Ещё чего. Я бы сама с тобой встречалась.       Я даже поперхнулся газировкой.       — Так, не умирай. Слушай-ка. А ты когда-нибудь целовался?       Помню, как я нахмурился, а ты, до этого заинтересованно смотревшая на меня, рассмеялась.       — Нет, никогда.       — Я тоже нет. А давай… хотя нет. Забудь.       Не любил, когда ты так делала. Заинтересовала и не договорила.       — «А давай» что?       — Забей. Я уже передумала.       — Ну нет, ты так просто не отделаешься. «А давай…»?       — Давай поцелуемся! — ты протараторила это, сразу покраснев. Как можно быстрее начала пить коктейль, пытаясь так скрыть своё смущение.       И я смутился тоже. Ошалело уставился на тебя, не понимая, серьёзно ты или нет.       — Не смотри на меня так! Я просто подумала, что мы друзья, а раз так, то мы можем попробовать друг на друге. Блять, я сделала ещё хуже, да?       — Есть немного, — мы оба усмехнулись. — Знаешь, а давай.       Я забрал стакан из твоих рук, поставил его на столик рядом. Ты неуверенно посмотрела на меня, положила свои руки мне на шею и чуть пододвинулась.       Я со всей возможной нежностью заправил выбившиеся пряди твоих волос тебе за уши. Провел тыльной стороной ладони по твоей щеке, аккуратно обхватил твоё личико своими руками и притянул к себе.       Медленно прикоснулся губами. Вроде всё просто, но стук сердца отдавал эхом в ушах, в животе неприятно щекотало. Кто-то называет это чувство бабочками, если не ошибаюсь. Я был весь на нервах.       Ты сама притянула меня еще ближе, чуть прикусила мою губу. Прикрывая глаза, мы оба понимали, что это не меньше, чем полный провал.       Ощущая твои потрескавшиеся, но всё равно мягкие губы на своих, мой язык на твоем, как я мог не сойти с ума?       Хоть психологи и говорят, что нет чувств, от которых можно это сделать, мне казалось, что это произойдет со мной. Я любил тебя слишком сильно, чтобы оставаться в трезвом уме с этой любовью.       Этот поцелуй не должен был получиться долгим. Но получился. Ты легла на кровать, заставив меня нависнуть над тобой. Зачем то начала расстёгивать молнию на моей кофте.       Я перехватил твою руку и мягко отстранился.       — Прости, я слишком увлеклась, — ты отвела взгляд, а я снова подумал, насколько ты очаровательна.       — Да, я тоже. Сделаем вид, что этого не было?       — Да нет. Мне понравилось. Но можно и обсудить.       Помню, как кровь прилила к щекам.       — А что ты так уставился? Хорошо, конечно, но есть куда стремиться!       — Боже, заткнись.       — Например, не стоит так часто облизывать губы партнёра. Приятно, конечно, но не постоянно же!       — А ты мне все губы покусала! Больно, знаешь ли, — ты засмеялась и начала извиняться.       Мы почти сразу расслабились, иногда все-таки подшучивая друг над другом.       Ведь только вчера с тобой что-то произошло. В декабре того же года, кажется. Помню как ты спросила что-то очень неожиданное и странное.       — Давай заключим сделку?       Это был очередной случай, когда ты сидела у меня дома. Я читал какую-то книгу, лёжа на кровати, а ты очень серьезно смотрела на меня, сидя на кресле, придвинутым почти вплотную к ней.       — Какую такую сделку? — напрягает. Напрягал твой серьёзный вид. Напрягал твой тон. Я даже книгу отложил, переводя все свое внимание на тебя.       — Ты кусаешь любую часть моего тела, а я взамен кусаю твою.       — Где ты это взяла вообще?       — В одном лакорне. Но там были конкретно нос и губы.       — Ну хорошо, если хочешь.       — Тогда укуси меня.       — Почему не наоборот?       — Так надо! Давай уже!       Ты ударила меня по плечу, а я, ничего не понимающий и абсолютно пораженный, сел на кровати и приблизился к твоему лицу, думая, что бы укусить.       Мой выбор пал на твой носик, хотелось увидеть, как ты его сморщишь в улыбке. Я аккуратно прикусил его и медленно отстранился, ожидая реакции. Как я и думал, ты улыбнулась, очаровательно сморщив нос.       — Ну раз ты захотел меня укусить, теперь моя очередь, — ты говорила это с таким ехидством. Ну что за человек?       — Вообще-то ты мне сказа…       — Заткнись.       Ты встала с кресла, и я был почти уверен, что ты сядешь рядом со мной. Но, к моему удивлению, ты двинула меня, чтобы я облокотился на стену, и села на мои колени. Поправила мои волосы и наклонилась к шее.       Мягко прикусила её, и, видимо, посчитала, что этого мало. Положила свои ладони на мои щёки и наклонилась к лицу. Я даже не сразу понял, что именно ты укусила.       Губы. Ты укусила мои губы. Больновато, но больше интересно. Ты отстранилась от меня.       — Ну и что же это было?       — Я тебя куснула, теперь ты меня.       Я, усмехаясь, заправил твои волосы за ухо, и аккуратно прикусил его мочку.       — Довольна?       — Вполне. Думаю, стоит почаще так делать.       — Не объяснишь?       — А что объяснять? Мне нравится твоё тело, только и всего.       — А не так давно ты говорила, что моральные качества гораздо важнее.       — Не переворачивай мои слова. Если бы ты мне не нравился как человек, я бы с тобой не дружила.       — Да я уж понял.       Ничего я тогда не понял. А ты, видимо, решила меня добить. Уже засыпая, ты обняла меня, почти ложась сверху.       — Вот и почему ты до сих пор ни с кем не встречаешься? Такой ахуенный парень, я бы с тобой уже сама встречаться начала.       — Да что ты говоришь.       Я хотел над тобой подшутить, но ты уже спала. Предсонный приступ любви и отчаянья. Ты это так называла.