Просто слова

Каждый новый день начинается одинаково. Кажется, это стало своеобразной традицией, призванной повторяться раз за разом, ухудшая и без того плачевное состояние парня. У самого входа в серые стены старшей школы, в спину зеленоволосого подростка прилетает новое оскорбление, он не реагирует, за что сперва получает предупредительный пинок в спину, от которого все внизу начинает неприятно крутить, будто предчувствуя взбучку, ещё до ее начала. — Да, Кач-чан? — голос неприятно дрожит, будто у загнанной в угол овцы, а не парня, что просто шел на учебу ещё пару мгновений назад. — ты совсем оглох, Деку? — сквозь низкий тон одноклассника, читается гулкое рычание, словно у голодного зверя, готового наброситься на хрупкое тело перед собой. Но Изуку вновь молчит. Внутри, под плотной клеткой из ребер, все чаще бъеться сердце, готовое от страха вот вот выпрыгнуть наружу. Он знает, к чему может привести тишина, но все же не реагирует. Пусть его изобьют до потери сознания, пусть он еле дойдет до дома, но он больше не услышит этот противный до чёртиков голос, преследующий его каждую ночь. Каждую чёртову ночь, наполненную страхом и болью. Будто ему на яву её не хватает. — Я должен повторяться? — Утробный рык усиливается и тяжёлая, будто составленная из камня, рука, опускается на плечо зеленовласого, крепко впиваясь пальцами в кожу. — Н-нет..— Изуку заикается, нервно сглатывая неприятный комок, скопившийся в глотке. — Тогда в чем дело? — одним рывком его припечатывают к стене, заставляя тихо проскулить. Едва затянувшиеся раны вновь неприятно жгут, словно по ним провели горячим металлом. — Я не услышал... — Вслед за этой фразой по территории полупустого двора прокатывается звонкий шлепок. Изуку не выдерживает и с изумрудных глаз медленно стекают слезы, тонкой струйкой пролегая ровно по месту удара, от чего тот ещё больше начинает жечь. — Ничтожество — последнее, что слышит Изуку перед тем, как одноклассник отстраняется и оставляет его один на один с проврежденным участком кожи в полупустом дворе. Вода небольшой струёй стекает в слив, разливаясь по раковине с характерным только ей журчанием. До урока оставалось пару минут, однако младшему было жизненно необходимо привести себя в порядок и хоть как-то скрыть новое увечье от любопытных глаз одноклассников. Самым действенным способом до сих пор оставалась косметика. Он сумел уговорить одну из одноклассниц, что была к нему неравнодушна, купить ему тональный крем. Да, оставались и те, кто хоть как проявлял жалость к этому забитому бывшим другом детства парню, однако, таких людей оставалось все меньше, они все постепенно уходили к компании Кацуки, волей или неволей. Коренные жители его группы умели убеждать людей, как словом, так и делом, к чему они прибегали гораздо чаще. Никому проблемы были не нужны, так что большая часть школы уже перекочевала под крыло блондина, игнорируя его выпадки в сторону несчастного "Деку". Именно это прозвище когда-то дал ему маленький блондин. Он первым научился читать и по своему стал произносить его имя. Изуку все бы отдал, чтобы вернуться в те моменты. Вернуться в то время, когда он не приходил с новыми увечьями на усыпанном веснушками теле. Из воспоминаний его резко выдергивает протяжный звон, оповещающий о начале занятий. Он не успел замазать постепенно нарастающую синеву и приходиться идти так, чтобы учителя не ругали его ещё и за опоздание. Он не был лучшим учеником в классе, однако по программе шел ровно, впитывая всю информацию словно губку. Порой именно за это качество он себя и ненавидел. Хотелось забыть, все то что говорил ему бывший друг. Будь у него джин или фея, что смогут выполнить хоть одного его желание, то он непременно бы попросил их вернуть старого Кацуки, Кацуки который не гнобит его при каждой удобной возможности, Кацуки, который когда-то был ему настоящим другом.. Изуку вновь ушел в себя и забылся, игнорируя учителя, что уже на протяжении нескольких минут не мог до него докричаться. По классу пошли смешки и только тогда брюнет очнулся. Над ним нависал подтянутый силуэт мужчины, чье лицо находилось на расстоянии в пару сантиметров от лица Изуку. — Что такое, Мидория? Я прошу у тебя ответа уже порядка 5 минут. Чем мейоз отличается от митоза? — конопатый сглатывает и судорожно принимается объяснять разделение клеток, стараясь спасти свое и без того худое положение. Его нескончаемый поток неясных обрывок фраз останавливает ладонь. Учитель осторожно треплет его плечо, призывая остановится. Изуку испуганно поднимает взгляд и ловит в карих глазах напротив волнение. Подросток сглатывает. Неужели синяк так сильно расцвел? Или он что-то сказал неверно? Нет, все же было хорошо. Он тянет кисть к голове и по привычке зарывается тонкими пальцами в зелёные кудряшки, слегка стискивая их в надежде успокоиться. — зайди ко мне после урока — Мужчина вздыхает и отодвигается от нервного ученика, оставляя его на едине с собственными проблемами, не собираясь вмешиваться в них как минимум сейчас. Изумрудная радужка глаз подрагивает и парень едва сдерживает всхлип, крепко стискивая собственную ткань формы под партой. Он не понимает, что произошло, не понимает почему вновь так глубоко ушел, не понимает почему этот дурацкий ком вновь встал в его глотке. Остаётся ясным только одно, ему нельзя плакать, вокруг слишком много людей. Все они ждут зрелища, все хотят чтобы он разревелся от простых слов и тогда их "лидер" сможет вновь наказать неугодного. Его ладони вновь припечатают нелепое тело к стенам школы, оставляя на них пятна чужого пота и осколки сердца, что так быстро бьётся только под его давлением. Все знают, что Кацуки нравится как тот дрожит, в страхе оглядываясь по сторонам. Но коридор будет пуст, кроме него и Кацуки никого не будет. Блондин разгоняет всех ещё до начала, ведь лишние глаза ему не нужны, а остальным не нужны проблемы. И вновь раздается звонок. Изуку поздно осознает, что вновь погрузиться в свой мир и полностью забыл об учителе, что кажется пару раз ещё пытался до него достучаться.