Просто слова

— И так, ты говоришь, что ударился об шкафчик на входе в школу? — Напряжённый голос учителя эхом скользил по стенам пустого кабинета, отражаясь от них с меньшей силой — Да.. Он был открыт, а я как раз выпрямлялся после шнуровки кроссовок... — голос подростка дрожит, готовый вот вот охрипнуть и сорваться от страха. Он никогда раньше не врал учителям, просто молчал, когда те спрашивали при остальных о его новых ссадинах и синяках. Тогда он просто не хотел говорить что-то лишнее, ибо пара кроваво-красных глаз крепко впивалась в его затылок, будто прожигая черепную коробку насквозь. — Я могу идти? — дрожь с новой силой охватывает небольшое тельце подростка. Он боится услышать отказ, боиться новых, постыдных расспросов. Да, порой в его адрес прилетали вопросы из рода: "хей, а тебя часом не насилуют? С ног до головы синий" или "Деку, а тот парень имел уже тебя? Мы даже ставки уже поставили" — после таких слов обычно следовали смешки и издёвки, по большей части со стороны девочек, что только и ждали чего-то подобного под собственным носом. Но страшнее было услышать это от взрослого человека, который кажется на твоей стороне и хочет лишь помочь. Паника нарастает и затягивается тугим узлом вокруг конопатой шеи, лишняя воздуха и возможности здраво думать. Легче становится лишь тогда, когда классный руководитель наконец подаёт голос — Да, конечно. Можешь идти — Мужчина отвернулся от сжатого в комочек ученика, заканчивая сим действием профилактический разговор. Его давно трясли и просили поговорить с мальчиком один на один, надеясь, что такой разговор сможет вытащить из него хоть крупинки информации, которые им помогут, но нет, как и всем остальным, Изуку никогда не говорил ни имени обидчика, ни причину того, почему его так несщадно калечат собственные одноклассники, от чего оставалось лишь наблюдать и стараться не давить. Как только разрешение было получено, Изуку накинул на плечо жёлтый, с черными вкраплениями от сигарет, ранец, и юркнул в коридор, стараясь скрыться во тьме школьного коридора. По серым стенам школы эхом скользили шаркающие шаги Изуку, наполняя собой пустоту, что буквально выдавливала хрупкое тело в пол, покрытый гранитной плиткой. С ней у него связанно много историй, но он никогда не сможет о них рассказать так, чтобы главному герою не присудили пару лет общения с сырым подростковым карцером. — Тц..Деку — Хриплый подростковый голос прервал тишину, что так неожиданно встретила Изуку за пределами биологического класса — Долго ты там собирался зависать? Чё вы там вообще делали? — сквозь слова, что разлетаются по коридору вновь слышен тихий рык, не предвещающий ничего хорошего. — Мы говорили...— Изуку замечает движение в правом завитке коридоров, спешно продумывая план побега. Ничего кроме того, чтобы стыдливо поджать хвост и скрыться от блондина, не могло и быть обдуманным. Он превышает его по росту, силе, и причуде.. Крохотный кудряшка даже не имеет её, из-за чего и стал предметом всеобщих насмешек — Разговаривали? Ты меня за дурака держишь? — Усмешка. Мидория ясно представляет как губы бывшего друга детства растягиваются в хищном оскале. Он точно думает не о чем-то хорошем. — Д-да... — Обескровленные губы едва подают признаки жизни, приоткрываясь и выпуская дрожащие звуки наружу — А не трахался ли ты с ним, случаем? — Кацуки наконец показывается из-за бетонной стены, в миг достигая ошарашенно замершего одноклассника. Это был удар ниже пояса, который окончательно заставил подростка остановиться и замереть от смущения. — Ч-что? — зелёные глаза ошарашенно округляются, рассматривая пару кроваво-красных рубинов напротив — Вы так долго были в этом кабинете и слышно было только его, не тебя даже, а низкий шёпот учителя — ладони Кацуки, что лежали на плечах зеленовласого неожиданно нагрелись, грозясь пожечь потрёпанную школьную форму Изуку — С-стой, все не так! — Подросток пытается вырваться, покачивая плечами из стороны в сторону — у нас ничего не было!. — Заткнись! — громкий рык проходиться по ушам Изуку, вновь лишая того способности ориентироваться в пространстве — я разрешал тебе говорить?! А? ! Тряпка! — Грубые ладони припечатывают дрожащее тело к стене, заставляя его сдавленно пискнуть — Кач..— Мидория не успевает договорить, получая крепкую затрещину. Кожу неприятно зажгло, будто старший при ударе использовал собственную причуду — мм... — с глаз вновь капают соленые слезы, обжигая собой травмированную красную кожу — Вот так, слабак. Это ты умеешь лучше всего — Чужие ногти впиваются в мягкие щеки, заставляя напрячь челюсть и сдержать тихий всхлип — открой свой грязный рот — Изуку вновь старается противиться, стискивая челюсть чуть больше, за что ногти буквально вгрызаются в его плоть, образуя характерные вмятинки на конопатых щеках — Слышишь, нет?! — крик оглушает подростка и тот послушно приоткрывает ранее поджатые губы, открывая Кацуки обзор на длинные ряды белых зубов — умница, теперь скажи "А" — следом за похвалой, блондин слегка ослабляет хватку левой руки, позволяя челюсти расслабленно обвиснуть — А... — сдавленно произносит Изуку, чувствуя как на язык что-то опускается. Пару мгновений назад его "друг" рылся в карманах и вытащил что-то похожее на белую таблетку размером с половину фаланги пальца. Именно она легла на шершавый орган, смешиваясь со слюной — Глотай — бомбочка поддевает подбородок парня парой пальцев и смыкает челюсти вместе — ну? Не заставляй меня делать все самому — В голосе старшего вновь послышался предупредительный рык, заставляя кудрявого сжаться и сглотнуть таблетку на сухую — Умница — Кацуки одобрительно похлопал младшего по плечу и наконец отстранился, позволяя парню вздохнуть более свободно — а теперь вали, пока я добрый. Неприятный ком стоял в глотке от недавно проглоченной субстанции. В маленькой кудрявой голове толпились мысли, заползая одна на другую и смешиваясь в единое целое, что в голос кричало о странности происходящего. Почему блондин не бил его и заставил съесть эту странную таблетку? Почему он до сих пор находился в школе, когда все остальные ушли около 15 минут назад. Сквозь плен мыслей, подросток вдруг осознал насколько ярким и свежим вдруг стало длинное помещение школьного коридора. Стены вновь стали мятного оттенка, будто Изуку вернулся на несколько лет назад, и на них заплясали причудливые узоры, схожие с теми, что он рисовал в своих тетрадках на перемене, а потолок и вовсе лишился грязных, серых от воды подтёков. — Что? — зрачки в изумрудной радужке расширились, почти перекрывая её собою — Кач-чан? — Страх будто растворился в ярких пятнах, лишая парня возможности здраво мыслить — Что это? — Изуку делает шаг и буквально падает в объятия старого друга не в силах стоять самостоятельно — Тшшш.. Что такое? — и бомбочка не скрывает ухмылки, оглаживая взглядом двух кроваво-красных рубинов ослабшее от наркотика тело — Я.. ты так приятно пахнешь... Как в детстве — сухие губы еле шевелятся, касаясь темной ткани чужой школьной формы — сладким чем-то..— после этой фразы мир вокруг Изуку принимается крутиться и вертеться, смешивая все краски воедино. Перед ним пляшут алые глаза старшего, словно два факела в темных пещерах гор, в которые они ещё не так давно ходили с классом. Однако вскоре и те сливаются с всепоглощающим мраком и Изуку отключается, в последний раз утыкаясь носом в теплую грудную клетку.