Закончится ли наше путешествие?

      Корабль отчаливал от берега, а тех, кто был на нём, от вчерашнего дня отделяла невидимая черта.       Всего лишь за одни сутки, что они провели на этом острове (помеченном теперь на карте как “Остров Одностопов”), успело произойти множество не самых приятных событий. Эдмунд смотрел на медленно колышущуюся воду за бортом и пытался восстановить их в памяти одно за другим.       Вечер после их с Каспианом возвращения был хорош - все ели, радовались смене обстановки, рассматривали удивительно ровные круглые валуны на пляже, шутили и дурачились. А на утро оказалось, что Люси пропала.       Эдмунд тогда ощутил себя полным придурком - слишком расслабился, слишком увлёкся, не подумал о должной защите. Его словно окатили ведром ледяной воды. Дальше - хуже.       Хоть Люси и нашлась, но не одна, а за компанию с невидимыми одноногими гномами, невидимым волшебником Кориакином и его невидимым особняком. Которые, оказывается, теперь стали видимыми только благодаря усилиям Люси, способной прочитать вслух нужное заклинание из книги.       Их пригласили внутрь. В особняке было сумрачно и душно. Кориакин жил на острове один, без семьи, если не считать, конечно, его глуповатых подданных с экзотическим строением тела. Оставалось только гадать, какие обстоятельства привели его сюда. Может быть, разногласия с другими магами, а может, нелюбовь к людям? Или это место в чём-то уникально, и позволяет творить особенную магию? Нужно будет расспросить его на обратном пути.       Мысль об обратном пути, как обычно, иголкой кольнула Эдмунда. Интуиция подсказывала ему, что плыть обратно Покоритель Зари будет без них с Люси и Юстейсом на борту. Присутствие крошечной доли неопределенности - а вдруг они снова останутся в Нарнии на много лет? - только усугубляло тревогу. Эдмунд много бы отдал, чтобы знать точный ответ.       В особняке Кориакин разыграл перед ними целое представление, или, может быть, провёл урок (маг чем-то неуловимо напоминал Эдмунду одного из школьных учителей, серьезного и самовлюбленного мистера Сартона). На огромной карте, занявшей почти весь пол в комнате, маг указал остров, к которому им необходимо двигаться, чтобы развеять зловредный зеленый туман. Происходящее ощущалось как эпизод из легенды о короле Артуре, до тех пор, пока Кориакин не заговорил об испытаниях и искушениях. Он подошёл к Люси и навис над ней с таким строгим и грозным видом, что Эду захотелось её защитить. Со своей седой бородой маг напоминал сварливого деда, вечно недовольного молодежью. С Люси он сразу же переключился на Каспиана, и, впившись в него взглядом, всё продолжал и продолжал говорить про победу над злом внутри себя, которое больше зла снаружи, и про тёмные желания, и про силу, необходимую для отказа от искушений.       Эдмунд уже сталкивался с такими людьми, которые обожают заставлять других чувствовать себя провинившимися без малейшей причины, лишь для того, чтобы возвыситься над ними. Но, поймав встревоженный взгляд Каспиана, он вдруг задумался: может ли быть, что этот еще совсем недавно невидимый волшебник присутствовал вчера на холме и видел их в момент близости? Проверять эту догадку совершенно не хотелось.       Каспиан тоже не горел желанием общаться с Кориакином по душам. Вместо этого он направил всё внимание на подготовку судна к сложному отрезку пути - нужно было запасти провиант, отремонтировать всё, что хоть немного прохудилось в плавании, укрепить снасти против штормов, которые, судя по карте, часто происходили в этих широтах. Гномы-одностопы были полны энтузиазма и энергии, но не очень полезны - то суетились с переноской вещей и налетали на матросов и друг друга, то пропускали объяснения мимо ушей и исполняли поручения шиворот-навыворот. Матросам же, казалось, передался напряженный настрой Каспиана и других участников беседы, поэтому отплытие прошло в до обидного натянутой атмосфере. А ведь ещё сутки назад Эд был счастлив, словно на празднике.       - Эй, дружище, ты чего стоишь с таким видом, словно сейчас прыгнешь за борт?       Эдмунд обернулся. Почему-то ему очень нравился голос Каспиана - он был негромким, мягким, доброжелательным, иногда низким и бархатистым, иногда выразительным и дразнящим, молодым, но в то же время не юным. Его хотелось слушать.       - Как хорошо, что ты пришёл, - признался Эд. - Я тут застрял наедине со своими мыслями. Хочется их распутать, сделать всё понятным.       - Хех, - какое-то время Каспиан молчал и смотрел на волны. - Я в такой же растерянности, как и ты.       - Как думаешь, он нас видел? - спросил Эд.       - Готов спорить, что да. - Каспиан повернулся к Эдмунду. Их взгляды встретились в безмолвной поддержке друг друга.       - Но что он имел в виду? - сказал Эдмунд. - Я думаю, за последнее время я начал привыкать к мысли, что мир не ограничен одной единственной моралью, которая позволяет мужчинам быть только с женщинами. Я даже начал вспоминать кое-какие примеры из древних культур моего мира… Но меня сбивают с толку детали вроде рабства…       - Подожди, - перебил Каспиан. - Я вообще люблю слушать про твой мир, но сейчас мы в Нарнии, а ты, возможно, забываешь об этом. И наша главная ценность здесь - быть тем, кем ты являешься. Быть верным своей истинной природе, не подавлять ни других, ни себя. Разве можно сказать, что тогда на холме мы с тобой притворялись, носили маски других людей?       - Абсолютно точно нет, - Эдмунд улыбнулся. - И всё-таки мне стыдно, что кто-то мог увидеть. Стыдно быть настолько безрассудным, и выставлять напоказ что-то персональное. Как будто я неадекватный подросток.       - Эм, в каком-то смысле… - начал Каспиан.       - Нет! - Эдмунда укололи эти слова. - Я более опытный правитель этой страны, чем ты. Я должен быть ответственнее в своих делах.       - Ну, в тот раз мы едва ли занимались правительственными делами, - нарочито скромно сказал Каспиан. - Насколько утверждают слухи, в делах сердечных у тебя было немного опыта.       - Чёрт, ты прав, - неловко признал Эдмунд. - Ладно, по крайней мере, тогда я не повторю эту ошибку снова!       - Что именно ты называешь ошибкой? - Каспиан внимательно взглянул на него.       - Только отсутствие крепко запертой двери, тупица, - широко улыбнулся Эдмунд.       - И правда, - согласился Каспиан. - Вот только я думаю кое о чём другом… Сейчас, когда мы будем в окружении парней из экипажа, Люси, Юстейса - разве мы не будем лгать им, притворяясь, что эта часть твоей и моей жизни не существует?       - Не то, чтобы их это касалось, - возразил Эдмунд.       - Может быть. Значит тебе сейчас некомфортно говорить с ними об этом?       - Честно, я даже не представляю, что могу им сказать, - пожал плечами Эд. - Но я понимаю, что для тебя это важно - жить открыто. И сложно, учитывая соседство в Нарнии разных традиций… Я в самом деле хочу тебя поддержать, но мне нужно немного времени, чтобы разобраться.       Эдмунд тщательно затолкал подальше мысль о том, что времени в Нарнии у него, вероятно, и так совсем немного. И тогда что он вообще может сделать? ***       А затем, буквально на следующий день, корабль вошёл в зону штормов. Небо заволокли тучи, и даже днём вокруг стоял сумрак. Ветер то усиливался, то успокаивался, иногда небо разрезали молнии, освещая бурные водяные валы до самого горизонта. От всей команды требовалась слаженная работа, постоянная готовность проверять курс, тянуть шкоты для управления парусом, вычерпывать воду с палубы. Сильная качка выматывала больше, чем обычно, и мешала как следует выспаться.       Так прошло несколько дней, и вдруг погода сменилась - однажды утром их встретило яркое солнце и почти полное безветрие. Хотя тяжелая область на карте ещё не была пройдена, море сжалилось над ними и дало передышку. Вся команда собралась на палубе, развешивая и расставляя на просушку множество вещей, наслаждаясь тишиной и покоем.       Эдмунд решил, что этот момент, пока люди приходят в себя, идеален для того, чтобы провести немного времени наедине с Каспианом. На этот раз дверь в кают-компанию была предусмотрительно закрыта на ключ (они просто хотели выспаться без помех, вот и всё!) На самом деле, конечно, мотивы двух королей были не столь невинны.       В последние дни Эдмунд испытывал два с трудом сочетающихся чувства. Одно из них было похоже на магнетизм - на гравитацию, которая сменила свой вектор и всё никак не даёт восстановить предыдущее равновесие. Теперь внимание Эдмунда тянулось к одной персоне, или, вернее сказать, к тем чувствам, которые он мог испытать только в присутствии этой персоны. Эду было интересно, и в то же время - страшно. В последний раз, когда он очертя голову бросился к человеку, обещавшему подарить ему радость, любовь, внимание, сделать его особенным и единственным - этим человеком оказалась Белая Ведьма, и страх последующего предательства осел глубоко в сердце.       Были и другие нюансы. Эд нервничал, представляя близость с Каспианом на корабле, полном людей и говорящих животных (некоторые из которых обладали выдающимся нюхом и слухом). Кают-компания была местом, знакомым по серьезным или нейтральным разговорам, а вовсе не по страстным поцелуям. Со стен здесь взирали портреты, картины и лепное изображение Аслана. И в этот раз Эдмунд отчётливо видел каждую мельчайшую деталь. И не имел никакой возможности скрыть свои покрасневшие щёки и, вероятно, губы.       - Проклятье, я определенно смущаюсь больше, когда вижу тебя таким, - Каспиан своими словами подтвердил опасения Эда.       Они стояли в метре друг от друга, не решаясь сократить дистанцию. Эдмунд дал себе мысленного пинка: “Действуй, размазня!” Он сделал шаг к Каспиану, положил руку ему на шею, так, что большой палец касался мочки уха. Потянулся к его лицу, чувствуя себя тяжелым и неповоротливым. Разозлился сам на себя и выразил это, аккуратно прикусив нижнюю губу Каспиана. Впрочем, тому, кажется, понравилось. Он вовлёк Эдмунда в глубокий поцелуй.       Однако в этот раз поцелуй не был стихией, он был книгой. И иногда бывают такие моменты, когда ты читаешь книгу и задумываешься: ух ты, как это значки так быстро обретают смысл в моей голове? И тогда на некоторое время ты выпадаешь из процесса. Словно сороконожка, которая думала, куда поставить каждую ногу, и разучилась ходить. Так, в этом поцелуе было больше проб и ошибок, неловких движений губ или языка, промедлений и пауз. Что делать дальше? Уже настало время попробовать что-то другое, двинуться дальше? Нужна ли здесь инициатива? Так много сложных вопросов, и почему-то, в отличие от прошлого раза, задавать их вслух было неловко.       Наконец, Каспиан потянулся к застёжкам их одежды, горячо выдохнув Эдмунду в ухо: “Можно?” Ответное “Да” прозвучало с большим энтузиазмом, чем Эд на самом деле ощущал. Его пенис был наполовину твёрдым, и, может быть, из-за накопившейся за прошедшие дни усталости, не было той горячей волны возбуждения, как в прошлый раз.       - Подожди, - вдруг остановился Каспиан. Он мягко потянул Эдмунда в сторону большого стола в центре комнаты. - Садись, так будет комфортнее.       Эд улыбнулся:       - Уже второй раз ты заботишься об удобном месте. Спасибо, - он вдруг понял, что в голове Каспиана крутятся мысли, как минимум отчасти похожие на его собственные.       Каспиан не спешил сократить дистанцию между их телами. Вместо этого он рассматривал наполовину раздетого Эдмунда, сидящего на столе с разведенными коленями.       - Ты выглядишь великолепно! Прости за комментарий, - поспешил извиниться он, когда Эдмунд со стоном жестокого смущения упал спиной на стол, закрывая глаза и пряча лицо.       Эд ощутил нежную тёплую руку Каспиана на своём животе, затем груди, на плечах, вторая рука проникла под его спину. Спустя некоторое время он почувствовал влажное прикосновение к головке пениса и, открыв глаза, обнаружил, что источник этого приятного ощущения - язык его партнёра.       - Нет, стой, - вырвалось у него. - Давай не будем этого делать… сейчас. Пожалуйста. Слишком… - он не знал, как объяснить. - На самом деле… можем мы остановиться?       Тишина длилась всего пару секунд, но, казалось, вечность.       - Хэй, всё в порядке. Спасибо, что сказал это, - голос Каспиана звучал с облегчением.       - Всё ощущается каким-то не совсем правильным, - проговорил Эдмунд, приводя одежду в порядок. - Эта комната, мысли в голове, даже моё тело.       - Может быть шторм потрепал нас сильнее, чем мы думали? Может быть, это Испытание, - нарочито пафосно спародировал Каспиан, и со смешком лёг на спину рядом с Эдом. Теперь они оба смотрели в потолок.       - А может быть, в одну реку не войти дважды? - Эдмунду было неприятно думать о том, что всё может кончиться ещё быстрее, чем плавание. Но чего он точно не хотел бы, так это заставлять себя и Каспиана проходить через какие-либо испытания, если легко можно обойтись без них. С чего вообще он взял, что они подходящие партнёры друг для друга? Что он сам - герой-любовник? В то время как на самом деле он просто замкнутый шестнадцатилетний юноша, который способен проявлять чувства только в этой фантастической стране, откуда он неизбежно исчезнет, рано или поздно. Кого ему целовать в Англии? Королеву?       - Я думаю, - начал Каспиан, - так обычно и бывает в жизни - взлёты и падения, знаешь. У меня множество вещей не задавались с первого раза, особенно когда я стал королём…       - Я не это имею в виду, - прервал его Эдмунд, спеша высказаться. - Если честно, я был рад, в глубине души. Что я в Нарнии лишь на время, и не пробуду с тобой долго. У нас с тобой курортный роман, как это называют в моём мире. Чем ещё это может быть? Просто несколько волнующих кровь моментов…       - Я тоже об этом думал, - признался Каспиан, и Эдмунд ощутил, как что-то сжалось внутри. - То, что между нами происходит, - это окольная тропинка, чтобы сделать крюк, но потом продолжить жизнь с того места, где остановился. Наши с тобой миры и жизненные препятствия слишком разные. - Каспина говорил медленно, словно подыскивая слова. Пытался ли он убедить сам себя? Что вообще он чувствовал в этот момент?       Эд всё ещё не хотел знать.