Закончится ли наше путешествие?

      К сожалению, любопытство Эдмунда и не думало успокаиваться. Даже наоборот разгорелось.       Как это вообще возможно, союз двух мужчин? То есть, саму возможность с грехом пополам Эд ещё мог допустить, по крайней мере в Нарнии. Но “как” оставляло большой простор для воображения. Чем эти отношения будут отличаться от простой дружбы? Как будет проявляться страсть? А ревность? А нежность? А забота? Кто кому должен делать предложение? Уместны ли подарки и ухаживания? Насколько один может быть зависим от другого в деньгах (и в принятии решений) без ущерба собственному достоинству? И чем, чёрт возьми, они могут заниматься в постели?       Особенно непонятна была эта тонкая грань между напором и уязвимостью. “Не веди себя как девчонка”, - говорили в голове десятки разных голосов, услышанных за 16 лет в Англии. “Не позволяй никому управлять тобой” - говорил опыт, пережитый с Белой Колдуньей. И в то же время: “Кто ты такой, чтобы мне указывать”, - ссорился с ним воображаемый Питер. “Цепочка командования на корабле начинается не с вас”, - почтительно подтверждал Дриниан. Что касаеся телосложения, то Эдмунд ниже на полголовы, чем Каспиан. Легче весом. В представлении Эда нарисовалась почему-то картинка барана, который дарит цветы медведю. Да тот его на обед съест!       Съест… Среди мальчишек и мужчин любого возраста ходили пин-ап картинки с пухленькими белокурыми девушками, игриво поправляющими чулки или купающимися в одном белье. Их гладкие плечи и ягодицы были похожи на мягкие булочки, которые, как казалось, было бы приятно помять. Но что взять с мужчины, чьё тело покрыто волосами и потом, у которого даже на заднице - сплошные мускулы? Хотя Каспиан, по правде говоря, не производил настолько атлетическое впечатление. Эдмунд сказал бы, что его попа выглядела мягкой. Как и губы. И руки, да…       Это было странно, но ощущение уютности Каспиана перекрывало любые соображения рассудка. Пусть он не был мягким, но ощущался таковым. И именно это неописуемое чувство питало любопытство Эдмунда. Ему казалось, что что бы он ни предпринял, ему будет безопасно, в какое бы приключение он ни вляпался, ему будет радостно, и какие бы неожиданности его ни ждали по пути, это будет похоже на пригорки на большой ледяной горке из детства. Они подкидывают тебя, а ты летишь и хохочешь.       Очень скоро ему встретился первый такой пригорок.       Корабль наконец достиг неизвестного острова. Уже начинало смеркаться, когда экипаж на двух шлюпках высаживался, чтобы заночевать на берегу залива. Однако света было ещё достаточно, чтобы Эдмунд разглядел несколько плодовых деревьев на склоне холма. Крупные округлые плоды имели потенциал здорово скрасить вечернюю трапезу.       - Эй, Каспиан, давай разведаем вон тот холм? - нетерпеливо предложил Эдмунд. - У меня есть фонарик, плюс наши мечи и осторожность. Мы будем не дальше звука выкрика, - все эти детали Эд адресовал больше осторожному Дриниану, чем королю. Что касается Каспиана, то он уже спешил наверх.       Спустя четверть часа их взглядам открылся неплохой обзор на залив, на отливающие красным и золотым волны.       Деревья оказались яблонями, однако их плоды, пусть и большие, были скорее кислыми. Впрочем, самое большое из деревьев отличалось, на его ветках розовели боками спелые персики .       - Кажется, удача на нашей стороне, - обрадовался Каспиан. Его улыбка была на редкость лёгкой.       - Давай сначала снимем пробу, чтобы никого не отравить случайно, - предложил Каспиан, срывая с ветки персик.       - Эй, ты в своём уме? А если ты сам пострадаешь? - “И кто тогда тут будет такой красивый стоять?”, мысленно продолжил Эдмунд, и тут же смутился, поймав себя на этом.       - Ну, поваляюсь пару дней под присмотром врача, а ты побудешь за главного. Тебя ведь это порадовало бы? - проницательно подмигнул Каспиан.       - Кто? Я? - Эд поднял брови в притворном удивлении. - Да я сама… скромность! - Одновременно с последним словом он резко выбросил руку, собираясь выхватить персик у Каспиана из рук. Последовала небольшая дурашливая потасовка с отбиранием фрукта, к досаде Эда, безуспешная. Тогда, крепко вцепившись в руку Каспиана, он притянул её поближе и впился зубами в персик. Сок брызнул из-под тонкой кожицы, потёк по губам, по подбородку, по пальцам. Эд с сочным чавканьем откусил ещё раз, и ещё, уж очень вкусным был плод. Его язык случайно скользнул по пальцам Каспиана. Что-то в этом было, что-то донельзя увлекательное.       - Ты чего творишь? - не особенно решительно запротестовал Каспиан.       - А ты сам попробуй! На вкус нормальный, я проверил, - заулыбался Эд.       Почему-то он всё ещё держался за липкую от сока руку Каспиана, стоя с ним лицом к лицу. Было неловко даже взглянуть ему в глаза.       Вдруг Каспиан ещё больше сократил и без того крошечную дистанцию между ними.       - Прости, но ты выглядишь сейчас гораздо слаще, чем персик, - проговорил Каспиан так тихо, словно их могли подслушать окружающие деревья. - Я помню, что не должен говорить тебе таких вещей, но…       - Но, кажется, я тебя понимаю…? - Эдмунд удивлялся сам себе. - Я пытаюсь прислушаться к себе, и, если честно, понимаю, что буду разочарован, если сейчас отойду от тебя.       Каспиан вопросительно посмотрел ему прямо в глаза. Тёмные глаза Каспиана были похожи на два омута, но выражение лица со слегка сведёнными бровями делало его взгляд очень живым, слегка напряженным, словно ожидающим подвоха.       - Я думаю, дружеское объятие это не то, чего я хочу, - медленно сужал круги Эдмунд.       - Тогда… можно тебя поцеловать? - произнёс Каспиан.       - Мм… Да, - и Эд двинулся навстречу губам, поражаясь собственному энтузиазму.       Скорее всего, в любой другой обстановке этот поцелуй мог бы быть осторожным, сдержанным, неловким. Словно понемногу пробуешь воду, прежде чем нырнуть в реку. Но теперь они стояли на абсолютно неведомой удивительной земле, вдали от любого дома, окутанные плотными сумерками и ароматом спелых фруктов. Казалось, что здесь может произойти всё, что угодно. Поэтому поцелуй получился скорее жадным, включающим в себя руки, которые обвиваются вокруг талии, притягивают поближе или зарываются в чужие волосы, зубы, которые кусают чужие губы, и языки, которые нежно зализывают эти укусы. Это игра, и общение без слов, и даже немного соревнование. Только проиграть в нём, оказывается, так же приятно, как и перехватить инициативу.       Весь мир вокруг Эдмунда стал тёплым, влажным и скользким. В этом мире явно было меньше воздуха и больше звуков. И каждое из этих ощущений делало его ноги слабее, чем во время самой сильной качки. Казалось, как будто он временно эволюционировал в другой биологический вид, и всё его тело функционирует как-то по-другому.       - Уфф, это… Похоже на какое-то заклятье. - выговорил Эдмунд. - Не могу вернуться в реальность. У меня сейчас эффект туннельного зрения, если ты меня понимаешь.       - Я тебя не понимаю, - слегка ошалело ответил Каспиан. - Но я тоже пытаюсь остыть, и не могу.       - И что нам делать? - было немного забавно обсуждать это вслух.       Повисла пауза.       - Думаю, что пожар внутри меня не потушить, если не дать ему прогореть окончательно, - наконец загадочно высказался Каспиан.       - Ты имеешь в виду…? - начал Эд. - Я даже представить боюсь, что ты имеешь в виду… - он смущенно улыбнулся. - Но я чувствую, что для разрядки понадобится не так уж много времени.       - Я тоже, - сказал Каспиан, затягивая Эдмунда в новый поцелуй.       Их бёдра оказались тесно прижаты друг к другу, и доказательства сказанного ранее ощущались совершенно отчётливо и очень приятно.       - Подожди-ка, - вдруг Каспиан отстранился. Он сбросил с плеч свой плащ и расстелил на земле, сам улёгся поверх и приглашающе потянул Эдмунда за руку.       - Ух ты, сколько новых возможностей, - присвистнул Эд. На самом деле в те несколько секунд, когда тепло Каспиана перестало окутывать его, он на миг ощутил себя потерянным и нелепым, словно его из-под тёплого одеяла выдернули к школьной доске. Впрочем, стоило прикоснуться к Каспиану, как это ощущение сразу же прошло.       - Наверное, нужно раздеться, хотя бы немного, - сказал Эд и слегка укусил Каспиана за ухо, пряча смущение. Пока его руки боролись со старинным устройством матросских шароваров, он думал о том, как хорошо, что уже достаточно стемнело. Рассматривать анатомические нюансы в этот раз было бы уже излишней порцией впечатлений. “В этот раз”, - с удивлением мысленно повторил Эд.       Каспиан был совершенно очаровательно сосредоточен на расстёгивании своих штанов. Его движения были немного поспешными, выдавая лёгкую нервозность. А когда он поднял взгляд на Эдмунда, тот впервые заметил в его взгляде оттенок застенчивости.       И всё же очень скоро они снова переместились в мир гладких, горячих и влажных ощущений. Какое-то время им потребовалось, чтобы найти общий ритм и удобную позу. Чувствовать чужую руку на собственном пенисе могло бы быть странным, но ведь это была не чужая рука, ей управляла воля Каспиана и его эмоции, хотя Эдмунд едва ли хотел сейчас подбирать имена каким-либо эмоциям. Ему просто не хватало пространства в голове, чтобы думать о чём-либо, настолько ему было хорошо.       Масла в огонь подливали случайные касания. То рука Каспиана оказывалась лежащей у него на груди, такая горячая, что казалось, сейчас прожжёт дыру. То колено случайно задевало нежную кожу на внутренней стороне бедра. То рука, скользя по пенису, задевала живот.       Всё это в сумме действительно не заставило долго ждать оргазма. Почему-то казалось очень важным сообщить о его приближении заранее, и момент, когда с его губ слетело тихое “Я… скоро…” ощущался как ещё один поцелуй, особенно когда в ответ Каспиан издал низкий полустон-полувздох: “Я тоже”.       Едва ли в воспоминаниях Эдмунда останется много подробностей этого вечера. Всё произошедшее было таким ошеломляющим, что слилось в один расплавленный сияющий ком. Но у него определенно останутся воспоминания о съеденных после персиках, и о совместном выдумывании объяснений их задержки, словно они были заговорщиками. Произошедшее сблизило их так сильно, что на какой-то момент они ощутили себя одним целым, и это было прекрасно.