Шлюха

Это игра. Без сомнения Обреченных ждет поражение.

Гарри Поттеру исполнилось тридцать лет. Он понял это когда вернулся со встречи, которая, возможно, изменит его жизнь, и включил телефон. Как прошли эти 30 лет? Кто-то сказал бы, что он опустился ниже всякого возможного дна, но сам Гарри считал, что всё не так уж и плохо. По крайней мере, он не наркоман, как большинство представителей его ремесла, и не бездомный, даже снимает квартиру в не самом плохом районе вместе с трансом с тупой кличкой Конфетка. У Гарри же клички не было. Просто Гарри Поттер. До восемнадцати лет Гарри жил с дядей и тётей, вернее, большую часть времени он жил в психушке из-за навязчивых ложных воспоминаний об одиннадцатом годе своей жизни, который, по словам дяди и тёти, он провёл опять-таки в психушке, и ничего сверхъестественного с ним тогда не происходило. Настоящие воспоминания заканчивались на поспешной поездке на север с дядей тётей, чтобы скрыться от кого-то или чего-то. Маньяк? Кредиторы? Конкуренты дяди? Гарри помнил огромного человека, который рассказал что-то очень важное о его родителях, но сейчас Гарри не мог вспомнить ни слова. Его родители погибли в автокатастрофе, когда Гарри был год. Он их не помнит. Только со слов тёти знает, что его отец был шизофреником и наркоманом, а мать — слабоумной. Отсюда все проблемы Гарри с головой. Но тот огромный человек рассказывал совсем другое. В тот день у Гарри тоже был день рождения. Одиннадцать лет. А дальше он помнит что-то совсем уж похожее на сказочный сон: обучение магии в средневековом замке, настоящие друзья, камень, дарующий бессмертие… Причём, эти воспоминания не стирались, а наоборот, становились ярче со временем, будто… действие заклятья слабело… К тридцати годам Гарри никакие таблетки и психушки уже не помогали, и он забил. Ведь больше ни в чём, кроме этих воспоминаний, его шизофрения не проявлялась. После восемнадцати дядя и тётя его вышвырнули, а без денег, с диагнозом и одними тройками в аттестате, у Гарри не было иного пути, как устроиться уборщиком на склад. Денег жильё не было, так что жил он в сторожке, куда пьяный сторож водил девок. Иногда сторож допивался до такого состояния, что искать девок сил не было, и он трахал Гарри. Потом извинялся и совал ему смятые купюры. Так Гарри нашёл своё настоящее призвание. «Я не гей, это просто работа», — повторял себе Гарри, когда застолбил себе место в порту. Гарри был очень старателен, и вскоре у него появилась крыша, да такая, что никто не смел его бить. «Ага, ты такой же не гей, как я — мужик», — смеялась над ним Конфетка. Гарри старался больше об этом не думать и продолжал работать. И вот, незадолго до тридцатилетия, наконец, наметился намёк на серьёзное повышение: сутёнер назначил ему встречу с очень богатым клиентом и намекнул, что этот клиент станет постоянным. Гарри перенервничал и явился в дорогой ресторан в центре слишком рано. Посетители поглядывали на него с отвращением, пока он рассматривал меню, охреневая от цен. «Всё ясно», — говорили взгляды вокруг, — «очередной богач пресытился своей жизнью и снял дешёвую шлюху». Гарри привык к такому и не обращал внимания. И вот, в зал вошёл ОН. Таких красавцев, Гарри не видел никогда в своей жизни. «Я не гей!» Высокий, изящный, обладающий грацией, которую Гарри назвал бы скорее змеиной, чем кошачьей. Строгий дорогой костюм подчёркивал изящество каждого его движения. Это не мажор, не папик и не уставший от роскоши миллионер. Странный человек неопределённого возраста. Гарри заинтересовался. Он сделал жест двум амбалам, следовавшим за ним остаться в дверях и сел напротив Гарри. Как же он безупречен! Каждое движение, каждый взгляд, каждое слово чётко выверены — ничего лишнего. Аристократ. Гарри довольно часто встречал пресытившихся сынков миллионеров, что ходили с такими же амбалами по злачным местам, но аристократа так близко видел впервые. Он собрал весь свой профессионализм в кулак, чтобы не показать волнения. — Мистер Поттер, — в голосе аристократа было что-то неуловимое, что Гарри тоже назвал бы змеиным. Гарри кивнул, не зная, как себя вести. — Лорд Том Марволо Реддл, — представился аристократ, — Для вас — сэр или милорд. Я взял на себя смелость сделать заказ для вас. Ну что ж, прежде чем перейти к основной части моего предложения, я хотел бы узнать вас поближе. Кто ваши родители, мистер Поттер? — Они… душевнобольные, сэр. Они погибли, сэр, — выдавил из себя Гарри. «Вот идиот, зачем я это сказал?!» Лорд медленно рассматривал Гарри, покачивая кроваво-красную жидкость в бокале (когда принесли вино, Гарри не заметил). Его лицо не выражало ничего. Гарри залпом выпил свой бокал и покраснел. «Что я творю! Ещё плюнул бы на пол, как грузчик!» Уголки губ лорда едва заметно скользнули вверх, но спустя долю секунды его лицо вновь утратило всяческое выражение. Сходство со змеёй становилось уже нестерпимо пугающим. Сперва Гарри решил, что слишком перенервничал, и ему показалось, но нет. По аристократическим губам скользнул раздвоенный язык. Глаза лорда сияли красным в полумраке ресторана. В современном Лондоне мало кого можно было удивить бодимодификациями, но это… было реально жутко. — А вы, мистер Поттер? — прошелестел Лорд, — расскажите о себе. — Я тоже, сэр… У меня шизофрения, милорд. «Что? Ну вот нахрена это-то было рассказывать?!» — У Гарри было чёткое понимание, что на него воздействуют. Гипноз? Наркотик в вине? Он начинал паниковать. — Это клише, что навесили на вас другие, — покачал головой лорд, — Оно не определят вас. Кто вы на самом деле, мистер Поттер? — Я волшебник, сэр. Я год учился в школе чародейства и волшебства Хогвартс, пока меня не отчислили. Теперь я сам по себе, сэр, — слова сами вылетали изо рта, совершенно без контроля мозга. Вот теперь Гарри был по-настоящему напуган. — Очень хорошо, — кивнул Лорд, будто Гарри только что сказал что-то о погоде, а не о какой-то школе магии. Когда принесли заказ, Гарри не знал, что это и как это есть. Пытался выудить из памяти рассказы Конфетки о том, как мажоры водили её по ресторанам и объясняли этикет. Жаль, что тогда только потешался над её рассказами и ничего не запоминал. Тем временем, лорд приступил к основной части своего предложения. Заключалось оно в том, что Гарри будет жить в его имении, и отказано ему будет разве что в праве покинуть его. Все остальные его капризы будут исполнены. Гарри будет оказывать интимные услуги лорду как, когда и где тот пожелает. За попытки нарушить договор наказание — смерть. Гарри передёрнуло. — Могу я… подумать… сэр? — кое-как произнёс Гарри. — Конечно, мистер Поттер, — лорд впервые улыбнулся по-настоящему. Словно из воздуха в его руке появился прямоугольный кусок зелёного пластика, который он протянул Гарри. Карточка была пуста, лишь по краям извивались узоры из переплетающихся змей. — Мои координаты появятся, как только вы будете готовы, — лорд дал знак амбалам у двери, — до свидания, мистер Поттер. Он ушёл, а Гарри ещё долго сидел ошарашенный. Но профессионализм взял верх, и вот, Гарри уже уплетает остывший изысканный ужин в манере портового грузчика. Сидя в такси, Гарри несколько раз порывался выбросить карточку в окно, потом прижимал её к груди, опасаясь даже положить в карман, чтобы не потерять. Вернувшись домой и включив телефон, Гарри понял, что ему исполнилось тридцать лет. «Нихрена себе отпраздновал». Фонари через окно освещали карточку, которую Гарри гипнотизировал до утра, не сомкнув глаз. Никаких координат на ней так и не появилось. Сердце бешено заколотилось, когда входная дверь открылась и закрылась. «Это всего лишь Конфетка, выдохнул Гарри». — Ты обязан согласиться, Поттер! — Конфетка тыкала толстым мужицким пальцем с аккуратным красным ноготочком в карточку, — Ты дурак? Почему сразу с ним не поехал? — А вдруг он маньяк, — сглотнул Гарри. Конфетка рассмеялась. — Меня тут позавчера один мудак хотел без резинки поиметь, а я ему такая: «надевай!» Ну надел он, а у него там лезвия приклеены, ты прикинь? Я от него через вентиляцию драпала. Ну, бумажник прихватила по пути. Не боись, Поттер, приключение же! У Гарри снова возникло желание выкинуть карточку подальше. — Слышь, Поттер, — продолжала Конфетка, — Если ты откажешься, соглашусь я! На её небритой страшной роже проступила решимость. Именно в ту секунду на карточке, которую Гарри взял, чтобы выкинуть в окно, проявился адрес.