Шлюха

Гермиона слукавила, сказав, что орден феникса жив. В действительности, от ордена осталась только она, несколько выживших Уизли да Невилл Лонгботтом, который, после предательства жены, стал походить на свой детский кошмар — профессора Снейпа, казнённого по приказу Волдеморта вместе с Малфоем. Невилл, так же, как и его кошмар, преподавал зельеварение в Хогвартсе. Луна перешла на тёмную сторону, а он постоянно грыз себя за то, что не замечал, не интересовался, что с ней происходит. Луна забрала детей. Он не мог выплеснуть гнев, потому что с его политическими взглядами нужно было быть предельно осторожным. Поэтому он периодически вымещал зло на учениках, за что неизменно получал поощрения директора Яксли. Глядя на это, Гермиона убедилась в том, что была права, выбрав карьеру, а не семью. Даже своим родителям она стёрла память и отправила их в другую страну. Волдеморт победил, сопротивления больше нет, но она-то есть! Что ещё оставалось амбициозной девушке? Министр магии в тридцать лет — это неплохо для женщины при тоталитарном режиме, решила она и успокоилась. Зло победило незаметно. Сначала над шестнадцатилетним мальчишкой, представившимся тёмным лордом, смеялись даже некоторые его прежние соратники. Но он заткнул весельчаков авадой, и смех прекратился. Он действовал медленно, продуманно и осторожно. Затаился, подготовил почву и проявил себя во всей красе. Как змея. Никто и не заметил, как двадцатилетний парень стал теневым правителем Британии. А когда все проснулись, было слишком поздно. Структура власти, что он выстроил, была непоколебима, соратники его настолько преданны, что готовы были умереть за него, не задумываясь. Он отказался от преследования грязнокровок и маглов, став для многих «добрым королём», строгим, но справедливым. Это был мудрый политический ход, ведь теперь поднять народ на восстание стало невозможно. И орден феникса был уничтожен при первой же попытке убить лорда. Гермиона, Невилл и ставшее немногочисленным семейство Уизли затаились настолько, что слились с системой, стали послушными винтиками в ней. Нет, Гермиона соврала: ордена феникса больше нет. Но внезапная встреча с полузабытым другом детства, которого бывший директор Хогвартса считал избранным и способным уничтожить Волдеморта, сломала винтик по имени Гермиона Грейнджер, выкинула его из системы. Уизли ей тут не помощники. После каждого упоминания имени Гарри Поттера они переставали с ней разговаривать. Да она и не ожидала, что они когда-либо простят ему нелепую гибель Рона. Оставался Невилл. Опасаясь отправлять сову, потому что их постоянно перехватывали, она отправилась к Невиллу Лонгботтому домой без предупреждения и приглашения. — Ну да, я помню Поттера, — сказал Невилл, выйдя из задумчивости после сбивчивого рассказа подруги, — Дамби что-то такое про него говорил. Но, Гермиона, столько лет прошло. Ты уверена, что это вообще он? Тем более, он сам всё отрицал. — Ты не видел его глаза, Невилл! Он под империо или типа того. Он точно узнал меня, но ему нельзя подавать вид. Он в опасности, мы должны его спасти! — Ну что ж, гриффиндорцы, вперёд, — невесело усмехнулся Невилл, — Слабоумие и отвага. Будет повод закончить зелье, позволяющее трансгрессировать на охраняемые объекты. Невилл был очень осторожен. Когда Гермиона перестала выходить на связь, он не искал её. Когда газеты сообщили о новом министре магии, он всё понял. Его храбрая подруга была права. Её убили, потому что она была права. Только Гарри Поттер сможет уничтожить обезумевшего тирана. Теперь Невилл один, и ему нужно быть осторожным втройне. Сохраняя тотальную секретность, он готовил своё зелье. К нему приходили с обысками пять раз, но не нашли ничего. План его был таков: применить заклятие поиска, трансгрессировать максимально близко к Гарри, используя своё зелье, и забрать его. Он выбрал рождественский бал в бывшем поместье Малфоев, где можно будет смешаться с толпой, но к тому времени зелье действовало ещё не идеально. Нельзя рисковать. Придётся ждать весеннего бала. Теперь Гарри запрещено общаться с Долоховым. Тот знал это и тоже избегал Гарри. Гарри так измучился в одиночестве, что готов был поговорить даже с Питером, но тот почему-то тоже его избегал. Беллатрису он видел только на собраниях, да и вряд ли ему позволено говорить с женой хозяина. Маленькие слуги, видимо, не имели права говорить. Или вообще не умели. Мысль поговорить с лордом ему даже не приходила в голову. Итак, от нечего делать Гарри Поттер отправился в библиотеку и принялся изучать магические книги. Книги с рунами и жуткими ритуалами он отбросил сразу и решил начать с истории магии. То ли лорд что-то сделал с ним, то ли совсем ослабло заклятье, наложенное на него в двенадцать лет, Гарри теперь был уверен в том, что никакой шизофрении у него нет, и он действительно целый год учился в школе магии. Вот только ни одного урока он не помнил. И ни одного друга, кроме Гермионы. При мысли о Гермионе он глубже уходил в изучение истории магии. Если будет думать о ней, сойдёт с ума. Потом принялся изучать заклинания. Прилежно повторял движения, как в книге, но ничего не выходило. Или нужна была волшебная палочка, или его магию заблокировали вместе с памятью. Да и не хотел он никакой магии. Ему больше не одиннадцать. Это приключение осталось в прошлом. Сейчас его ждут совсем другие приключения. Он не достоин магии. Он стукач и шлюха у богатого психопата. Приближалось очередное собрание. А ещё лорд даёт рождественский бал. Гарри не хотел даже представлять себе, какие извращения его там ждут. Лучше бы приготовиться ко всему этому, а не предаваться несбыточным мечтам. Лорд вошёл в библиотеку бесшумно и чёрт знает, сколько времени наблюдал за ним, чуть склонив голову набок. Гарри сжался от ужаса и резко захлопнул книгу, уже представляя, как ему запрещают читать под страхом смерти. Но этого не произошло. Лорд едва заметно ухмыльнулся, взял нужную ему книгу и вышел. Гарри почему-то не смел выйти из библиотеки до вечера. Возможно, это внушил ему лорд. ОН явился уже после заката, прекрасный и бесчувственный. «Я не гей!» Лорд зажёг несколько свечей одним взмахом руки и подошёл к Гарри вплотную. Тот вжался в библиотечную полку, трясясь от страха, но не мог ни шевельнуться, ни даже отвести взгляд. Змея гипнотизирует зайца. Опять. — Не нужно бояться, мистер Поттер. От этого вам будет только больнее. Ещё секунда, и Гарри уже прижат лицом к пыльным корешкам старых книг. «Какой же он сильный». Одежда сорвана заклинанием. И снова боль в заднице не даёт нормально дышать. Но не как обычно. На этот раз Гарри сам возбуждён. «Это как вообще? Что он со мной опять сделал? Я не гей!» Он вырывается, но понимает, что это получилось только потому, что лорд позволил. Стоя лицом к лицу с этим невероятно красивым и жутким человеком, самозабвенно трётся о него, пока не приходит разрядка такой силы, что Гарри отключается. Свечи догорают. Боли в заду нет, как нет и следов на полу и на книгах. Лорд даже восстановил его одежду. Как мило. Спешно одеваясь и бредя в свою комнату, Гарри думал о том, что у него ведь никогда не было секса… бесплатно. «Так вот, как это бывает. Или это только когда с мужчиной? Или когда с сильным магом?» Спросить было не у кого. Гарри разобрал нервный смех, когда он узнал, что на рождественский бал для него уготован костюм японской школьницы. Ну, хоть юбка не настолько короткая, что невозможно сесть. Ему довелось побывать на вечеринке своих товарищей и коллег лишь однажды. Больше не пытался туда ходить, опасаясь стать наркоманом. Чего ждать от вечеринки отбитых на голову магов, он не знал. Ожидал каких угодно изощрённых извращений, но только не того, что увидел. Бальная зала, оформленная в стиле балов позапрошлого века. Живая спокойная музыка. Свечи. Прилично одетые гости. Никаких наркотиков. Минимум алкоголя. Гарри, как громом поражённый, прижался спиной к прохладной стене в самом дальнем углу зала. Неподалёку ютился пришибленный Питер. Видимо, тоже осознавал себя лишним на этом празднике. И тут в зал вошла ОНА. Беллатриса в ослепительной красоты чёрном платье вошла так, что все оглянулись. Она несла маску на изуродованном лице как корону. Она вела за руки двоих детей: девочку лет десяти и мальчика лет семи. Гарри открыл рот и забыл его закрыть. Почему-то его удивило, что у лорда могут быть дети. Никто в зале не сводил восхищённых взглядов с лорда и леди, исполняющий первый танец на этом балу. Красивые движения. Красивая жизнь, в которой Гарри (и Питеру) нет места. Гарри взглянул на своего контуженного соседа. «Наверняка, ты хотел стать частью всего этого. Несомненно, ты совершил что-то ужасное в прошлом, чтобы добиться своего. Эх, Питер, Питер. Нам с тобой только либо жопы им подставлять, либо говно за ними убирать. Мы — сраный рабочий класс». Гарри резко передумал смотреть бал и, забившись в угол, жевал халявные бутерброды со стола. — Встаньте, мистер Поттер, — спокойный властный голос. Страха не было. Были мысли о Гермионе. И ещё почему-то о родителях. Какими они были? Любили ли его? Как они встречали рождество? Если сейчас он идёт на смерть, он к ней готов. Даже рад присоединиться к родителям, которых не знал, и умершим друзьям, которых не помнит. Шикарные часы на каминной полке показывали четыре утра. Наверное, бал закончился. Гости разошлись, Беллатриса и дети спят, Питер занимается самобичеванием где-нибудь в укромном углу. Они сейчас одни. Где? Гарри огляделся. Роскошный, но не кричащий интерьер. Наверняка, это хозяйская спальня. И при Малфоях, и сейчас. Гарри послушно лёг на кровать. Сегодня лорд не утруждал себя применением магии. Просто задрал дурацкую юбочку и принялся драть его в привычной уже манере. Непрошенные слёзы впитывались в дорогое постельное бельё. Макушка порой долбилась об изголовье кровати. Хорошо, что оно было мягким. Но однажды Гарри, видимо, слишком сильно приложился головой, раз сделал то, что сделал. Он вывернулся из сильных рук и взял инициативу на себя. Он прижался всем телом к этому прекрасному человеку, этому воплощению власти, что готовился стать теневым правителем всего мира, и поцеловал его в губы. Впился в него, как подросток, что неудивительно, ведь Гарри делал это впервые в жизни. Он хотел показать, что счастлив быть частью жизни самого могущественного мага на земле. Он любит этого человека и больше не желает скрывать этого ни от него, ни от себя. — Том… — Я запрещаю вам называть меня по имени. — Хорошо, сэр. Ну, вот и всё. Теперь можно снова перевернуться и предложить ему драть себя дальше. Лорд продолжает, но только уже без боли, без агрессии и резких движений. Сообщает, что он понял, что его раб хотел ему сказать. Гарри мечтает остаться, провести остаток ночи в хозяйской спальне, обнимая любимого. Но лорд призывает мистера Поттера слишком не наглеть. — Вы свободны. Он возвращается к себе и долго нежится в кровати на границе сна и яви. «Я не гей?..» Весенний бал выпал на жаркий день, и было решено провести его в саду. Накануне Питер доставил ему его костюм с пояснениями: — Да, это весь костюм. Надевать что-либо ещё милорд запрещает. В свёртке оказался только лифчик, украшенный довольно симпатичными цветами. И всё. «Приплыли». Делать нечего, надев костюм, Гарри вышел в сад. Его даже забавляло, что на него пялятся. Кто удивлённо, кто похабно. Знал, что никто не посмеет тронуть хозяйского раба. «Что бы подумала Гермиона?» Отогнав неприятную мысль, Гарри вальяжно расхаживал по саду, ухмыляясь в ответ на каждый похабный взгляд. Вскоре ему это надоело, и он решил уединиться в тени аккуратно подстриженных деревьев у самых ворот. Лорд не станет его драть раньше ночи, а смотреть, как богачи соревнуются с аристократами в блистательности, желания не было. Ну и здесь Гарри не дали побыть одному. Перед ним с хлопком появился полненький мужичок примерно его возраста. Лишь полсекунды он подивился на непотребный наряд Гарри и тут же схватил его за руку. — Быстрее Гарри, я тебя вытащу. Это безопасно. — Слышь, мужик, не заплатил — не лапай! — Гарри выдернул руку. — Ты проклят, Гарри! — не унимался мужик, — Нужно только выбраться отсюда, я тебе помогу! — Да мне и тут хорошо. Сам ты проклят, мудила. Вали, пока цел. — Гарри, что он с тобой сделал? — мужик округлил глаза, став похожим на жабу. — Хорошо заплатил, — ухмыльнулся Гарри, — Я бы на такие хоромы за всю жизнь своей жопой не заработал. А ты что можешь мне предложить? — Гарри ты что, ты… проститутка? — мужик отступил, словно не замечая, как вокруг него с такими же хлопками возникают слуги лорда. — Не самая плохая профессия, хули. Жабоподобный человек упал, сражённый зелёным лучом. От лорда пахнет терпким вином и нагретой солнцем листвой. Гарри целует его в губы, будучи прижатым к каминной полке в хозяйской спальне. Гарри любит его. Своего лорда. Его силу. Его власть. Его ум. Его деньги. Его тело. Гарри никогда от него не уйдёт, даже если это перестанет быть смертельно опасным. — Ваш раб хорошо послужил вам сегодня, мой лорд? — Вы — моя лучшая шлюха, мистер Поттер, — лорд улыбается и впервые целует его в ответ.