Зеркальное Отражение или Архидьякон в 21 веке.

Мне хотелось кричать! Громко, неистого...Кричать от боли, от своей бесконечной любви к Нему...К тому, кого я больше НИКОГДА не увижу! Я плакала долго, пока в голове вновь не возник Его измученный образ, Его обезумевшие красные глаза, которые, просыпаясь, ищут меня по всей квартире, Его горькие слезы от бессилия и страха за меня живую! Это привело меня в сознание. Я оторвала свое лицо от дырявой подушки и, кажется, проснулась, хотя, наверное, я находилась не во сне, а в мучении. Благо, за окном уже во всю светило утреннее февральское солнце, небо было ясное, даже виднелись маленькие птички. Первым делом я судорожно подошла к окну и осмотрела окружение. Увидев тот маленький дворик рядом с двадцать четвертым домом, я обрадовалась, как ребенок, и запрыгала от восторга. Все то, что я видела в нем ночью приобрело краски и более четкое описание, но выглядело еще более омерзительно. –Тогда почему мадам Руже не написала сразу: "Сдаю комнату с видом на помойку", сразу желающих бы море было.–размышляла я про себя и накидывала убогий крестьянский чепчик на голову. Вновь превратившись в скромную бродяжку, я спустилась по уже знакомой мне лестнице, поздоровалась с хозяйкой, оплатила сразу еще на пять дней мою скромную халупу и отправилась на улицу. Париж гудел из всех щелей: всюду шагали целеустремленные жители, лавочки с овощами и фруктами были забиты до отвала, все торговцы кричали и созывали к себе, дети, как обычно валяли дурака и мешались под ногами. В одной из этих закутков у добродушного булочника я приобрела себе завтрак. Милый торговец сильно удивился моему столь дохлому внешнему виду, поэтому выбрал мне самую большую и толстую пресную лепешку из всех, что у него были. –И все же мне крайне некомфортно тут–начала я очередное размышление в своей голове–Чувствую себя здесь лишней, учитывая, ЧТО мне придется сделать. Это страшно! Я никогда такого не делала, но Его покой этого стоит... Лепешка начала успокаивать мой желудок и нервы, я побрела дальше. –Кто-нибудь!–послышался мне голос среди общего хаоса шума. –Скорее! Держите их!–я обернулась и увидела выцветшие листы бумаги, летящие прямо на себя, а в далеке жалкое подобие мужчины в каких-то лохмотьях, судорожно орущее на всю улицу. Мастерски раскорячившись, чуть ли не уронивши свою утреннюю трапезу на грязную землю, мне удалось поймать их. Вскоре все же ко мне добежал их владелец. Это был молодой мужчина, на вид лет под тридцать, из-за его мешковатой одежды было крайне трудно определить его телосложение, но я склоняюсь к тому, что оно среднее. Его лицо все было в поту, очевидно, что ему пришлось пробежать не один квартал в погоне за своими рукописями. Его глаза скрывали опущенные пряди кудрявых черных волос, поэтому их разглядеть было в этот момент невозможно. Человек чуть не влетел в меня, но вовремя остановился и оперся руками на свои же колени: –Вы...просто...не...представляете–начал говорить он сквозь отдышку–Как...я...безмерно...счастлив! –Как мало Вам нужно для счастья!–заметила я. –Мне как поэту, эти бумажки дороже всех сокровищ мира!–себе в ноги пробубнил он. –Вы поэт?–удивилась я, впоминая одного знакомого товарища из этого века. –Да–поднял мужчина на меня свой взгляд и гордо поднял голову–Поэт Пьер Гренгуар к Вашим услугам!–он сделал попытку поклониться, но чуть не грохнулся, если бы я его не подхватила. –Ох, какой ужас!–спохватился он–Если бы я потерял их, клянусь всем святым, я не смог бы жить!–заметив бумажки в моих руках, поэт забрал их у меня и с любовью прижал к своей груди.–Как мне Вас благодарить, о прекрасная нимфа, моя спасительница, райское создание, лучезарная девица?–немного театрально молвил Гренгуар. –Пьер, прошу Вас, зовите меня Катрин.–тут же преградила я эти слащавые комплименты в свой адрес. –Какое замечательное имя!–восхитился поэт, поднимая веки на лоб–Если я правильно помню греческий, оно означает "непорочная" или "чистая". –Мда, я что-то сомневаюсь, что это ко мне относится–ответила я Пьеру, вспоминая свое прошлое. –И все же Вы прекрасны, мадмуазель! Вы просто Ангел!–состроил Гренгуар мне глазки и огляделся по сторонам. –А где мой неземной Ангел?–вытращил поэт глаза– Где моя муза?–впал он в легкую панику и закрутился вокруг себя на пяточке земли. –Джали! Моя милая Джали! Ты Где?–сотряс поэт своим криком всю улицу, мирные жители даже обернулись, но так и не осмелились покрутить пальцем у виска. На его голос из ближайшей подворотни прибежала беленькая козочка и заблеяла, обозначая свое присутствие обеспокоенному мужчине. Она сверкала своими позолоченными копытцами и трясла своей пушистой шерсткой, радуясь своему спутнику. Поэт опустился к козочке и крепко обнял ее. –Вот познакомся, Джали! Это Катрин!–подвел он ко мне это рогатое создание. В знак приветствия, я протянула к ней руку. Козочка меня обнюхала и не позволила мне себя погладить. –Должно быть, от перешитой сутаны еще пахнет Клодом–печально сделала вывод я и вновь вспомнила Его. –Джали, ты что, моя девочка?–поразился поэт ее выходке–Должно быть, она сегодня не в настроении, не сердитесь на нее. –Еще бы мне на эту цыганскую козу сердиться! Мне с лихвой хватает злости на ее хозяйку!–еле сдержала я себя, чтобы не высказать это вслух. –Мне любопытно узнать, что же все-таки Вы пишите, Пьер?–указала я взглядом на его листочки. –Это новый вариант мистерии "Праведный суд Пречистой Девы Марии", более простая ее трактовка. Я должен добиться ее известности!–решительно заявил он– В прошлый раз она провалилась на показе, так как большинство зрителей ее не поняли. Вы были на той постановке? –Нет, я приехала совсем недавно в Париж, но я с удовольствием схожу на Вашу новую версию–живо нашлась я–Когда она будет показана? –Первого марта, надеюсь, что будет солнечный день. –Как жаль, что я не смогу ее увидеть, из тюрьмы мне будет только один выход–на виселицу.–вновь я вспомнила свою печальную судьбу. –Я и сейчас отправляюсь на Гревскую площадь,–гордо заявил поэт–у меня репитиция с артистами этой мистерии. Не желаете в знак моей благодарности посмотреть ее? –Конечно желаю!–с радостью согласилась я. –О, как чудесно! Уверен, что Вам понравится мое творение!–заликовал восторженный Гренгуар. Мы направились вдоль оживленной улицы и уже прошли ее половину, как поэт встал столбом: –Господь Всемогущий! Как я мог забыть это?–схватился он за голову. Я свела брови в глубоком непонимании. Что это с ним? –Джали моя!–вновь обратился поэт к козе–Беги домой, на площади тебе находится опасно.–он ласково погладил ее белоснежную головку, коза моргнула ему и убежала в противоположную сторону. –Пф, даже Джали умнее Эсмеральды!–поразилась я смышленности этого существа–Своим козьим хвостом, а точнее тем, что под ним находится, чувствует опасность и бежит, если ей говорят спасаться, а Эта...–я закатила глаза. –Пьер, а почему козочке грозит опасность?–как бы незнающе спросила я. –Как?! Вы не знаете, что произошло? –Не знаю, я только приехала. И поэт принялся рассказывать мне все события, начиная с его знакомства и женитьбе на цыганке, его дружбе с Ней и Джали, их совместных выступлениях на площади, заканчивая ее арестом и судом. –А совсем недавно прошло слушание Ее дела, Эсмеральду приговорили к виселице, казнь назначена на 6 марта.–сглотнул поэт и продолжил–Мне тогда чудом удалось спасти Джали. В тот день я случайно привязал ее около соседского шатра и забыл про это. Если бы я только знал, что было бы, если бы я не сделал этого!–он схватился за сердце–Я стал так привязан к ней! Она–самое дорогое, что у меня есть! Так, все с ним понятно. Благо весь его рассказ не отличился от моих сведений из рассказа Клода. Все сходится и идет по плану! Очень хорошо! Прекрасно!