Зеркальное Отражение или Архидьякон в 21 веке.

Всю дорогу до Гревской площади поэт говорил не переставая обо всем на свете. Я ловила краем уха его речь и практически не вдавалась в суть его бесконечного словестного потока. Вместо этого я думала о Клоде и боялась только одного: встретить Его в этом мире и выдать себя перед Ним своими словами или выходками. Сейчас Он страстно влюблен в Эсмеральду, меня не знает и теперь уже никогда не узнает! Если я что-нибудь и ляпну перед Ним–Он сразу же объявит меня ведьмой и прикажет арестовать, а потом сжечь. Как же это больно! Мне приходилось сдерживать себя от счастливых воспоминаний из своего времени, всплывающих все чаще и чаще в моей голове и переключать свое внимание на унылый городской пейзаж парижских улиц, а свое сердце греть ожиданием встречи с самим Собором Парижской Богоматери, ставшим вновь главным участником и свидетелем моей жизни. И вот на подходе к площади, меня первым делом встретила виселица, предназначенная в будущем для... Эсмеральды. Я нервно сглотнула и отвела от нее взгляд. Поэт провел меня к окраине площади, где его уже поджидала кучка молодых людей. –А что это за здание вон там?–спросила я поэта, указывая на высокое мрачное здание в далеке. –Это Дворец Правосудия–ответил Гренгуар и направился к артистам. Меня он усадил на ближайшую лавочку, а сам принялся повторять текст с труппой. Место оказалось очень удобным: я видела всю площадь и могла ее рассматривать даже не отрывая взора от репетиции поэта. Собор поистене прекрасный! Величественный и необычный. Отсюда я даже могу смело предположить, что именно то окно–окно Клода. А сверху колокольня, только что как раз прозвучали колокола Квазимодо, призывая к утренней службе. Крысиная нора–это мерзкое место, мало похожее на описание из книги и выделяющиеся из общей массы всей площади. Рядом с ней стала проходить компания из трех молодых цыганок. Из решетки Роладовой башни высунулся костлявый кулак и послышались гневные проклятия в их сторону. –Бедная все же Пакетта! Как мне жаль ее! Всю жизнь провести в слезах и молитвах, а найти дочь только под самый конец своей жизни... и умереть, спасая ее от смерти!–я прослезилась, осознавая все муки этой несчастной женщины по сюжету книги. –Но правда...–вспомнила я истину–Она еще страшнее! Через несколько дней Гудула все же увидит смерть родной дочери, хоть она так и не узнает Ее! Господи, как это страшно–видеть смерть своего ребенка!–ужаснулась я еще сильнее.–Но Эсмеральда должна быть наказана за Клода, должна!–сжала я свои кулаки и развернулась к труппе актеров. Репетиция поэта шла полным ходом. Гренгуар оказался очень хорошим руководителем и просто "горел" своим творением, постоянно перебивая и корректируя движения артистов. Но мне очень быстро наскучила данная процессия и, заметив, что Пьер давно забыл о моем существовании, я быстро покинула площадь. Моей душе требовался покой, а голове–холодный рассудок, поэтому свернув на очередной стремный переулок, меня посетило желание выбраться к берегу Сены. Вода, особенно речная, всегда успокаивала меня. Помню, как перед поступлением летом я ходила вдоль местной речушки в своем родном краю и бросала камни в воду, настраивая себя на удачу. Не помню как, но я все же вышла к реке и сразу разочаровалась: она никак не походила на то, что я представляла себе. Очень мутная грязная вода с плавающим сверху мусором, гнилой тухлый запах от нее, а под ногами–острые камни. Благо ни одного человека, покой и тишина. Я побрела вдоль берега, думая сколько трупов может скрывать под собой толща воды. Меня передернуло от возможного количества. За постройками прямо передо мной показался Дворец Правосудия. Очень страшное и пугающее здание, где в темнице сейчас находится Эсмеральда. У меня затряслось все тело от описания Клодом моих жестоких смертей с Ее участием, раздавшихся голосом любимого в моей голове. Вновь вся боль вселилась в мое тело, а перед глазами вспыхнули Его несчастные измученные глаза, полные любви ко мне. Я упала без сил на ближайший камень и горько заплакала. Очнулась я только от тихого повторяющегося шелеста воды. –Что это за звук? Это не река раздает его...–оглядела я взглядом весь речной пейзаж–Это...–вытращила я глаза–Не может быть!–я присела и на корточках доползла до ближайших выступающих высоких камней, где притаилась и затихла. По направлению ко мне плыла лодка. Ею управлял человек в черной одежде. Из моего укрытия я не могла разглядеть его лица, но был очень знакомый и родной душе образ. Человек догреб до берега, вытащил лодку и закрепил ее на ближайших камнях, а весла спрятал рядом, в кусты. От эмоций я закрыла рот рукой и начала задыхаться. Это был Клод. Убедившись, что лодка крепко стоит и ее не видно с берега, Он быстрыми шагами поднялся на набережную и скрылся в глубине серых домов.