Черная овечка

ИЛАЙ

— Господи, Кэп. Что с тобой случилось? Я поднимаю взгляд от раковины в комнате отдыха факультета психологии со вздохом и усталым взглядом. Лед обжигает своим холодным жалом мою кожу. Я вздрагиваю, сильнее сжимая свое запястье. — Я ходил в библиотеку. Флетчер усмехается. — И что, сражался с велоцираптором? Дерьмово выглядишь, — она прислоняется к стойке и оглядывает растрепанный вид перед собой. Взъерошенные волосы. Клочья подкладки куртки свисают из-под подола. Мое чертовски виноватое выражение лица. «Я трахнул твою аспирантку в библиотеке», — мои мысли проносятся на повторе. Я хмуро смотрю на свое запястье. — О боже мой, — говорит Флетч. — У вас был секс. — Что за хрень? — С кем? — Как ты… — Это была Бриа, да? — Что за… — Срань господня. Это была Бриа. И она съела тебя живьем, — Флетчер издает довольный смешок. Она хлопает себя по бедру, и я бросаю на нее свирепый взгляд. Она смеется еще сильнее. Я стону и наклоняюсь, чтобы уткнуться лбом в руку. — Видишь? Я же говорила, что она тебя не ненавидит. — Нет, теперь она точно ненавидит меня, — ворчу я, не поднимая глаз. — Не сильно, если она трахнула тебя в библиотеке. — Но достаточно, чтобы потом включить аварийную сигнализацию и оставить меня разбираться с охраной кампуса. Флетчер снова разражается смехом. Она смеется и смеется. Я почти слышу, как слезы скатываются по ее коже. Когда она наконец утихает, то кладет руку мне на плечо. — Хочешь поговорить об этом? — Не совсем. Она хихикает, и наступает долгая пауза молчания, Флетчер сжимает мое плечо и проходит позади меня. Я слышу, как открывается дверца холодильника, и поднимаю голову, чтобы посмотреть, как она открывает упаковку миндального молока. Она нюхает содержимое и делает большой глоток. У меня скручивает желудок. — Я рада за тебя, — говорит она, веселье в ее голосе почти незаметно. — Не сто́ит. — Почему нет, потому что ты прогнулся и нарушил несколько правил за одну ночь? Бриа не твоя ученица. Может быть, это и не прославляется как парадигма морали, но брось, Кэп. Вы оба взрослые люди, сделали это по обоюдному согласию, и ты не ее руководитель. Тебя даже не будет здесь в следующем году. И трахаться в библиотеке? Да, это, вероятно, запрещено, если читать между строк правила, которые вывешены на стене. Но у кого не было такой фантазии? И что еще более важно, ты же никому не навредил этим? — Ну не знаю, бюджету службы безопасности кампуса? Этим придурковатым старшекурсникам, которые так и не удосужились проверить, ушли ли мы? Флетчер фыркает. — Перестань пародировать свою тезку из Марвел, Кэп, — говорит она, откидываясь назад и глядя на мою задницу. — Мы не в Америке. Теперь ты принадлежишь Брие-Велоцирапторше. Флетчер хихикает, когда я драматично вздыхаю и снова опускаю взгляд на свое запястье. Я все еще чувствую вину, скручивающую мои внутренности, как плетеная веревка. Я не нарушаю свои правила до такой степени, что они изнашиваются и ломаются. Но это было приятно. Действительно хорошо. Как будто все давление, требующее соответствовать жестким стандартам, было снято на несколько драгоценных мгновений. Я брал то, что хотел, не слышал голос разума, лишь музыку. Звук отчаянных стонов Брии. Ритм ее ударов спиной о книги. Ритм моего дыхания и сердцебиение меня оглушают. Я стону и снова прижимаюсь лбом к руке, прокручивая в голове вопрос Флетчер. Кому я навредил. Себе и своему здравомыслию. Потому что одного украденного мгновения с Брией мне не хватило, но она, возможно, никогда не подпустит меня близко, чтобы у меня был второй шанс снова ощутить это чувство. И эта мысль подобна лезвию, рассекающему мою душу. Флетчер смеется, как будто читает мои жалкие мысли. Я поворачиваю голову и наблюдаю, как она делает еще один большой глоток из упаковки. — Чье это? — спрашиваю я. — Понятия не имею. Я живу моментом, Кэп, — я фыркаю от смеха, и Флетчер похлопывает меня по плечу. — Да ладно тебе. Давай пойдем выпьем нормально. Мы направляемся в дом Флетч на Оук, где ей с женой, Блейк, удается выудить несколько подробностей о моем насыщенном событиями вечере. Да, было невыносимо жарко. Да, это превзошло все фантазии о сексе в библиотеке, которые у меня когда-либо были, а у меня их было много. Да, Бриа определенно все еще ненавидит меня. Я так думаю. Бриа не выходит у меня из головы, даже когда наш разговор переходит на другие темы. Она — шрам на моих мыслях. Ее нежный аромат все еще ощущается в ноздрях. Она не пользуется духами. Пахнет собой, слабая цветочная нотка в ее коже. Но ее вкус… Он взорвался у меня на языке. Сладкий и острый, с легким привкусом соли. Я хочу зарыться лицом между ее бедер, поглотить ее, поглаживать ее изнутри, пока она тянет меня за волосы и скачет на моем лице, и я… — Кэп. Ты слышал хоть слово из того, что я сказала? — У парня все плохо, — соглашается Блейк с ухмылкой на краю своего бокала с вином. — Он едва пережил первый раунд. Не знаю, стоит ли нам пытаться подтолкнуть их к совместному путешествию, — говорит Флетчер. — Он же вообще скиснет. Я сердито смотрю на Флетчер и делаю глоток своего бурбона. — Поездка? Какая поездка? О чем, черт возьми, ты говоришь? — Твоя поездка в Огден, тупица. Опрос очевидцев. Вторая часть твоего одолжения. Я провожу ладонью по лицу. — Ну уж нет, черт возьми. Я не возьму Брию с собой в Огден. Я даже не смог уговорить ее пойти на ужин по твоей просьбе. Ты понимаешь, насколько все плохо? Флетчер хихикает, как злодей в любом фильме. — Да ладно тебе, Кэп. Готова поспорить, что твое приглашение на ужин было ужасным, но посмотри на себя сейчас! Ты значительно превзошел это, трахнув ее в библиотеке. Ты превзошел мои самые смелые ожидания. Громкий стон вырывается из моей груди. — Кроме того, — продолжает она, — она талантливая студентка. Нам повезло. Она могла поступить куда угодно. Буквально куда угодно, а она здесь, в Беркшире. И ты хочешь лишить ее шанса протестировать ее методы, потому что… боишься, что трахнешь ее? Спойлер, Кэп — ты уже это сделал. — И сделаешь это снова, — вставляет Блейк, в то время как Флетч хихикает рядом с ней. — Я ненавижу вас. Ониксовые глаза Блейк светятся сочувствием, и она перекидывает свои длинные черные косы через плечо, наклоняясь вперед и кладя предплечья на колени. — В медицине можно провести первые несколько лет, только обучаясь, но настоящим врачом становишься в процессе клинической ротации и ординатуры. Ты же знаешь, как все делается. Нужно применять свое обучение на практике. — В этом замешаны опасные люди. Бриа может пострадать. — Повсюду есть опасные люди. Ты не можешь оградить ее от карьеры, которую она выбрала. Она далеко не глупа. Она знает, что есть риск, — возражает Блейк. — Ты знаешь, я стараюсь сохранять нейтралитет между вами обоими, но в этом я согласна с Кэт. Дай Брии шанс сделать это. Я вздыхаю, откидываясь на спинку стула и делая большой глоток своего напитка. Флетчер улыбается, и долгий взгляд, которым мы обмениваемся, наводит меня на мысль, что, если я позволю этому затянуться, решение будет принято за меня. Когда я в конце концов возвращаюсь домой на Убере, то обещаю себе разобраться со своим дерьмом и, возможно, отказаться от бурбона на несколько дней. Вот как я клянусь провести остаток своей недели. Ем здоровую пищу, никуда не высовываюсь, усердно работаю. И решаю избегать четвертого этажа. Никаких походов ни в какие кофейни. Когда обедаю с Флетч в среду, я обещаю поговорить с Брией после выходных о том, чтобы поехать на собеседования. Однако до тех пор я остаюсь сосредоточенным на своем собственном дерьме, каким бы утомительным это ни становилось. Но сейчас полдень пятницы, и импульс, который я ощущал в начале недели, постепенно угас. Я должен оценивать задания второго курса «Введение в когнитивные науки». Но вместо этого просматриваю рестораны в Огдене, штат Юта, записывая наиболее хорошие варианты в своем электронном блокноте. Мои мысли, кажется, витают там, куда им не следует направляться. Я начал неделю энергично, но по мере того, как она продвигалась, все начинало казаться попыткой добраться до цели, которая ускользает от меня. Я должен думать о темах лекций, и жалею, что не занимаюсь более важными задачами. Когда я пытаюсь оценить работы, я думаю об интервью с бывшими членами культа и планах по устранению Кэрона Бергера. Когда я должен думать об исследовательских работах, я думаю о Брие, и мой член неизменно тоже думает о ней, и все приводит к тому, что мне приходится дрочить по нескольку раз в день в тщетной попытке вернуть свой мозг в нормальное русло. Я уже собираюсь устроить себе строгий выговор, когда раздается тихий стук в открытую дверь моего кабинета. Поднимаю взгляд, когда она приоткрывается немного шире. Огромная энергия Брии заполняет пустое пространство, подобно темной звезде. — Доктор Каплан, — говорит она, ее голос чистый и четкий, но в то же время манящий и полный таинственности. — Я не мешаю? — Нет, вовсе нет, — отвечаю я. Хочу встать, но мой член уже тверд и натягивается на молнию при одном ее виде. Сегодня на ней платье, а не обычная комбинация из джинсов и свитера. Ее длинные волосы распущены по плечам, волны падают на ремешок сумки, когда она поворачивается и закрывает за собой дверь. — Присаживайся. Я жестом указываю на стул напротив себя, и она остается стоять, глядя на мою руку так, словно прикидывает, как быстро она сможет ее оторвать. Через мгновение я понимаю, что она смотрит не на мою руку, а на запястье, и мое внимание переключается на слабый фиолетовый синяк. Когда я встречаюсь с ней взглядом, она смотрит на меня в ответ с проблеском улыбки в глубоких карих глазах. Бриа снимает сумку с плеча и ставит ее на пол рядом с собой, когда садится. Она ничего не говорит, складывая руки на коленях. Кажется, ей удобно сидеть прямо, как шомпол, и совершенно бесшумно. Мне… не так сильно. Тишина затягивается, пока она наблюдает за мной, ее слабая улыбка не исчезает, она поглощает всю энергию в комнате. — Могу я… сделать что-нибудь для тебя? — спрашиваю я. Улыбка Брии становится шире, как будто я только что подтвердил какую-то скрытую шутку. Внезапно до меня доходит, что она делала это нарочно, разыгрывая меня в простейшем человеческом поведении, в необходимости заполнить неловкое молчание. Хотя почему, я понятия не имею. Может быть, чтобы вывести меня из равновесия. Может быть, просто потому, что она может. Может быть, чтобы напомнить мне, что она завладела всем. Хотя я и так уже понял. — На самом деле, доктор Каплан, речь идет о том, что я могу для вас сделать. Святой Боже, моему члену нравится, как звучат эти слова. Я прочищаю горло и делаю глоток своего чуть теплого кофе, к которому не притрагивался последний час. — Продолжай, — выдавливаю я из себя. — Я слышала, вы собираетесь на допрос в следующем месяце. В Огден. Мой лоб хмурится. Флетчер пошла дальше и рассказала ей. Бриа улыбается, когда я разглаживаю выражение своего лица. — Верно. — Я хотела предложить свою помощь. Поехать с вами. Это взаимовыгодно. Я могу помочь с собеседованиями, а взамен использую этот опыт для своей диссертации. — Ты понимаешь, что это рискованно, верно? Участники интервью — представители Легио-Агни, которым руководят несколько влиятельных, богатых людей с хорошими связями, — я сглатываю, волна жара разливается по моей груди, когда я думаю о весе своих следующих слов. — Хотя риски невелики, я не могу гарантировать твою безопасность больше, чем свою. — Я понимаю, — говорит Бриа, казалось бы, невозмутимо. — И тебе нужно будет подписать несколько бумаг. Отказ от ответственности, соглашение о неразглашении… ФБР также требует проверки биографических данных. Глаза Брии темнеют, но она коротко кивает. — Меня это не удивляет. Все в порядке. Мы долго смотрим друг на друга. Это ужасная идея. Я одновременно ненавижу и хочу этого. — Хорошо, — наконец говорю я и замечаю короткую вспышку приятного удивления в глазах Брии. — У тебя есть средства из гранта, чтобы оплатить поездку, или нужно, чтобы мои счета все покрыли? Бриа смеется, и комната наполняется волшебством. Это непрошеное и радостное чувство. Музыкальный смех. Я совершенно очарован. — Я могу заплатить сама, доктор Каплан, — говорит она, хихикая. Порочная усмешка скользит по ее пухлым губам, и мне требуется вся сила воли, чтобы оторвать от них взгляд. Отвлекать свое внимание от воспоминаний о ее поцелуе — все равно что срывать пластырь. — План такой: поехать пораньше в пятницу, вернуться в следующий понедельник вечером. Поездка займет около восьми часов. В семь часов нормально? — спрашиваю я, почему-то глядя на нее со скептицизмом, хотя уверен, что она не будет протестовать. — Конечно, — отвечает она, и отголосок ее прежнего легкомыслия смягчает обычную резкость ее голоса. — Пришлите мне список всего, что нужно взять с собой. Люблю быть готовой. В этом нет ничего удивительного. Я уже понял, что у нее распланированы все возможные варианты. Я уверен, что любой пункт, который я дам ей из своего списка, уже будет в ее собственном списке, но все равно выполню ее просьбу. — Хорошо. Бриа улыбается, мы сидим в тишине, и хотя момент может быть напряженным из-за отсутствия разговоров, я пользуюсь шансом просто посмотреть на нее. Запоминаю каждую деталь, от изгиба ее пухлых губ до широко раскрытых карих глаз и россыпи веснушек на носу. У нее есть крошечный шрам у линии роста волос, выпавшая черная ресница на скуле, все отдал, чтобы смахнуть ее. Но в ней есть простор, неподражаемая сила, глубина, которая лежит за пределами взора. Это меня и привлекает. За ее глазами скрывается невероятно жестокий ум. Этот момент, который кажется священным, тянется, как тянущаяся ириска, все дольше и дольше, пока не истончается. И все же мы сидим в тишине, и я продолжаю пытаться разгадать ее, гадая, чего она ждет, пока мне не приходит в голову. У меня есть шанс подтолкнуть ее. Посмотреть, что будет, если я ее подтолкну. — Еще что-нибудь, Бриа? Или мы закончили? В ее глазах мелькает огонек. Короткий, может, я его вообразил. Больше ничего в выражении ее лица не меняется. Лишь мерцание, а потом исчезает. — Я так не думаю, доктор Каплан, — Бриа встает со стула и одаривает меня последней улыбкой, прежде чем повернуться к двери. Ты гребаный идиот, Каплан. Совершая еще более идиотский поступок, чем бесцеремонное прощание, я обегаю край стола и подхожу к ней сзади как раз в тот момент, когда она тянется к ручке, прижимая ее к двери, обхватывая руками. — Ты уверена, что больше ничего? — шепчу я ей на ухо, за дверью доносятся звуки разговоров прохожих. Из-за этого мое сердце бешено колотится о ребра. — Ты больше ничего не хотела? Бриа делает глубокий вдох, как будто пытаясь успокоиться. — Ну, я хотела трахнуть тебя, но, похоже, тебе это неинтересно. Я подавляю стон и прижимаюсь тазом к ее попке, показывая, насколько я заинтересован. Дыхание Брии прерывается, и я прикусываю мочку ее уха, снова прижимаясь к ней. Я слышу щелчок, когда она поворачивает замок на ручке. — Садитесь на стол, мисс Брукс. Я отодвигаюсь ровно настолько, чтобы дать ей пройти. Ее взгляд встречается с моим по пути к столу. Я знаю этот взгляд. Предвкушение. Желание. И немного ярости. Я следую за ней, как тень, когда Бриа останавливается у стола спиной ко мне, что-то делая в своем телефоне. Мгновение спустя мой голос звучит на полной громкости. Моя лекция из курса «Введение в познание» на прошлой неделе. Бриа ставит телефон на книжную полку и поворачивается ко мне, пятясь к столу, пока ее задница не упирается в край. — Я бы не хотела, чтобы у людей сложилось неправильное впечатление, — говорит она с лукавой улыбкой. — Как ты… — У меня есть навыки, о которых вы даже не подозреваете, доктор Каплан. Моя грудь горит от желания заявить права на эту женщину всеми возможными способами. Своим ртом. Своими руками. Словами и обещаниями. И уж точно своим членом, который упирается в штаны. — На стол. Живо. Бриа мило улыбается, но ее глаза — два черных языка пламени, готовые поглотить мою душу. Она опирается ладонями о край стола, упираясь на руки, затем пытается взобраться на толстое деревянное покрытие. Она поднимает одну бровь, как бы спрашивая, что дальше. — Раздвинь ноги. Бриа двигает одно колено, затем другое, пока ее ноги не оказываются широко раздвинутыми, а ткань платья опускается между бедер. Я подхожу ближе, занимаю свободное место, и кладу руки ей на колени, скользя ладонями по ее коже, не отрывая от нее глаз. Мои руки поглощают каждый дюйм ее кремовой гладкой плоти, мышцы под моими пальцами гибкие и сильные, и, наконец, я добираюсь до ее бедер. — Мисс Брукс, — говорю я низким, тихим, отчитывающим голосом, в то время как на заднем плане продолжается моя записанная лекция. — Вы пришли сюда без нижнего белья? Полуулыбка появляется на лице Брии, когда она медленно кивает. — Удобство. Ваша лекция длится всего сорок четыре минуты. Зачем тратить время на ненужную ткань? Я рычу, когда мой член дергается и напрягается, умоляя войти в ее тугую, горячую киску. Я хватаю Брию за бедра и грубо подтягиваю ее к краю стола. — Не издавай ни звука, — требую я. Она делает молниеносное движение губами, отбрасывая невидимый ключ. Я двигаю платье до бедер, широко раздвинув ее ноги, разглядывая каждый дюйм ее блестящей розовой плоти. Встаю на колени перед ней, моя рука сжимает мягкую кожу ее бедер, а глаза поглощают влагу, собравшуюся на ее складках, подзывая меня. И я зарываюсь. Я лакомлюсь ею, как изголодавшийся. Провожу языком по ее губам, поднимаюсь к клитору и снова опускаюсь, погружая его в ее киску. Ее шелковистое, скользкое возбуждение наполняет мой рот и пропитывает губы солоноватой сладостью, вкус которой так восхитительно приятен. Я целую и посасываю ее чувствительный бутон, и она ослабляет хватку на краю стола, чтобы запустить пальцы в мои волосы, притягивая меня ближе, задыхаясь. Бриа показывает, что ей нравится, не издавая ни звука громче вздохов. Она трется о мое лицо, когда я круговыми движениями ласкаю ее клитор. Она дергает меня за волосы, если я сосу слишком долго, и вздрагивает от удивления, когда я царапаю зубами ее чувствительный бутон, притягивая меня ближе. Я узнаю все, что она любит, и запоминаю это. А затем я засовываю два пальца в ее киску и загибаю их вверх, поглаживая сладкий, чувствительный комок, поклоняясь ее клитору. Я двигаю пальцами, и Бриа откидывается назад, хватаясь за одну из своих грудей, другой рукой крепко сжимает мои волосы в кулаке. Я шепчу грязные вещи в ее кожу. Мрачные фантазии. Коварные желания. Я хочу вечно смотреть на твои раздвинутые ноги, поглощать тебя, когда мне заблагорассудится. Я хочу уснуть с членом в твоей киске, и разбудить тебя, начав трахать. Я хочу трахать твой рот до тех пор, пока ты не подавишься. И Брие нравятся все грязные вещи, которые я говорю. Я чувствую это внутри нее. Ее самые чувствительные мышцы сжимаются вокруг моих пальцев, пока она не прикусывает свою руку, чтобы не закричать. Ее стенки сжимаются и трепещут от моего прикосновения, ее тело притягивает меня, заманивая в ловушку, которую я никогда не захочу покидать. Она извивается и тяжело дышит, и я довожу ее до конца, выжимая из нее все до последней капли удовольствия, пока она не начинает расслабляться. Когда дрожь Брии утихает, я вытираю подбородок тыльной стороной ладони и взбираюсь вверх по ее телу. Потом глубоко целую, делясь ее вкусом. Ее запах и вкус выжжены в моем мозгу, как клеймо. Моя потребность в ней разгорается только сильнее, как бездонная яма пламени, и я целую ее так, словно хочу, чтобы она знала об этом. Она целует меня в ответ. Я просовываю руку под спину Брии и поднимаю ее со стола, не прерывая поцелуя, как будто она ничего не весит. Для настолько сильной и способной поставить меня на колени девушки, она очень хрупкая, как птичка во всей своей грации. Но, как я быстро понял, это обман, иллюзия. Возможно, я смог бы перенести Брию на другую сторону стола без особых усилий, но если бы она не хотела чего-то, то остановила бы меня. Когда мы добираемся до другой стороны стола, я ставлю ее на ноги, поворачиваю лицом от себя и прижимаю ее туловище к столу, ее руки хватаются за противоположный край. Я кладу ладонь ей на спину и наклоняюсь ближе, пока на заднем плане звучит лекция, записанная на ее телефон. — Не двигайся, — шепчу я, и она не делает никакого движения. — И не забудь постучать три раза, если будет слишком. Я роюсь в кармане и достаю ключ от ящика своего стола, отпираю верхний, где недавно спрятал несколько сюрпризов в самой безумной надежде, что представится второй шанс с Брией, но никогда не думал, что это окажется правдой. Я достаю бутылочку вишневого лубриканта и перебираю варианты, пока не нахожу то, что соответствует моему настроению. — Что вы задумали, доктор Каплан? — шепчет Бриа, ее тон ошеломленный и любопытный, когда она оглядывается через плечо, прежде чем я мягко опускаю ее обратно на стол. — Доктор Каплан… у вас на работе есть тайный ящик с непристойностями? — Да. — Как это грязно. Я думала, что Беркширский университет — прекрасный центр академического превосходства. — Если не считать моего члена, во мне нет ничего выдающегося. И теперь, когда я попробовал на вкус твою сладкую киску, я сделаю буквально все, чтобы остаться в ней. Мне все равно, кого придется ограбить или убить, — говорю я, снимая крышку со смазки и задирая платье Брии. Она смеется, и этот музыкальный звук наполняет пространство между нами, как редкое, волшебное явление. — Доктор Каплан, вы говорите на моем языке. Я провожу рукой по попке Брии, сбрызгивая смазкой центр ее щелочки. Раздвигаю ее булочки и наблюдаю, как смазка скользит по сморщенной дырочке, вниз к блестящей киске, которая умоляет о моем члене. Затем я беру анальный фаллоимитатор и провожу им вниз по смазке, вплоть до ее набухшего клитора, покрывая его влагой. — Скоро наступит день, когда мой член войдет сюда, — обещаю я, проводя круглой головкой игрушки по ее попке, массируя гофрированный ободок. Я не тороплюсь, дразня, надавливая, проверяя сопротивление, массирую. — Расслабься, Бриа. Она делает глубокий вдох, и на выдохе я проталкиваю первую бусинку за тугой ободок. Я медленно провожу его дальше, пока вторая бусина, немного большего размера, не достигнет сопротивления, и осторожно нажимаю, ожидая, пока она сделает еще один глубокий вдох, чтобы и ее вдавить. — Хорошая девочка. Еще четыре, — шепчу я, затем другой рукой начинаю обводить ее клитор. Бриа вздрагивает и сдерживает стон, когда я ввожу следующую бусину, потом еще и еще, пока мы не доходим до последней, самой большой, которая прикреплена к ножке почти такой же ширины. — Последнее, Бриа. Я медленно погрузил игрушку на всю длину, и Бриа прижимается лбом к руке, ее киска пульсирует, когда я откидываюсь назад и любуюсь черной игрушкой, покоящейся глубоко в ее заднице, и ее влагалищем, пульсирующим от потребности в моем члене. Я расстегиваю молнию, приспускаю брюки и трусы, прижимаясь к ее киске, стараясь не задеть конец игрушки. И проталкиваюсь внутрь. — Господи, Бриа. Ты такая тугая. Воплощаешь в жизнь все фантазии, которые я никогда не мог себе представить, — шепчу я, медленно скользя к рукояти игрушки и обратно. Бриа вздрагивает от удовольствия, костяшки ее пальцев белеют, когда она хватается за край стола. — Не обещаю, что не буду трахать тебя шестью способами до воскресенья при каждом удобном случае в этой поездке. — Я рассчитываю на это, Каплан. Ее слова подстегивают меня к устойчивому ритму плавных толчков. Меня жутко возбуждает такой вариант событий, и это заставит меня держать свой член в руке в течение следующих нескольких недель. Но прямо сейчас я очарован открывшимся передо мной зрелищем: ее платье задрано до талии, эти нежные, но сильные руки, держащиеся за острый край дерева, румянец на ягодицах, подпрыгивание игрушки при каждом движении моих бедер. Я поддерживаю ритм таким же устойчивым, как медленная музыка. Крещендо удовольствия, которое приближается к своему пику с каждым ударом. Мышцы Брии напрягаются, ее кожа покрывается капельками пота, и я знаю, что она так же близка к гибели, как и я. Поэтому я замедляю свой ритм и хватаюсь за игрушку, двигая ее вперед и назад всего на дюйм или два. И потом включаю вибрацию. — Блядский Иисус, — шипит она, и в этом звуке слышится почти ярость, когда она отпускает стол одной рукой, чтобы сжать ее в кулак. На мгновение я волнуюсь, что она сейчас ударит меня, но она только крепче сжимает ее и прикусывает губу. — Слишком? — шепчу я, останавливая движение как своей руки, так и члена. — Боже, нет. Я сказала, что смогу взять все, что ты мне дашь, Каплан. Я не стучала, так что не останавливайся, — приказывает Бриа, бросая на меня свирепый взгляд через плечо. Я одариваю ее лукавой улыбкой, от которой, я знаю, станет видна моя ямочка на щеке. Она переносит свою ярость на нее. — Как пожелаете, мисс Брукс, — а потом я набираю темп, не сдерживаясь. Я вонзаюсь в тугие стенки Брии. Двигаю игрушкой, зажатой в ее попке, вибрация окутывает мой член наслаждением. Обвожу ее клитор подушечками пальцев. А потом чувствую, как ее влагалище сжимает мою эрекцию, и наблюдаю, как она начинает распадаться на части. Мое собственное освобождение проходит подобно току по позвоночнику, яйца сжимаются, сперма проносится по моему члену и наполняет Брию импульсами, которые угрожают подогнуть ноги и отправить меня на колени. Такое чувство, что это никогда не прекратится, как будто я просто буду продолжать кончать, пока не умру от разрыва сердца. Когда наши оргазмы наконец утихают, я выключаю игрушку, а затем долго жду, пока мы оба восстановим дыхание. Я глажу Брию по коже и наблюдаю, как ее дыхание возвращается к более нормальному ритму. Но я с ней не разговариваю. Я просто наблюдаю. По какой-то причине я знаю, что ей нужно прийти в себя, по-своему. И поэтому я даю ей это время. Когда она готова, я выхожу из нее, обжигая свой мозг зрелищем ее набухшей киски, с которой капает моя сперма, и черной игрушки, все еще по самую рукоятку торчащей в ее заднице. Я смотрю на нее на мгновение дольше, чем, вероятно, необходимо, но клянусь, это одна из величайших вещей, которые я когда-либо видел, поэтому, когда я достаю игрушку, то делаю это медленно, просто чтобы насладиться видом. Я натягиваю свои брюки и трусы обратно, а затем вытираю ее мягкой махровой тканью из своего ящика, следя за тем, чтобы каждая капля смазки и наше возбуждение были стерты с ее кожи, прежде чем поднимаю ее со стола и ставлю на устойчивые ноги. — В этот раз мне понравилось видеть тебя стоящим передо мной на коленях больше, чем в прошлый, — шепчет Бриа, беря свой телефон с книжной полки и выключая запись. — Мне тоже, — говорю я. — Присаживайся. Почему-то кажется совершенно естественным, что Бриа так уверенно командует мной в моем кабинете, и я буду делать в точности то, что она просит. Я сажусь, убираю игрушку и смазку, прежде чем еще раз проверить, заперт ли ящик. Бриа подходит к двери и отпирает защелку на ручке, прислушиваясь к движению с другой стороны, прежде чем открыть ее достаточно широко, чтобы любой мог увидеть нас обоих, если пройдет мимо. Когда она садится, то принимает ту же жесткую позу, что и раньше. Но по мере того, как звук голосов в конце коридора становится громче, Бриа чуть-чуть сдвигается с места, слегка покачиваясь, и подмигивает мне, как бы раскрывая наш маленький секрет. А затем, как ни в чем не бывало, Бриа пускается в дискуссию о ритуализирующем поведении в условиях цифрового культа. Я чуть не умираю. Мой мозг все еще запечатлен на картинке молочно-белой спермы, капающей из ее киски, а Бриа уже на десять шагов впереди, прикрывает наши задницы чопорной и подобающей академической дискуссией. Доктор Стром и заведующий отделением, доктор Такахаши, проходят мимо, и Такахаши ненадолго просовывает голову, чтобы напомнить мне о завтрашнем утреннем совещании. Я киваю и говорю что-то неопределенно утвердительное, как в тумане, а затем Стром и Такахаши уходят. Бриа продолжает свой монолог до тех пор, пока их шаги не исчезают за углом, и потом обрывает себя. — Мне пора идти, — говорит Бриа, вставая и поднимая с собой сумку. Мое сердце замирает. Хотя я знаю, что ничего больше не будет здесь, в моем кабинете, даже если она будет сидеть молча, я все равно не хочу, чтобы она уходила. — Спасибо, доктор Каплан. Это было весело. Я с нетерпением жду возможности поработать с вами. — Я… да… Бриа останавливается в дверях и оборачивается, ее волосы падают на плечо, когда она смотрит на меня с тонкой, порочной улыбкой. — В следующий раз используйте смазку без запаха, — шепчет она. — Люди будут задавать вопросы, чем это пахнет, доктор Каплан. А потом она уходит, и вся энергия высасывается из комнаты, следуя за ней по коридору, как хвост кометы. Только когда она уходит, я осознаю кое-что. Когда она впервые направилась к двери, и я пошел за ней, она оставила свою сумку у стула. Она шла к двери, чтобы запереть ее.