Черная овечка

БРИА

Я просыпаюсь раньше Илая и оставляю маленькую записку на подушке. Внизу, у бассейна. После медитации и плавания, я заменяю эту записку другой. В душе. Когда высушиваю волосы и одеваюсь, снова меняю бумажку. На кухне. Я готовлю омлет и ставлю его в духовку, чтобы сохранить тепло, затем решаю, что, наверное, лучше разбудить Илая до прихода Эми, а то они оба испытают небольшой шок. Илай не шевелится, когда я забираюсь на матрас, но как только я переношу свой вес на его тело, его руки обхватывают мою спину, и он заключает меня в крепкие объятия. — Который сейчас час? — спрашивает он, его голос все еще хриплый от сонливости. — Семь пятьдесят. Эми придет с минуты на минуту. — М-м-м-м. — Я приготовила завтрак. А еще кофе. — Хм-м-м. — Это не слова, профессор, — говорю я ему в грудь. Он крепче сжимает меня, когда я пытаюсь оттолкнуть, но звенит сигнализация на подъездной дорожке, прежде чем я успеваю еще сильнее прижаться к нему. — Что это, черт возьми, такое? — спрашивает Илай, когда я отворачиваюсь к электронной панели на стене. — Эми. Она приходит убираться раз в неделю. Илай садится, проводит рукой по волосам, наблюдая, как я открываю входную дверь. — Довольно современная система. — Да, Самуэль большой специалист в безопасности. — У вас были случаи взлома? Мне беспокоиться? Я смеюсь, теплея от его искренности. — Нет. Лучше беспокоиться о том, если Эми застанет тебя в постели. У наверняка возникнет тысяча вопросов. Илай предстает во всей своей обнаженной красе, и моя кровь мгновенно закипает. Он собирает свою одежду, затем обнимает меня за спину, прижимаясь своими губами к моим, прежде чем отпустить и направиться в ванную. — Не могу дождаться представления, Панкейк, — говорит он, подмигивая через плечо. — Я буду через минуту. Дверь ванной закрывается как раз в тот момент, когда открывается входная дверь. Я расправляю смятые простыни, прежде чем направиться встречать Эми у входа. Выражение ее лица выдает каждую мысль. Удивление. Волнение. Сильное любопытство. — Здесь мужчина, — выпаливаю я прежде, чем она успевает поздороваться. — Он в душе. Улыбка Эми становится шире, когда она ставит свои принадлежности у двери. — Я так и подумала, что у тебя гости, увидев незнакомую машину на подъездной дорожке. — Он оставался с ночевкой. — Ладно… это… — Он мне нравится. Что, черт возьми, со мной не так? Эми, конечно, мне не подруга, но она приходит сюда с момента, когда я училась на последнем курсе, когда дом еще принадлежал Самуэлю. Она никогда не видела меня здесь ни с кем, кроме него. — Я уже поняла, — говорит Эми, подавляя смешок. Она подхватывает Кейна, когда он обвивается вокруг ее ног, и бросает на меня долгий оценивающий взгляд. — Он был с тобой вчера в больнице? Как Самуэль? — Да, был со мной. Пока никаких новостей, но скоро поеду туда. Мурлыканье Кейна заполняет тишину между нами, пока Эми наблюдает за мной. — Я рада, Бриа. С тобой должен быть кто-то рядом. Ты не заслуживаешь проходить через это в одиночку. Никто не заслуживает. Я в этом не уверена. Если бы она знала обо всем, что я сделала, она бы думала по-другому. Я последний человек, который заслуживает кого-то вроде Илая. Большинство серийных убийц, вероятно, считали бы иначе, потому что им всегда причитается то, чего они никогда не были достойны. Если они чего-то хотят, они это берут. Но я не такая, как они. По крайней мере, не полностью. Я уже знаю, что недостойна чего-то хорошего. Как я могу попытаться позволить Илаю любить меня, когда его слова, сказанные прошлой ночью, все еще боязно звучат у меня в голове? Я на самом деле ничего не знаю о любви, но понимаю логику того, что он сказал, что иногда любовь — это иметь мужество отпустить кого-то, когда знаешь, что не можешь быть тем, кого он заслуживает. Как бы хорошо ни было находиться рядом с ним, и как бы сильно он ни казался счастливым, я этого не заслужила и знаю, что никогда не заслужу. — Эй, ты в порядке? — спрашивает Эми. Она кладет свою руку мне на плечо. — Да… я… — Ей просто нужен кофе и еда без сахара, — говорит Илай. Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть, как он приближается из холла, его волосы влажные, ямочка все еще видна на небритой щеке, глаза сияют от улыбки. Он великолепен, обаятелен, добр и заботлив, и нет, я определенно его не заслуживаю. Но когда он останавливается рядом со мной и прижимается поцелуем к моей щеке, я хочу притвориться, что это так. Илай протягивает руку прежде, чем у меня появляется шанс представить его. — Вы, должно быть, Эми. Приятно с вами познакомиться. Я Илай, парень Брии, — объявляет он, и я чуть не захлебываюсь слюной. — Спасибо, что заглянули вчера к Кейну. — Конечно. Все, что угодно, для моей первой и любимой клиентки, — говорит она с усмешкой. — Я в тысячном долгу перед ней. Кормить Кейна — это ерунда. — Ты мне ничего не должна, — говорю я, но Эми просто отмахивается от меня. — Бриа убедила меня начать свой собственный бизнес. Раньше я работала неполный рабочий день в Беркширском университете в сфере услуг по опеке, но я не могла работать полный рабочий день. Эми опускает ту часть, где рассказывается о ее дерьмовом муже-насильнике Рональде, который не разрешал ей работать. Он пережил «совершенно неожиданную, совершенно случайную» смерть, к которой мы с Самуэлем не имели никакого отношения… Насколько известно Эми, Рональд выпил слишком много, поскользнулся на льду и разбил себе голову на дорожке, ведущей к их дому. — Прошло уже семь лет, — говорит Эми, отворачиваясь, чтобы взять свои принадлежности. — Самуэль создал мне веб-сайт тогда. Я начинала в этом доме, и теперь у меня пять сотрудников, я вечно занята, хочу нанять еще кого-нибудь. — Это впечатляюще, — говорит Илай. — Я много работаю, — говорит Эми, пожимая плечами. — Меня просто нужно было немного подтолкнуть, — она поворачивается ко мне с улыбкой. — Если застрянешь в больнице или… что бы там ни было… я покормлю Кейна, просто дай знать. Я могу заскочить в любое время. — Спасибо, Эми. Я ценю это. Она похлопывает меня по руке и идет по коридору, в то время как Илай направляется на кухню, уже выглядя так, словно его место здесь, в моем доме. Эми оборачивается по пути и ловит мой взгляд, обмахиваясь веером и произнося одними губами слова «чертовски горяч», подмигивая, идя по коридору, а Кейн бежит за ней. — Что она сказала, когда я повернулся спиной? — шепчет Илай, отыскивая шкафчик с кружками и наливая два кофе. — Чертовски горяч. — Она мне нравится. — Ну, еще бы. Илай улыбается, и я жестом приглашаю его присесть, а сама приношу еду и сажусь во главе стола рядом с ним. — Есть какие-нибудь известия из больницы? — спрашивает он, приступая к омлету и удовлетворенно мурлыча. — Пока нет. Часы посещений начинаются в десять, так что я скоро туда отправлюсь. — Ладно. Мне нужно вывести Дьюка на прогулку, и я могу вернуться, чтобы забрать тебя. Еще что-нибудь нужно? Может, что-нибудь привезти? Я качаю головой, теряя интерес к еде, смотрю на нее сверху вниз. — Ты уже так много сделал, Илай. Не нужно тратить впустую еще один день. — Эй, — говорит он, кладя свою руку на мою. Сжимает ее, и я встречаюсь с ним взглядом. — Я не оставлю тебя там одну. — Со мной все будет в порядке. — Я знаю. Но будет еще лучше хоть с какой-то моральной поддержкой. Или хочешь побыть одна? Хочу ли я побыть одна? Мне следовало бы сказать «да», но я не могу заставить себя это сделать. Когда Илай рядом, все становится легче. Он был прав, что этот процесс узнавания друг друга не будет всегда сложным. Теперь мысль о том, чтобы отпустить его, кажется невозможной, хотя я знаю, что чем дольше буду это откладывать, тем труднее будет. — Нет, я не хочу быть одна, — шепчу я. Не знаю, принимает ли Илай мои слова за правду, и что я имею в виду не только сегодняшний день. Он наклоняется ближе, чтобы запечатлеть поцелуй на моей скуле, и я сжимаю его руку. — Тогда договорились. Мы едим в тишине, взявшись за руки. Я не чувствую необходимости заполнять пространство вымученными словами. В кои-то веки меня не мучает ноющее беспокойство, будто я что-то упускаю или что я должна играть нежеланную роль. С Илаем все кажется таким простым. Когда завтрак заканчивается, Илай уезжает к себе домой, а я ставлю ноутбук на обеденный стол. Просматриваю почту, вхожу на защищенный сервер, которым пользуюсь совместно с Самуэлем, чтобы получить файлы из календаря Синтии на предстоящую неделю. Но то, что я нахожу, — это настоящая сокровищница. Папки и скоросшиватели с информацией от «Преторианцев». Контракты. Календари. Записи о кредиторской задолженности. Опыт работы с клиентами. И сообщение от Самуэля, вчерашнее в 6:57. Видимо, это было как раз перед инсультом. Смотри папку «Комплекс Монтана». Я нахожу нужную папку и открываю ее. Чертеж комплекса. Фотографии макета. Выходы, размещение камер, лестницы, места общего пользования. И фотографии людей, которые там живут. Я просматриваю лицо за лицом, все молодые женщины в возрасте от двадцати до тридцати пяти лет, все хорошенькие, безмятежные, никакого света в их пустых выражениях. Кажется, в них есть что-то призрачное, но, возможно, я просто вижу то, во что хочу верить. Будто в глубине души они готовы уйти, но у них не хватает на это сил. Я просматриваю каждую фотографию и вижу кое-что только в конце архивной папки. Мужчина, отражающийся в зеркале позади женщины, имя в ее личном деле — Эбигейл Рамос. Она выглядит измученной, ее глаза прикрыты и тусклы. На ее щеках сыпь в виде бабочки. Лицо мужчины нависает над ее плечом, как ангел. Я увеличиваю изображение. У меня кровь стынет в жилах. По тыльной стороне моих рук пробегают мурашки. Он бдителен, как пастух. Словно он смотрит прямо сквозь фотографию, уставившись на волчицу, которая охотится на него. Я понимаю, что это и есть Кэрон Бергер. Я уверенна. А еще понимаю, что я знаю это лицо. Я видела его раньше. Я закрываю глаза. Глубоко вдыхаю. Считаю до пяти. Пытаюсь унять стук сердца. Иду по дороге к своему дворцу памяти, проходя мимо развевающихся на заборе листовок о пропавших людях, на которых под улыбающимся лицом изображено расписание Синтии, точно такое, каким оно выглядело в маникюрном салоне. Войдя в кованые железные ворота, я поворачиваю налево, вместо того чтобы войти во дворец, направляясь по дорожке, ведущей к новому элементу, который я построила на прошлой неделе. Вольер. Тропические птицы всех размеров и расцветок приветствуют меня песнями, когда я вхожу под стеклянный купол. Попугай ара охраняет список всего, что мы с Илаем сказали друг другу в библиотеке. В группе георгинов стоит коробка, в которой я храню память о нашей катастрофической первой встрече, которая в последние дни утратила свою остроту. Стайка вьюрков прыгает по цветущему вишневому дереву справа от меня, его ветви укрывают маленький столик с проигрывателем. «Я люблю тебя, Бриа Брукс», — звучит, когда я прохожу мимо. Я иду дальше по дорожке, останавливаясь у группы фотографий, которые свисают с крыши на тонких проволоках. Фотография, которую я держу в руках, принадлежит Кэрону Бергеру. Я поднимаю ее, держа рядом с фотографией со стола Илая, фотографией его семьи. Задерживаюсь не на лице Илая, а на лице его брата, Габриэля. Ангельское, серьезное, красивое лицо. Я пристально смотрю на него. Смотрю и смотрю, пытаясь найти какие-то различия. Но нет никаких сомнений. Габриэль Каплан — это Кэрон Бергер. Мои глаза распахиваются, когда сотня мыслей обрушивается на мой череп одновременно. Я охотилась за Кэроном почти два года. Два года выслеживала призрака. Но я не могу убить его, зная, кто он такой. Илай ничего не знает. Он верит, что его брат мертв, и я не буду забирать его снова. Я никому не позволю причинить боль Илаю. Особенно себе. Это не значит, что охота должна закончиться. Может, я и не смогу убить его, но могу поймать. Я могу поймать Кэрона и привезти его домой. Илай обретет покой и завершенность, которых он заслуживает. И если я сделаю это, возможно, заслужу ту любовь, которую мне подарили. По крайней мере, совсем чуть-чуть. Я просматриваю каждую папку так быстро, как только могу, пытаясь найти Кэрона в имеющейся информации. Нет никаких записей о его календаре, никаких сведений о его местонахождении. Здесь нет даже закодированных данных. Значит, они хранятся отдельно. Есть один человек, который знает, как его найти. Один человек, который мог бы его выманить. Пришло время привлечь Синтию Нордстром.