Черная овечка

ИЛАЙ

— Я же говорил, — рычу я, когда Бриа извивается в ремне безопасности. Ее грудь вздымается от прерывистых вдохов, пока я ласкаю большим пальцем клитор и засовываю два пальца в ее горячую, скользкую киску. — Я же обещал, что буду трахать тебя при каждом удобном случае в этой поездке. Бриа стонет, напрягаясь в ремне безопасности, ее короткая юбка задралась на бедрах. — А я ответила, что надеюсь на это. GPS сигнализирует о предстоящем повороте, и я увеличиваю давление большим пальцем и скорость толчков, стараясь хотя бы частично сосредоточить свое внимание на дороге. Мой член болезненно тверд под джинсами, и я отчаянно хочу добраться до нашего жилья. — Кончи для меня, милая. Мы почти на месте. — Где? — спрашивает она задыхающимся, напряженным шепотом. — Увидишь. Это сюрприз, — Бриа хнычет и открывает рот, чтобы возразить, но я предупреждающе щиплю ее за клитор, и она задыхается от удовольствия. — Я сказал, это сюрприз. Ее мрачный смех заглушается стоном, Бриа извивается, чтобы усилить трение о мою руку. — А что, если я не люблю сюрпризы? — Я на это и рассчитываю, милая. Думаю, тебе не понравится. Киска Брии сжимается вокруг моих пальцев, ее мышцы напрягаются, рука сжимает мое бедро через центральную консоль. Ее голова откидывается назад, глаза закрываются, а дыхание перехватывается в легких. Другой рукой она сжимает мое запястье, когда я замедляю движение пальцев, выводя ее из оргазма как раз в тот момент, когда мы подъезжаем к повороту. Когда я вынимаю пальцы из трусиков, подношу их к ее губам, вижу, как возбуждение блестит на солнце. — Попробуй, — говорю я, и мой член напрягается от своих же слов. Раскрасневшееся лицо Брии озаряет улыбка, она хватает меня за запястье обеими руками и поворачивается ко мне. Загибает мой указательный палец так, что остается только средний. — Вот что я думаю о сюрпризах. — Идеально. Бриа улыбается и не сводит с меня глаз, пока машина замедляет ход на грунтовой дороге, а затем обхватывает мой палец ртом, сильно посасывая. Она с хлопком выпускает его и проводит языком по губам. — Я тебя уничтожу, — говорю я с рычанием из горла. Озорное хихиканье Брии столь же мрачное и дерзкое, сколь милое и невинное. — Посмотрю на твои попытки. Я, должно быть, бросаю на нее какой-то дикий, хищный взгляд, потому что она еще больше сияет от возбуждения, когда я кое-как останавливаюсь у домика смотрителя. — Сейчас вернусь, — говорю я. Бриа ждет в машине, пока я регистрируюсь у пожилой пары, управляющей шале «Рок-Крик», забираю ключи, а потом еду по извилистой гравийной дорожке к поляне, где на холме с видом на горы и леса стоят пять бревенчатых домиков, расположенных на достаточном расстоянии друг от друга. Машина останавливается, но я не глушу двигатель. — Выбери один, — говорю я. Глаза Брии сужаются, и по ее лицу медленно расплывается улыбка. — Выбрать один? — Ты слышала меня, Панкейк. — Ты арендовал все пять? Я раскрываю ладонь, показывая пять ключей, которые согревались в моем кулаке. — Не хочу, чтобы люди думали, будто я совершаю убийство, когда буду сдерживать свое обещание уничтожить тебя. Бриа смеется, ее глаза блестят в лучах послеполуденного света. — Вряд ли это жилье одобрили в университете, профессор, — говорит она, осматривая бревна в деревенском стиле и частные гидромассажные ванны. — Кто именно подписывает твои гранты? — Ты права, на самом деле это не от универа. Но зато меня не арестуют за то, что я заставил тебя кричать в каком-то убогом гостиничном номере. Пришлось платить отдельно от гранта. Выбери один. Бриа указывает на самое дальнее шале на холме, и от ее коварной ухмылки мой член молит об облегчении. — Хороший выбор, — говорю я, и мы паркуемся перед бревенчатым домом. Мы выходим из машины и направляемся к багажнику, чтобы забрать сумки. Бриа приехала налегке, в дополнение к своему чемодану у нее только рюкзак, но она хватает пакеты с едой и бросается за меньшим из двух рюкзаков, прежде чем я хватаю ее за запястье и отталкиваю. Она понимающе хихикает, и это отзывается рикошетом в моем сердце. — Что у вас там, доктор Каплан? — поддразнивает она, снова набрасываясь на него. — Убери руки, Панкейк. — Может быть, мне стоит остаться в первом доме, а ты займешь этот, — говорит она, ее пальцы теперь тянутся к ключам, засунутым в мой задний карман. Мне удается увернуться прежде, чем она успевает схватить их, но она ставит пакеты с покупками на землю и начинает атаку цепкими пальцами. — Не хотелось бы показаться наглой, профессор. Раздел седьмой «Политики в отношении поездок и расходов Беркширского университета» гласит, что преподаватели не должны… — Панкейк, — говорю я, перекидывая Брию через плечо и прижимая ее голые ноги к своей груди. — Мне похрен, что там написано. А теперь дай мне ключ от пятого домика, быстро. Редкий музыкальный смех Брии преследует меня, когда я хватаю несколько сумок свободной рукой и направляюсь к домику. Она достает связку ключей из моего заднего кармана, и когда мы подходим к двери, я отпускаю ее, чтобы она могла отпереть ее, открывая взору уютный интерьер в деревенском стиле с коврами ручной работы и антикварными украшениями. Пара старинных снегоступов из сыромятной кожи висит над камином в гостиной слева, справа расположена небольшая кухня и уголок для завтрака, а прямо перед ней лестница, ведущая в спальню и ванную комнату. — Я ненавижу это даже больше, чем вишневое дерево. Давай посмотрим верхний этаж, чтобы я могла оценить всю глубину своего презрения, — говорит Бриа. Я откладываю все сумки в сторону, кроме маленькой черной, и медленно поворачиваюсь к ней. Ее ухмылка настолько полна дерзкого озорства, что мои кости становятся горячими, как расплавленная сталь, от одного взгляда на ее улыбку. — Я выбью такое отношение из тебя, женщина. Я снова перекидываю Брию через плечо и топаю вверх по лестнице под звуки ее смеха, чувствуя себя так, словно только что выиграл все лотереи в мире, заключив ее в свои объятия. Все идеи о том, что я хочу сделать с ней, с ней самой, кружатся в моей голове, пока не заслоняют все остальное, как будто внешний мир исчезает. И я правда подразумевал все, что сказал. Я уничтожу ее. Я буду трахать ее до тех пор, пока ее острый язычок не перестанет произносить ни единого слова. Кровать скрипит и стонет, когда я бросаю Брию на матрас и с приглушенным стуком кидаю сумку на пол. — Сними это сейчас же, — приказываю я, оседлывая ее узкие бедра и расстегивая молнию на юбке дрожащими руками. Моя потребность в ней подавляет все доводы рассудка, и требуются остатки здравомыслия, чтобы не разорвать на ней одежду. Мне нужно попробовать ее на вкус, наполнить ее, услышать, как она рассыпается от моего прикосновения. Бриа покачивает бедрами, когда я стягиваю с нее юбку и нижнее белье, ее черные трусики влажны от возбуждения, у меня слюнки текут от ее запаха. — Что вы собираетесь со мной сделать, профессор? — спрашивает она сладким голосом, как из ретро-фильма, и тон ее полон соблазнения. Я поднимаю ее с кровати и снимаю с нее рубашку, оставляя черный лифчик. — Чего я не собираюсь с тобой делать — это, пожалуй, более уместный вопрос. — Ладно, чего ты не собираешься со мной делать? — Ничего. Буквально нет ничего, чего бы я с тобой не сделал, — говорю я, прежде чем наклониться и покрыть ее шею отчаянными поцелуями. — Я трахну тебя в рот. Я трахну тебя своим языком. Ты сядешь мне на лицо. Оседлаешь мой член. Возьмем игрушки. Я свяжу тебя так, как захочу. А твоя маленькая упругая попка? Она моя, Бриа. Прежде чем закончится эта ночь, с нее будет капать моя сперма. Бриа вздрагивает, когда мои руки ласкают ее грудь, и я пощипываю ее соски через ткань лифчика. Я прикусываю и посасываю ее кожу, ощущая солоноватый цветочный вкус на своем языке. Она извивается подо мной, пытаясь найти трение, чтобы удовлетворить свою потребность, но я прижимаю руку к ее животу и удерживаю на месте, решив не торопиться. Так и происходит. Я трачу время на то, чтобы исследовать ее кожу губами и языком, обвожу пальцами каждую впадинку. Формирую ее тело в своих ладонях. Я ловлю ее стоны поцелуями, они тонут в моем рту. Она здесь, в настоящем, со мной, внешний мир — не более чем сон. Я прокладываю дорожку из покусываний по ее телу, обхватываю руками ее икры и подтягиваю к краю кровати, где поклоняюсь самой потрясающей женщине, которую когда-либо встречал. — Раздвинь для меня ноги, — говорю я, присаживаясь на корточки. Бриа удерживает мой взгляд, когда разводит колени и медленно опускает их на матрас. Нежная розовая мякоть ее сердцевины мерцает от влаги. Она вздрагивает, когда мои ладони скользят по внутренней стороне ее бедер. — Я никогда не устану видеть тебя такой. — Какой? — шепчет она со слабой улыбкой. Почему ее вопросы всегда задевают меня за живое? Она спрашивает о том, чего другие люди не делают. Она требует, чтобы я снял с себя все слои, чтобы она заглянула внутрь. Она не хочет сама заполнять пробелы. Она могла сама бы придумать себе ответ, как сделало бы большинство людей. Он имеет в виду, с обнаженной киской, или, когда я лежу и жду его. Но все эти домыслы? Они неточны. — Уязвимой, — отвечаю я, и ее улыбка становится ярче от моей честности. — Как будто ты доверяешь мне. — Я правда доверяю тебе. — Ну что ж, Панкейк, — говорю я, вдавливая ее бедра в матрас. — Позволь показать тебе, насколько я заслуживаю твоего доверия. Я опускаю голову и наслаждаюсь Брией Брукс. Я провожу носом по ее складочкам, вдыхая запах, провожу языком по возбуждению, поклоняясь ее клитору. Все, что она показывала мне, как ей больше нравится, запечатлелось в моей памяти, поэтому, когда я прижимаю свой язык к ее клитору круговыми движениями, то делаю это с идеальным нажимом. Потом засовываю язык в ее киску, и от этого у нее лишь усиливается желание. Я медленно провожу рукой по ее складочкам и без боли прикусываю ее чувствительный бутон, отчего она извивается и стонет. — Почему у тебя это так хорошо получается? — шепчет она, и я отвечаю тем, что спускаю ее ноги с кровати, зарываюсь лицом между ее ног и ловлю ее пристальный взгляд с хищным огнем в глазах. Неважно, сколько я получаю от нее, этого никогда не бывает достаточно. Я хочу больше ее стонов, больше ее вкуса, скользящего по моему языку, больше ее извивающегося отчаяния. Я хочу, чтобы мое имя чаще слетало с ее губ, как молитва. Я закидываю одну из ее ног себе на плечо, чтобы просунуть два пальца в ее киску и погладить самую чувствительную плоть, одновременно лаская языком набухший клитор. Бриа вздрагивает и сжимается вокруг моих пальцев. Она вцепляется в простыни и закрывает глаза. Она хнычет, когда я приближаю ее к оргазму, и, может быть, это и не крик, но звук все равно восхитительный. Я кладу руку на грудь Брии, чтобы уловить громоподобное биение ее сердца. Другой рукой расстегиваю свою рубашку и отклоняюсь от Брии лишь на мгновение, снимая с себя одежду. Облегчение от того, что я освобождаю свой член от оков одежды, временное, необходимость погрузиться в Брию почти так же болезненна. Я тяну Брию на себя, ложась на кровать, она садится сверху, пока я сжимаю основание своей эрекции. Положив руки мне на грудь, она медленно опускается вниз, и я стону, когда удовольствие заключает меня в теплые объятия. — Знаешь, доктор Каплан, — говорит Бриа, набирая ровный ритм, двигая бедрами, чтобы найти трение, и проводя своими черными ногтями со свежим маникюром по моей груди. — Если ты намерен сдержать свое обещание и засунуть член мне в задницу, может, сначала я тебе что-нибудь засуну? Знаешь, ну, как разложить все по тарелкам, прежде чем взять. Мои руки все еще лежат на ее талии, сердце отбивает тяжелые удары, которые отдаются в ушах. — Пе́ггинг? — Бриа кивает. — Ты бы сделала это? Бриа хихикает, и это самый очаровательный, самый сексуальный звук, который я когда-либо слышала. — Да, я бы не стала предлагать, если бы не хотела попробовать. — Господи Иисусе, — шепчу я, проводя рукой по лицу и пытаясь придумать все несексуальные вещи, какие только могу. Простокваша. Туалетный ёршик. Дьюк, когда ест траву, а потом блюёт на лужайку. Ничего не работает, особенно когда Бриа трется о мой член с коварной ухмылкой. — Если ты не кончишь сию же минуту, я упущу свой шанс. Бриа подмигивает. Она проводит пальцами по своему языку и подносит их к своему клитору. — Сейчас устроим. Мне требуется все свое мужество, чтобы не кончить в нее, когда она двигает бедрами и кружит вокруг своего чувствительного бутона, пока не кончает, дрожащая и мокрая от пота. Когда ее оргазм стихает, она встает и отодвигается на край кровати, ее глаза вопросительно мечутся между мной и черным мешком, пока я томными движениями сжимаю свой член. — Давай, открой его и выбери что-нибудь. Волнение Брии почти осязаемо, когда она поднимает сумку с пола со скоростью нападающей змеи и кладет ее рядом со мной. Я наблюдаю, как она открывает замок и роется в тщательно упакованном содержимом, пока не достает три страпона, разработанных специально для этой цели. — Я никогда не делала этого раньше. А ты? — спрашивает она, переводя взгляд с одного на другого. — Около двух лет назад, но пусть это не повлияет на твой выбор. Бриа принимает все как есть и выбирает самый большой из трех страпонов, прокручивая его в руке с лукавой улыбкой. — Стоп-слово? — Клубника. — Принято, — улыбка Брии разгорается, она закрепляет ремни страпона себе на бедра, двухцветный фиолетово-прозрачный фаллоимитатор висит между ее ногами. — Я выбрала его не только потому, что он самый большой, — говорит она, проводя пальцами по атласу лавандового цвета и черному кружеву шлейки. — Он самый красивый. А я как выгляжу? Мой член дергается в руке при этом виде, с этими темными, свирепыми глазами и упертыми в бедра кулаками. — Как гребаная богиня. Ухмылка Брии становится дикой. Она могла бы с такой же легкостью перегрызть мне горло, как и трахнуть вслепую. — Вон туда, — говорит она, указывая на туалетный столик, не сводя с меня глаз. Я ловлю на себе ее пристальный взгляд, желая запомнить ее именно такой, какой она выглядит прямо сейчас. Готовая попробовать все, что угодно. Готовая к игре. — Ну же, Илай. Туда иди. Положи руки на туалетный столик и подожди меня. Я делаю, как она говорит, соскакивая с кровати, все еще держа член в руке, сердце бешено колотится от предвкушения. Бриа роется в сумке, и я наблюдаю в зеркале, как она неторопливо подходит с бутылочкой смазки, изогнутый фаллоимитатор покачивается в такт ее движениям. Оказавшись позади меня, она обхватывает мои бедра своими прохладными руками и отводит их назад, пока я не наклоняюсь под нужным ей углом. — Не своди с меня глаз, — говорит она глубоким и соблазнительным голосом, заглядывая мне через плечо и встречается с моим горячим, похотливым взглядом в зеркале. Крышка бутылки со щелчком открывается. Бриа отводит взгляд, намазывает на щелочку моей задницы, а затем на игрушку, и когда она поднимает взгляд, мои глаза там, в ожидании. Она улыбается, явно довольная тем, что я следую ее инструкциям. Она скользит пальцами вниз по промежутку и находит дырочку, массируя ее смазанными пальцами. — Есть табу? — Нет, — шепчу я на прерывистом дыхании. — Помимо того, что ты будешь помягче со мной, не думаю, что ты можешь сделать что-то такое, что мне не понравится. — О, хорошо, — мурлычет она. — Потому что у меня не было намерения проявлять к вам мягкость, доктор Каплан. Бриа несколько раз проводит скользкой головкой игрушки по сжатому краю моей попки, прежде чем помассировать ее, ожидая, когда интимные мышцы начнут поддаваться ощущениям. Она просит меня сделать несколько глубоких вдохов, что я и делаю, и, сделав последний глоток воздуха, она на выдохе вталкивает игрушку внутрь. Поначалу ощущается легкий дискомфорт, непривычное чувство наполненности, но оно быстро растворяется в сильном удовольствии. — Илай, — резким голосом произносит Бриа. Мои глаза распахиваются, когда она вводит фаллоимитатор глубже. — Смотри на меня. Я хочу, чтобы ты смотрел, как я трахаю тебя. — Господи, — шиплю я. Она медленно вводит игрушку, дюйм за дюймом, наслаждаясь моим растущим отчаянием, останавливаясь только тогда, когда достигает хомута ремешков. Она замирает на мгновение, глядя вниз между нами, когда с моих губ срывается стон. — Ты доведешь меня до смерти, женщина. Вспышка чего-то неожиданного пробегает по ее лицу, такая короткая и мимолетная, что она исчезает к тому времени, когда ее взгляд встречается с моим в зеркале. — Надеюсь, что нет. Хочу, чтобы между нами играла только жизнь. Только с тобой. Прежде чем я успеваю спросить ее, что она имеет в виду, Бриа начинает улавливать ритм, и любые мысли или вопросы теряются в эйфории. Она делает долгие, уверенные поглаживания и сжимает мое плечо в качестве рычага, свободной рукой проводя по линиям костей и мышц моей спины. Проводит пальцем по моей татуировке. Она обхватывает меня за талию. Наблюдает за мной в зеркале, как я стискиваю зубы и стону, пытаясь удержать каждую секунду удовольствия. Вскоре Бриа набирает обороты. Скольжения превращаются в толчки. Она протягивает руку передо мной и обхватывает мой член одной рукой, а другой скользит по поту, стекающему по моему горлу, сжимая под челюстью. Мое сердце почти обжигает мои кости бешеными ударами. В ее глазах вопрос. — Сделай это, — говорю я. — Тогда произнеси мое имя на последнем издыхании, — шепчет Бриа, повторяя мои слова из библиотеки и подмигивая. Она улыбается мне в зеркале и сжимает руку на горле с удивительной силой. Она восхищенно наблюдает за мной. Она гладит мой член. Она насмехается надо мной толчками. Ощущение покалывания пробегает по позвоночнику. Ноги немеют, и я опираюсь ладонями о край туалетного столика. Мои яйца сжимаются, а мышцы напрягаются, когда оргазм накатывает волнами, сперма растекается по зеркалу, когда я выкрикиваю имя Брии. Мои руки дрожат, когда удовольствие прокатывается по каждому нерву, сперма все еще струится по дереву. Такое чувство, что это никогда не закончится. Я бы хотел, чтобы этого никогда не заканчивалось. Я совершенно измотан, бешеное сердце оглушительно бьется в ушах, Бриа выскальзывает из меня. Ее глаза все еще смотрят на меня в зеркале. Она подходит ко мне и наклоняется вперед, ее движения медленные и хищные, и проводит языком по сперме, стекающей по полированной поверхности. Когда она поворачивается ко мне лицом, то проглатывает ее, одобрительно мурлыча. — А знаешь что, доктор Каплан, — говорит Бриа, проводя рукой по моей шее и груди, — Я первая заставила тебя кричать.