7 способов понравиться парню

«Исследование, опубликованное Американской социологической ассоциацией, доказывает, что откровения сигнализируют о доверии и готовности завязать отношения. Если человек не рассказывает о себе, то транслирует прямо противоположное. Отсюда вывод: чтобы установить с кем-то связь, нужно раскрываться. Делать это следует постепенно. Сначала поделитесь поверхностной информацией: откуда вы, в какой семье выросли, какую музыку любите слушать. Затем переходите к более личным темам: какие цели ставите перед собой, что повлияло на ваше становление. Только будьте осторожны и не рассказывайте всю историю жизни при первой же встрече.» Йен зашёл с козырей и уже рассказал Микки свой самый главный секрет, а чтобы поговорить о семье, музыке и всяких мелочах, нужно хотя бы просто завязать разговор. Учитывая вчерашние события, это должно быть проще, чем неделю назад. Но тот факт, что он прилюдно сломал нос Гарри, беспокоил Йена. Не то чтобы он никогда не дрался в своей жизни. В Саут-сайде авторитет зарабатывают кулаками. Йен надеется, что доходчиво объяснил придурку всё, что нужно. Теперь Гарри навсегда запомнит, что за языком нужно следить. А если вдруг не запомнит, то Йен его догонит и объяснит ещё раз. Больше всего Йен беспокоится о мнении его коллег. За два года он заработал себе авторитет, который не хотел бы потерять за один вечер, тем более из-за такого куска дерьма как Гарри. Он надеялся на понимание и отходчивость, и осознавал, что, возможно, придётся публично извиниться. Мэнди позвонила с самого утра, как только Йен открыл глаза. — Что, чёрт возьми, вчера произошло? — из телефона доносился шум улицы и громкое дыхание Мэнди. — И тебе доброе утро, мисс «Я уже в курсе». Йен поднялся с кровати и отправился в ванну. — Не меняй тему, Галлагер. Тебе есть что мне рассказать? — она звучала заинтересованно и возбуждённо, но совершенно не злилась. На рассказ о том, что произошло вчера потребовалось времени ровно столько, сколько нужно Йену, чтобы закончить утренние водные процедуры. Говорить с зубной щёткой во рту оказалось сложнее, чем он мог себе представить, но он справился. Мэнди молчала почти всю историю, а потом выдала: — Нихуя себе! Йен засмеялся. — Погоди секунду, — он бросил телефон на кровать, чтобы натянуть водолазку на голову, а потом снова прильнул к телефону, — где ты находишься? Я в жизни не поверю, что ты идёшь на работу в такую рань. — Ну-у, — протянула Мэнди, — мы вчера помирились с Андером и теперь мне нужно домой, чтобы переодеться. Она изо всех сил пыталась сдерживать радостные вопли, которые рвались из неё на протяжении всего их разговора. Йен удивился тому, что она сначала решила спросить его о том, что вчера произошло, а не начала делиться своими успехами в личной жизни сразу после приветствия. — Так что спасибо, наверное. — За что? Это же не я вчера с ним трахался всю ночь, чтобы вымолить прощение. — Фу, Йен, — скривилась Мэнди на дурацкую шутку, — никогда больше этого не говори. Вернее, можешь говорить, но не про него. — Ладно-ладно, прости. И не за что, Мэнди. — Всё, мне надо идти. Увидимся через, — она замолчала, видимо, чтобы посмотреть на часы на руке, — час. Я опоздаю. — Неудивительно. Йен не успел договорить, когда Мэнди уже сбросила звонок. Он был очень рад за неё, но его не покидало тревожное чувство со вчерашнего вечера. Хоть бы сегодня на работе всё прошло нормально.

***

Он ожидал, что как только появится в дверях, то все тут же обратят на него внимание. Но гробовая тишина и десяток глаз, устремлённых в его сторону, — это не то, что можно проигнорировать. Он как маленький ребёнок, опозорившийся на глазах у толпы. Напряжение повисло в воздухе и его практически можно было пощупать рукой. Гретта смотрела на него с какой-то грустью и жалостью в глазах, Клэр и вовсе избегала его взгляда. Кто-то то смотрел, то отводил взгляд. Йен знал, что будет непросто, но чтобы настолько? Они теперь считают его жестоким? Они думают, что он опасен для общества? Господи, он же буквально врезал имениннику посреди толпы в баре и сломал ему нос! Йен вдруг почувствовал себя диким зверем, которого посадили в клетку и толпы зевак приходят на него осуждающе посмотреть. Может у него мания? Он же никогда не бросается на людей с кулаками. Он терпит до последнего. Он не такой. Он не рассказывает об этом подруге со смехом. Он испытывает чувство вины. Но сейчас этого чувства в нём нет. Он слышит, как работает кофемашина. Смотрит, как тоненькой струйкой бежит кофе в его чашку. Видит, как оно переливается через край и стекает по деревянной столешнице на пол. Видит кровь на полу. Много крови. Слышит странный звук. Нет, этот звук не странный. Он привычный. Йен слышит этот звук тысячу раз в день. Этот звук издает кофемашина, когда заканчивает наливать кофе. Он моргает. Кофе в чашке. Он не доходит даже до трети кружки. Столешница сухая, а пол чистый. Рука, дотронувшаяся до плеча, пугает его и он резко оборачивается. — Йен, мне так жаль, — шепчет Гретта. — Ничего страшного, я просто не ожидал, что ты подойдешь, — Йен не узнаёт свой голос. Он как будто слышит его со стороны. — Нет, я не об этом, — она запинается и Йен переводит глаза на Гретту. — Мне так жаль… Её глаза наливаются слезами и не в силах их сдерживать, она уходит. Что, чёрт возьми, происходит? Йен берёт кружку в руки и идёт к своему столу. В дверях он замечает Мэнди. Она видит его, на её губах расцветает улыбка, а Йен может дышать впервые с момента прихода в офис. Теперь всё будет хорошо, он будет в порядке. Его мозг просто перегружен из-за большого количества работы и из-за его зацикленности на Микки. Вчера он выпивал и забыл принять таблетки на ночь. Чёрт, таблетки! Йен суёт руку в карман, находит две и закидывает в рот, запивая глотком кофе. Мэнди идёт к нему. Взгляд Галлагера падает на собственный рабочий стол. Посреди бумаг, он видит одну, отличающуюся от других и цветом бумаги, и печатным шрифтом. Йен уже видел такой бланк. Однажды. Тогда, когда его жизнь навсегда изменилась. «Направление на принудительное лечение в психоневрологический диспансер» Подчёркнуто. Мэнди всё еще идёт к нему, но почему-то сейчас замедляет свой шаг. Она открывает рот, как рыба, но звука нет. Вообще звука в офисе больше нет. Это странно, потому что обычно здесь очень шумно из-за пересекающихся телефонных разговоров с клиентами. Йен хочет спросить, в чём дело, но его язык не поворачивается — прилип к небу. Всё, что у него получается — это медленно открывать рот, прямо как Мэнди. Она вдруг бросает свою сумку на пол, но, скорее всего, она просто соскальзывает с плеча подруги. Очень медленно. Мэнди бьёт Йена по щекам, но боли нет. Звука нет. И Мэнди тоже вдруг нет. Есть лишь холодная пустая комната с двумя двухъярусными кроватями. Белые стены и белый потолок. Йен касается рукой стены. Видит обёрнутую вокруг запястья белую бумажку. На ней его имя. Он пытается сорвать её, но ничего не выходит. Её острые края больно впиваются в пальцы. В горле поднимается ком. Йен Галлагер, 17 лет. Но ему больше не 17, ему 22. Он работает в компании АТ&Т. Он живёт на Северной Уоллес. Его второе имя Клейтон. У него биполярное расстройство, но он стабилен уже два года. На бумаге не было ничего из этого. На бумаге не было печати и росписи врача. Йен крепко зажмуривается и видит перед собой Мэнди. Видит ещё несколько человек. Он открывает рот и его язык, наконец, может двигаться. Правая рука белая, она болит и онемела от того, как сильно он сжимал столешницу. Столешницу в его офисе. Это офис компании АТ&Т. Он здесь работает. Йен поднимает руку и медленно проводит по волосам Мэнди. Он чувствует, как волосы скользят между его пальцев. Они мягкие и послушные. В глазах Мэнди ужас и плещутся слёзы. Она крепко обнимает Йена и ведёт за собой в туалет. Он не ощущает пола. Ботинки не жмут. Не успев переступить порог, Йен сгибается над туалетом и его рвёт. Рвёт кофе, таблетками и желудочным соком. Он не завтракал. Это просто реакция организма на таблетки, которые попали туда без еды. Он не болен. Он болен. Йен прислоняется к стене и закрывает глаза. Он устал. Сознание погружается в темноту, пока его руку поглаживает маленькая ладошка Мэнди. Он чувствует.

***

Когда Йен открывает глаза — он дома. На нём тёплое одеяло, а голова проваливается в мягкую подушку. Здесь тепло и уютно. Его разум не затуманен, мысли не путаются и голова больше не тяжелая. Это комната Фионы. Большая кровать. Подушка приятно пахнет её духами. Йен зарывается в неё носом, успокаиваясь. На тумбочке рядом стоит тарелка с двумя сэндвичами, бутылка воды и таблетки. Он глотает всё разом. Теперь он понимает, что это была просто паническая атака. Они случались редко и всегда были вызваны каким-нибудь внутренним триггером. Йен достает телефон и пишет своему психотерапевту, договариваясь о встрече. Вместо ответа, она перезванивает практически мгновенно. — Здравствуй, Йен. У тебя что-то случилось? — Здравствуйте, мисс Томсон. Сегодня утром у меня случилась паническая атака. — Ты знаешь, что её вызвало? Йен не хочет вспоминать. Но ему придётся. — Да. Направление на принудительное лечение в психоневрологический диспансер. Повисло молчание. — Ты сейчас не шутишь, Йен? — Нет, мэм. — Это наверное какая-то ошибка или чья-то очень злая шутка. Ты должен помнить, что такую бумагу могу тебе выписать только я. А я этого делать не собираюсь. Йен молчит. Он должен был сразу понять это. — Это просто возмутительно. Что-нибудь ещё произошло? — Да, — Йен выдерживает паузу. — Вчера я дал в морду одному козлу. Извините. Человеку. — Ладно, может ты замечал изменения в своём поведении в последнее время? — Нет, ничего необычного. — Хорошо, тогда давай я запишу тебя на следующую неделю. В среду удобно? Мы подробно всё обсудим и решим, стоит ли скорректировать твою дозу лекарств. Договорились? — Да, хорошо. — Тогда всего доброго, Йен. Береги себя. — И Вам. Йен действительно в последнее время чувствовал себя нормально. Теперь он может трезво рассуждать о том, что произошло сегодня и вчера. Вчерашняя драка была вызвана чувствами Йена к Гарри, а не биполярным расстройством. Бумагу мог подложить этот ублюдок в отместку за сломанный нос. Это, хотя бы, логично. Йен переодевается в домашнюю одежду и спускается вниз. Он видит Мэнди и Фиону на кухне, совершенно расфокусированных и печальных. Но как только они видят Йена, печальная атмосфера рассеивается. — Господи. Йен, ты так сильно нас напугал, — Фиона крепко обнимает его, а потом отстраняется, но держит обеими руками его лицо, — ты в порядке? — Да, намного лучше. Я выпил таблетки и поел. Извините, что напугал вас обеих. — Весь офис переживал за тебя. Я пойду позвоню мистеру Гаррисону, чтобы сказать, что ты в порядке. — Мистер Гаррисон? — брови Йена взлетают вверх. Он не хотел, чтобы об этом узнал их начальник. — Он тоже в курсе? — Ну конечно, дубина. Кто по-твоему помог притащить твою тушку сюда? Он и Микки, — Мэнди лукаво улыбается и быстро удаляется в зал, чтобы позвонить по телефону. Фиона усаживает Йена на стул и ласково гладит по голове. — А он ничего такой, симпатичный, — Йен поднимает взгляд на сестру, — ну, твой Микки. Йен краснеет до ушей, а Фиона заливается смехом. — И ничего он не мой, — бурчит Йен. Боже, Микки был в их доме. Он тащил Йена по лестнице и укладывал в кровать. Это должно быть чья-то шутка или всеобщая галлюцинация. По телу Йена разливается тепло, он улыбается и хочет задержать это чувство настолько долго, насколько это возможно. — У меня была паническая атака, Фи. Но сейчас я правда в порядке. — Паническая атака? — глаза сестры ползут на лоб. — Вчера дал пизды одному придурку с работы. Сломал ему нос. А он решил отомстить мне и подбросил бумагу на мой стол о принудительном лечении. Фиона злится. Жевалки на её челюсти ходят ходуном и морщина плотно засела между бровей. Йен надеется, что злость обращена не на него. — Как он узнал о биполярке? — Я вчера рассказал об этом Микки. Наверное, Гарри подслушал наш разговор. Фиона выглядит несчастной, а потом на её лице всплывает радость и умиление. — Йен, ты рассказал Микки? — Фи, ни слова больше. Йен опять краснеет, а Фиона хихикает. Как раз в этот момент возвращается Мэнди. — Мне нужно вернуться на работу, Йен. У тебя больничный сегодня и завтра, а если ты себя будешь хорошо чувствовать, то можешь выйти раньше, но не раньше, чем завтра. Мне нужна твоя поддержка, иначе я сорвусь и убью Гарри, но сегодня тебе действительно нужно отдохнуть. — Позвони мне, Мэнди, и я пойду с тобой к этому Гарри, — подаёт голос Фиона. — Эй, успокойтесь. Я сам могу разобраться со своими проблемами. Мне не нужна помощь двух убийц, хоть и таких красивых. Они вместе хихикают, Мэнди прощается, а Фиона заваривает кофе им с Йеном. — У меня новости для тебя, — говорит она, глядя поверх кружки. — Надеюсь, хорошие. — Джимми устроился на новую работу, а мне дали повышение. Так что мы сами сможем закончить ремонт дома, а ты можешь наконец подыскать себе собственное жилье. Я очень ценю то, что ты делаешь для нас, Йен. Но я не слепая. Я вижу, что ты хочешь самостоятельности и хочешь жить один. Теперь, когда появилась такая возможность, ничего не должно тебе мешать. Йен замирает с кружкой около рта. Это потрясающие новости. Уже второй год Йен думает об этом, а сейчас его мечта может осуществиться. — Ты серьезно, Фи? — робко говорит Йен. — Я думал, что ты будешь против. Ну там биполярка и всё такое… Фионе была свойственна гиперопека. Она как курица-наседка носилась за всеми братьями и сестрами, оберегая и защищая их. Но больше всего она переживала за Йена, за его ментальное здоровье и самочувствие. Но её нельзя было за это винить. — Ты взрослый человек и в праве сам решать, что тебе делать. Мне жаль, что я поняла это только сейчас. — Спасибо, — шепчет Йен. Он перегибается через стол, чтобы обнять сестру и почувствовать себя уютно. Почувствовать себя дома.

***

Йен просыпается от чужого веса на своем плече. Он открывает глаза и видит макушку Мэнди. Её плечи подрагивают, а рука обнимает Йена поперек. — Мэнди, ты чего? — Йен осторожно кладёт руку ей на макушку и легонько перебирает волосы. — Я так испугалась за тебя. Йен молчит. Он крепко сжимает её в своих объятиях и утешающе гладит по голове. — Со мной всё в порядке. Было, есть и будет. Мэнди крепче сжимает его рукой и зарывается носом в его шею, окончательно успокаиваясь. — Давай посмотрим квартиры, хочешь? Она резко поднимает голову. — Ты пререзжаешь? Куда? — Поближе к тебе, — Йен улыбается. Его лицо расслабленно, а грудь переполняют чувства. Спокойствие, любовь, поддержка и забота — это всё он чувствует ежедневно, и не может перестать благодарить близких людей за это. Он открывает ноутбук, кликает на первый попавшийся сайт и именно так начинается новый этап в его жизни. На детской кровати, под аккомпанемент хлюпающего носа Мэнди и с подержанным ноутбуком на коленях.