Два мира в одном сердце

      — Наверное, будет запоздалым сказать, что люди после секса могут заболеть срамными болезнями... Об этом я мало, что знаю. Но я здоров. Я даже, когда приезжаю домой, посещаю врача. Мне рекомендовал товарищ. Говорит, что путешественникам надо особо следить за здоровьем. Толком не понял, что конкретно он имел ввиду. Но на осмотр к врачу хожу. Я здоров, не переживай, если что, — заговорил Бьерн, гладя подругу по голове.       — Я слышала о человеческих болезнях, — ответила Эна, щекоча парню нос. — К нам они не цепляются. Наша медицина занимается травмами, ядами, безумием, разными другими вещами. Мы почти не болеем, это очень редко, когда у кого-нибудь что-нибудь заболит.       — Тогда это хорошо, — ответил Бьерн. — Эльфы, действительно, на порядок совершеннее людей. Честно, мне немного завидно. Но это светлая зависть, не подумай.       Эна устроилась поудобнее и набросила на себя покрывало.       — А эльфийка может понести от человека?       — Может понести, — ответила Эна. — Но только если сама этого захочет. Как и с мужчиной-эльфом.       — Захочет? — удивленно переспросил ее любовник. — Это как?       — Ну, позволит развиваться в себе плоду, — непонимающе похлопала глазами Эна. — Захочет его зарождения и не отвергнет его потом.       — Вы удивительные! Я не знал такой тонкости. У людей все иначе. Человеческая женщина не может решать вынашивать ей плод или нет, он зарождается сам, если в ее чрево попало семя мужчины. У нас есть нежеланные дети и это, порой, трагедия для ребенка и матери, особенно, если произошло через насилие... Но об этом стесняются говорить. Тема любовных отношений в нашем обществе обычно под покровом тайны, так как считается очень личной и постыдной.       — Какой ужас, — в глазах Эны появилась тревога. — Я не знала. Думала, что у людей тоже самое, как и у нас. Это же что может получиться? По молодости-ветрености отдалась страсти, а потом ребёнок, а у тебя ни дома, ни дела? Получается, у женщины-человека её тело отобрать можно!       — Да, можно сказать и так. У моей матери трое детей, а есть семьи, где по восемь, десять или больше детишек. Я случайно подслушал, что мой отец просто не проливает в мать семя, чтобы детей в нашей семье больше не было. Ведь они хотят, чтобы мы жили хорошо, а не бедно, как соседи. Но последние года просвещенные люди столицы начинают говорить вслух на запретные темы. Не только касательно отношений между мужчиной и женщиной, но и на другие социальные вещи. Кому-то это нравится, кто-то осуждает. Я даже сам, порой, рассказывая о путешествиях и народах, которых встречал, сталкиваюсь с неверием. Люди не верят, что так можно жить, — рассказал парень. — Но это все от недостатка грамотности, как сказал один мой товарищ. Школа должна быть доступна в самом захудалом селе, как он тогда выразился, и я с ним согласился. А пока не все дети могут учиться и не все молодые люди имеют возможность поступить в университеты, но рабочие руки требуются, обучают молодежь обычно прямо на фабриках. Не утомил тебя разговором?       Эльфийка мягко поцеловала Бьерна в губы вместо ответа. Он обнял ее и с нежностью прижал к себе.       — Эна, можно еще нескромный вопрос?       — После всего ты спрашиваешь? — девушка легонько куснула Бьерна за плечо. — Ты деликатный. Конечно.       — Ты говорила, что очень юна, а в моем обществе осуждаются отношения между взрослым и ребенком. Может статься, что ты еще ребенок по моим меркам. У тебя каждый лунный цикл идет кровь из промежности?       — Лунный цикл? Кровь? Это какая-то болезнь? — полюбопытствовала Эна и ущипнула соски Бьерна. — Я же сказала, что к нам человеческие болячки не цепляются. Ты забыл? Ничего не поняла, милый мой лис.       — Ну, как бы тебе объяснить... У наших девушек, когда их тело созревает для зачатия ребенка, идет кровь каждый месяц, женщины называют это "лунным циклом". Когда девушка беременеет, то этот цикл прекращается. Я не силен в подробностях. У вас выходит такого нет?       — Я уже взрослая, я могу покупать, продавать, жить самостоятельно, вступать в брак.       — Тогда я спокоен, — он игриво поцеловал эльфийку в носик.       — У нас раз в год девушка чувствует, что может зачать ребёнка, если захочет, — сказала Эна. — Это примерно месяц длится. Потом чувство проходит, и детей, как оно прошло, не заведёшь, как ни старайся и как не хоти.       — Очень интересно, — ответил Бьерн. — Наши женщины могут зачать в любое время года. Возможно, раз в год удобнее, ведь беременность длится девять месяцев. А у вас столько же вынашивают плод?       — Обычно семь месяцев, — озадаченно проговорила Эна. — Или восемь.       — Мы немного разные, хотя внешне не сильно различаемся.       — На самом деле, я точно не знаю, сколько, — задумчиво проговорила Эна. — В учебниках пишут, что восемь месяцев, но моя мать говорила мне, что я родилась в конце седьмого месяца. В книжках читала, что и на восьмом, и на седьмом. Ты ещё не забывай, какая путаница с календарями после всех реформ прошлого века. Девять месяцев могут восемью оказаться, и наоборот.       Погладила Бьерна по щеке.       — Что же, буду иметь ввиду, когда стану писать о вас книгу, — улыбнулся он.       — А моя бабушка по материнской линии была человеком, — вдруг вспомнила Эна.       — Даже так? — удивился парень. — Значит, у вас нет запрета на отношения с людьми?       — Ты опять меня плохо слушал? — толкнула Эна Бьерна. — Сейчас никто не будет препятствовать, если ты молод и на тебе не лежит большая ответственность. Мои дедушка и бабушка встретились очень давно, и жили по ту сторону пролива, во времена, когда гонения на эльфов шли, и мы жили маленькими общинами. Браки с людьми не одобрялись, чтобы не впускать в свой круг возможного врага, но дед был единственным эльфом в деревне, он сбежал из города. Вместе со своей невестой-человеком они перебрались через пролив вместе с рыболовами, и его приняли среди эльфов. Он был отличный кузнец, и нас было немного, поэтому даже самые ярые не могли отвергнуть его из-за такой связи.       — Ой, прости. Я как-то не взял в расчет, что вы так долго живете.       Эльфийка прищурила глаза.       — А полукровки тоже бессмертны? — полюбопытствовал парень.       — Полукровок нет, — улыбнулась Эна. — Дети от браков людей и эльфов — всегда эльфы, чистые. Никто не знает, почему так. Наверное, мы не другая порода людей, как думают многие учёные. Мы такие же люди, просто в нас есть что-то ещё, что не дробится и не умаляется в потомстве с другими людьми.       — Я снова в удивлении. Обязательно опишу это в книге, если ты не против. Тебя я упоминать не буду, я расскажу об эльфах в общих чертах.       — Напиши, — Эна поцеловала Бьерна в губы и скользнула ему в рот язычком.       Отстранилась и легла на спину, закинув левую ногу на ногу парня. Тот лежал и любовался красавицей.       Отдохнув и отлежавшись после бурной страсти, они пообедали. Эна помылась и переоделась, а сверху надела то же зелёное платье.       После вкусной трапезы в уютно-обставленной кухне Эны, Бьёрн сидел в гостевой комнате в плетеном кресле у окна и смотрел на улицу. Вид открывался на часть площади, переходящей в мост, который шел к высокому шестиярусному зданию. Мужчина любовался архитектурой, подумав, что стоило бы сделать набросок, но решил отложить до вечера. А потом его внимание привлек дирижабль, плавно проплывший по небу.       — Бьерн! Идём гулять! — позвала Эна, вернувшись после ванных процедур. — У нас впереди весь вечер. Пошли!       — С радостью, — парень улыбнулся, поднялся с кресла и отправился вслед за девушкой.       В холле эльфийка надела изящные сапожки на маленьком широком каблучке и прицепила поясную сумку, куда спрятала кошелёк, миниатюрный бинокль и ещё несколько мелочей. Крикнула соседям, что ушла, и повела друга на улицу. Бьерн тоже обулся и вышел за эльфийкой.       Выйдя с парнем на площадь, Эна раскинула руки и глубоко вздохнула. Подошла к Бьерну, похлопала по плечу.       — Как же здесь красиво, — сказал он, оглядывая пейзаж.       — У нас есть три варианта. Мы можем попробовать попасть в музей изобретений, о котором я говорила, но он может оказаться закрыт пока. Завтра надёжней. Можем — в сторону центра, смотреть архитектурные фитюльки, которые тебе так понравились. А можем — куда глаза глядят! — озвучила свои предложения Эна.       — Музей изобретений звучит заманчиво, — ответил парень. — Хотелось бы увидеть достижения ваших мастеров.       — Какой ты милый, — улыбнулась Эна. — Попробуем в музей попасть. Но, если будет закрыт, тогда прогуляемся до центра.       — С таким красивым экскурсоводом я не заскучаю.       Эна повела Бьерна в противоположную от моста сторону, на длинную тенистую аллею, укрытую кронами раскидистых яблонь-великанов. Справа от начала аллеи блестела витрина часовой мастерской. Было видно, как двое, эльф и эльфийка, возятся с громоздкими напольными часами. Слева висела цветастая вывеска обувной мастерской. Сапожник в нелепых сапогах с высокими каблуками, шпорами, загнутым кверху носками и ядовито-зелёным окрасом стоял у входа, отдыхая от работы, и задумчиво глядел на прохожих.       Эна пихнула Бьерна локтём в бок и зашептала на ушко. Тот с интересом наблюдал за жизнью эльфов.       — Что? — посмотрел парень на спутницу.       — Это Лиах, самый главный франт в нашем квартале, — прошептала она. — Я чинила у него сапоги, но он специализируется на безумных заказах модников.       — У нас тоже есть сапожники. В этом наши культуры схожи.       — Всем нужны ботинки, ты чего, — Эна снова толкнула парня локтём и повела дальше.       — У нас есть ателье, где шьют по индивидуальным заказам — продолжил Бьерн. — Но их начали активно вытеснять фабрики, где ткутся ткани и там же сидят работницы и шьют однотипную одежду, зато дешевле и доступнее.       — А почему только работницы? — удивилась Эна.       — Считается, что у женщин лучше получается шить, да и работа легче.       — Ясно, — отозвалась Эна. — Я ни разу не была на ткацкой фабрике. Есть одна в городе, но далеко. Не знаю, как там всё работает. Наверное, там какие-нибудь интересные механизмы, чтобы было легче шить.       — Мой дом находится напротив булочной четы Роббинсонов. По улице всегда витает приятный аромат. Как вспоминаю дом, сразу же представляются и сдобные булочки с корицей, — улыбнувшись, поведал Бьерн.       Немного дальше по аллее на лавочке сидела пара эльфов и весело болтала о пустяках. Под балконом дома напротив стоял мужчина-эльф в старомодном костюме и играл на волынке. Его длинные рыжие волосы были заплетены в шикарную косу.       — О-о, я тоже очень люблю такие булочки, — сказала Эна. — Продаются у пекарни, но мне не достаются. Их раскупают рабочие, которые встают раньше меня.       — О! У вас тоже есть рабочие? — немного подивился парень. — Мне казалось, что у вас все более механизировано. Слышал заявление от совета инженеров, что в будущем человеку не придется ничего делать самому. Правда, не знаю, насколько это истина.       — Конечно есть, — сказала Эна. — Не думаю, что удастся так хорошо труд механизировать в ближайший век, но я не специалистка. Но да, думаю у нас всё немного более механизировано. Один мой друг работает на фабрике мебели, его жена, что забавно, занимается уходом за лесом и его воспроизводством. Они сейчас проталкивают семичасовой рабочий день против нынешнего восьмичасового. Думаю, со следующего года так будет. А видишь этого волынщика?       — Да, вижу. А у нас рабочий день по десять часов обычно. Беременным женщинам и детям по восемь, — поделился Бьерн.       — Он по чётным числам играет на больших сценах, важный музыкант. Нуалланом зовут. А по нечётным — отдыхает и на улицах играет, билет покупать не надо, — весело пояснила Эна.       — Здорово! — восхитился парень. — У нас тоже есть уличные музыканты. Только редко они на сценах дают представления. А те, кто выступает в театрах или опере, считаются уважаемыми людьми общества, ездят по городам с гастролями. А у нас уличных не уважают, к сожалению, считают попрошайками. Хотя, там часто бывают таланты.       От аллеи влево отходил узкий переулок. Впереди же посреди яблонь возвышалась статуя могучего эльфа с копьем, пронзающего похожего на помесь волка и крокодила дракона. Чуть поодаль стояла не менее высокая и умело сделанная статуя женщины-эльфийки с чашей и книгой в руках.       — Какие интересные статуи. Это в честь древних героев легенд? — предположил Бьерн.       — Ага, — кивнула Эна. — Которая с чашей, вроде как, не выдуманная вовсе, и жива до сих пор и здравствует, медициной занимается. Только, вопреки легенде, магией не владеет. А ты веришь в магию?       — Я ни разу не встречал магических вещей. Но у нас есть ясновидящие, гадалки, а также поговаривают есть и колдуны. Сам я думаю, что это слухи. А вот есть такая должность: астролог. В этой профессии строят совместимость характеров по знакам зодиака, то есть по символу месяца, в котором ты родился. Там еще много всего, я как-то общался в одном из путешествий с одним астрологом. Очень забавный дядечка, который говорил, что может предсказывать будущее по звездам.       — Видишь переулок? — указала Эна на тёмный переулок справа. — Его зовут Коридором Колдунов. Когда-то там стояли два дома, где жили волшебники. Так гласит легенда. Но один из них оказался химиком, а другой - сумасшедшим. Жалко, но второй погиб. Он хотел призвать бога ветра в горах, но упал в ущелье. Это произошло давно, ещё до моего рождения. В его доме поселился один из немногих живущих здесь людей. Тоже магом себя назвал. Убирает переулок, в свободное время мастерит какие-то обереги, но их почти никто не покупает. У него... борода очень длинная, вот. Мне жалко его. Он с трудом ходит сейчас, а когда я маленькая была, он бегал. Жена его умерла за год до нашей с тобой встречи. Что-то со спиной случилось, наши врачи не смогли помочь. У них были дочь и сын, но они уехали.       — Какая печальная история.       — Мне наставница по воздухоплаванию говорила, что магии не существует, это всё или химия и механика, или фокусы, — пояснила Эна. — А у золотых ангелов из мифа, если они правда были — божественная сила. Но я привыкла полагаться на ум и руки, свои и друзей, а не на какие-то непонятные пассы и заговоры. Я в магию совсем не верю.       — Я бы не стал так категорично утверждать. Знаю только, что окружающий мир мы продолжаем изучать и узнавать каждый день что-то новое. Мы не знаем, что еще может быть в этом мире. Все, что мы пока можем — это делать новые открытия.       — Хорошо, — Эна на мгновение приобняла Бьерна за плечи. — Новые открытия — это прекрасно.       Бьерну захотелось поцеловать девушку.       — Если я подарю тебе поцелуй, окружающие нас не осудят? — прошептал он.       — Ой, давай лучше в сторонку отойдём, — ответила девушка и отвела друга под прикрытие поворота в очередной переулок.       Положила руки ему на плечи и легонько потянула к себе.       Бьерн улыбнулся: конечно.       Парень нежно поцеловал подругу в губы. Эна с готовностью ответила на поцелуй. Запустила руку ему в волосы. Бьерн обнял девушку за талию и страстно притянул к себе. Потом отстранился и спросил:       — Еще погуляем или вернемся домой? — в его голосе явно чувствовался намек на продолжение флирта.       — А музей? — расплылась в улыбке Эна.       — Да, точно! Веди, — Бьерн разжал объятия, сдавшись любопытству.       — Ай-ай-яй! — раздался голос из переулка. Перед парочкой появилась высокая эльфийка в элегантном синем платье, украшенном серебряным шитьём. Волнистые рыжие волосы стекали двумя огненными водопадами по плечам. Изумрудные глаза смотрели строго и непреклонно. — Как же так! Он же человек! Ты его приласкаешь, а он сморщится на твоих глазах и помрёт через двадцать лет. На что он тебе сдался? Отпусти несчастного! Не мучь его и себя!       — Она меня не мучает, леди, — ответил Бьерн эльфийской даме. — Все в порядке.       — Одумайся, легкомысленная! — строго повелела незнакомка Эне и зашагала прочь, статная, элегантная и гордая.       — Не обращай внимания, — сказал парень подруге. — Идем, в музей?       — Пошли, — обескураженно пробормотала Эна. — Бьерн, я правда тебя не мучаю?       — Конечно, не мучаешь, — улыбнулся он. — Все в порядке. Мне с тобой рядом находиться в счастье.       — Я рада, — Эна крепко сжала руку любовника и друга.       И повела парня дальше.       Музей представлял из себя трёхэтажное здание с пышными колоннами. Над окнами располагались красочные барельефы, изображающие цветы с шестерёнками вместо сердцевин. Стены были окрашены в нежно-бирюзовый.       Бьерн, подойдя, залюбовался.       — Войдем внутрь? — предложил он. — Сколько стоит билет?       Над главными дверьми висели буквы "Музей техники и ремёсел". На двери привлекал к себе внимание бумажный плакат:

"Выставка Невероятных и Поражающих Воображение Изобретений! Первый Этаж, Гостевой Зал. Вход взрослым стоит два меднолиста, детям бесплатно. Приходите и насладитесь невероятным! Мастер Барах и Изобретательница Несса Ждут Вас!"

      Ниже указывалась дата — завтрашнее число.       — Гм, то есть сегодня не работает? — протянул Бьерн. — Как жаль...       — Тогда немного прогуляемся по центру и домой? — спросила Эна.       — Идем, — согласился парень.       Эна смело взяла Бьерна за руку. Прохожие, вопреки страхам, не проявляли никакой негативной реакции или неприятного внимания, глядя на них также, как смотрели бы на обычную эльфийскую пару.       Парень улыбнулся и посмотрел на подругу, крепче сжав ее изящную ладошку.       — Слушай, — задумчиво спросил Бьерн, когда они шли прочь по улице. — У вас ведь тринадцать месяцев в календаре?       — Да, — кивнула спутница. — По двадцать восемь дней. За основу взят лунный цикл.       — А у нас двенадцать. Тринадцать считается несчастливым числом из-за церковных предрассудков. Или из-за того, что древние люди прописывали месяцы по сезонам года, приурочивая к пахоте и сбору урожая.       Эльфийка с воодушевлением показывала другу достопримечательности города, рассказала множество увлекательных историй. Они много смеялись, купили напитки и вкусные булочки, а потом перекусили на лавочке под раскидистыми ветвями цветущего дерева. Друзья отлично провели день, даже немного устали и пошли домой, беседуя на радостные темы.