Родинка

Фэн Синь меняет обличия — не должно остаться даже родинки на плече, цвета́ ханьфу, вышивку. Царств много, много укладов, таиться не от кого. Фэн Синь выбирает поле битвы, надевает драконьи доспехи. С ним — люди, капельку влюблённые, ненавидящие, пугливые. Императоры царств смотрят на него скучающе, и ему остаётся только кланяться. Оказывается вдруг, сражаться он умеет. В походе у Фэн Синя — дом с соломенной крышей, разбитая старостью хозяйка и девичий шёпот: «Биньбинь, ты посмотри, какой командир краси-и-ивый!». В доме — чернота, а земляной пол мокрый. Му Цин хлопает дверью, с его длинных вышитых рукавов цвета цин капает, с разложенных по плечам волос — тоже. — Ты у кого одежду-то взял? — В соседнем доме, командир, кто же знал, что небеса всю воду на меня выльют? — Му Цин улыбается — широко, на щеках его — ямочки. Му Цин — не меняется совсем. Хозяйкины дочки снова тихо и восхищённо тянут: «А он вот красивее! Ведь да?». Фэн Синь решает, что нечего на Му Цина слова растрачивать, кивает и прикрывает глаза. * Чтобы проснуться ночью от шума дождя и тихого: «Совсем не узнать тебя». Фэн Синь поднимается, садится, на нём одни нижние одежды. — Му Цин, у меня перерождение ещё не закончилось, засмеют, если помру. Сердце Фэн Синя частит, глупое сердце. У Фэн Синя жизнь взаймы, и, кажется, даже Му Цин рядом с ним, за спиною ненадолго. Так жить Му Цин не желал никогда. Му Цин наклоняется к Фэн Синю, тёплыми губами касается родинки на шее — той, что при неудобстве Фэн Синь постоянно чувствует, будто откликается у него внутри наследный принц давно исчезнувшей их Сяньлэ. Му Цин шепчет, просит: — Не умирай.