Беременность тебе к лицу, Витя

***

       Ночью Сережа проснулся от того, что кто-то его настойчиво толкает, пытаясь разбудить. Это оказался Виктор. Видимо ему опять что-то приспичило поесть именно то, чего нет в холодильнике. — Серёженька, — ласково прошептал инженер, когда майор проснулся и смерил его недовольным взглядом. — Ну чего у тебя там случилось? — Зевая спросил Нечаев. — Ты сможешь меня к себе на шею посадить? — Так же шепотом задал вопрос инженер, с некой наивностью в глазах, словно маленький ребенок выпрашивает сладости. — Ну, — Сережа сел, понимая, что поспать ему сейчас не дадут. — ты меня конечно извини, но сейчас ты слишком тяжелый. Боюсь мой наполовину титановый позвоночник не выдержит тебя. А зачем ты спрашиваешь? — Мне надо до потолка дотянутся. — Ответил Виктор. — Зачем? — Побелку с потолка лизнуть хочу.       Тишина. Сережа не смог ничего на это ответить сразу, так как надеялся на какое-то логическое продолжение этой цепочки. Однако, понимая, что логики в этом явно нет, он тяжело вздохнул и включив ночник сказал: — Я вот даже не знаю, что сказать. Я думал, что ты беременный, а не сумасшедший. Нахрена тебе среди ночи приспичило лизать пыльный и грязный потолок? — У меня мел закончился. — Жалобно простонал Витя. — А побелка говорят такая же на вкус. — А ты до утра не потерпишь? — С надеждой спросил Сергей. — Я утром схожу тебе за мелом.       Печально опустив голову, понимая, что его желанию не суждено сбыться прямо сейчас, Петров согласился с этим предложением. В отличие от Нечаева, который уснул тут же как его голова снова коснулась подушки, к Виктору сон не шёл от слова совсем. В голове снова возникали не хорошие мысли, страхи. Витя задумался о том, что их с Сережей девочкам нужно будет обязательно обеспечить максимальную безопасность.       Возможно до определённого возраста они будут обучаться дома, ибо в детсаду и в школе в силу детской наивности могут проболтаться мол, а у нас два папы вообще-то. И если другие дети просто странно посмотрят и вряд ли придадут этому особое значение, то вот взрослые которые могут стоять рядом и услышать, как раз таки все правильно поймут и потом у их семьи будут серьезные проблемы. Одно дело, когда их было только двое и было намного проще скрывать свои отношения, и совсем другое когда у них вот-вот появятся дети.       И в лучшем случае все подумают, что два мужчины каким-то чудом смогли удочерить трёх девочек, а если прознают об эксперименте? Тут под угрозой окажется уже не только их семья, но и семья академика Сеченова. Пожалуй, нужно будет поговорить об этом с Михаэлем. Может, он что-то подскажет или хотя бы успокоит. В конце концов изводить себя всю оставшуюся жизнь этими страхами тоже нельзя. С этой мыслью Петров и уснул.

***

       Этой же ночью не спал и академик Сеченов. Вот только в этот раз вовсе не от большого количества работы, а от обычной бессонницы, которая мучила его на протяжении уже нескольких недель. Проверив мирно посапывающего Павла в кроватке, мужчина удовлетворенно выдохнул и накинув на себя махровый халат, вышел на балкон.       Дима редко курил, но не потому что считал себя выше этого, а потому что ему не очень нравился привкус табака после на собственных губах. Вот на губах любимого немца, который понятия не имел сейчас, что его возлюбленный опять не спит, этот вкус почему-то ощущался совсем иначе. И было тяжело сдержаться и не поцеловать эти обкусанные от нервов губы, после того, как их обладатель скурит минимум три сигареты за раз.       Если дома можно было оставить сдержанность и просто со всей своей присущей жадностью впиться в эти самые губы, то на работе приходилось лишь тяжко вздыхать и пытаться думать о чём-то другом, чтобы хоть как-то отвлечься. В противном случае Дима рисковал накинуться на своего зама прямо посреди коридора.       Это было странно, всё это, то что произошло с ним за последние несколько лет. Сначала в его жизни появился вечно нервозный и спотыкающийся зам., потом Дима неожиданно для себя влюбился в этого самого зама, хотя вообще за всю свою жизнь испытывал подобные чувства к кому-то от силы раза два. И то еще, как теперь казалось, в далекой молодости.       Было по началу так неловко от этих чувств, но и в то же время так приятно, что у него и вправду в груди всё еще настоящее сердце, а не кусок камня, как некоторые думали. В то время Дима чувствовал себя глупым мальчишкой, который еще ничего не знает, не понимает, но очень хочет понравится объекту своего обожания. Да он и сейчас чувствует себя мальчишкой, особенно когда Миша нежно целует его в шею, уговаривая оторваться от бумажек и заняться чем-то более интересным и приятным для обоих. И Дима конечно же всегда соглашается, потому что просто не может не плавится от такой нежности.       Но самое странное в его жизни это тот самый момент когда они с Мишей впервые заговорили о детях. Оба не шибко молоды, родни не осталось после чумы и войны, хотелось оставить после себя что-то помимо открытий и достижений в медицине, науке. Карьера это замечательно, но когда ты добился почти всего о чем мечтал, то понимаешь, что никакие полимеры не затянут эту пустоту в душе.        Да, пусть он и был в хороших отношениях с Сережей Нечаевым и взаправду относился к нему как сыну, переживал за него и всё такое, но Сережа — взрослый мужчина и его не чмокнешь по-отцовски в лоб и не прижмёшь к груди. А Дима очень хотел кого-то маленького, кто нуждается в нём, кто будет просить почитать на ночь или же заберется посреди ночи в постель, потому что приснился кошмар. У Сережи Нечаева было к кому прижаться, если ему снились кошмары и Виктор Петров идеально с этим справлялся, чему Сеченов был искренне рад.       И как же было обидно, когда работники соцслужбы отказали им в усыновлении одного из сирот. В тот момент у Димы будто земля ушла из-под ног, он несколько недель ходил сам не свой. Было ощущение, что у него что-то отняли, причём с использованием грубой силы. Слава Богу, что Михаэль оказался в тот момент более устойчив и сохраняя трезвую во всех смыслах голову и вовремя успел дать взятку кому надо за молчание. А вот Сеченов же по итогу еще и пить начал, от чего Шток сильно за него переживал. Он и представить не мог насколько для академика может быть важным обзавестись потомством. Конечно, самому немцу было не менее обидно, однако в отличие от своего возлюбленного, он старался крепко стоять на ногах и не позволять этой ситуации сломать его.       И может это просто такой коньяк, который был так удачно подаренный кем-то на очередной праздник, то ли Сеченов просто до такой степени напился — Миша тогда не понимал, но ему внезапно пришло озарение: завести собственного малыша, зачать самим. Воспользоваться всеми своими знаниями, навыками в области медицины, хирургии и конечно же науке и промышленными технологиями.       Сначала Михаэль сомневался, в том, что это хорошая идея, но обратив внимание на то, как снова начали светиться карие глаза академика, в которых еще недавно не было ничего кроме печали — на время смирился, и не стал спорить.       И вот сейчас у него настоящая семья, пусть маленькая, но так даже лучше, ему много не нужно. Теперь у него действительно свой сын, который тянет к нему ручки и говорит «папа», когда что-то хочет. Сеченов даже не думал, что семья это так прекрасно. Теперь ему есть к кому возвращаться после работы. Теперь то его квартира не кажется такой тёмной и холодной. В этой квартире теперь каждое утро пахнет блинчиками и немецким кофе.       А иногда утро начинается не с завтрака в постель и даже не с приятных ласк, а с детского плача из соседней комнаты, на что Миша каждый раз тихо смеётся, понимая, что утренний секс придется отложить на вечер. Но Дима не возмущался, а совсем наоборот — только радовался, поднимаясь следом и забираясь под холодный душ, чтобы снять напряжение. — Ты опять не спишь. — Больше обеспокоенное утверждение, чем вопрос. — Ничего страшного, — мягко ответил Дмитрий, чувствуя как теплые руки обвивают его со спины. — я не жалуюсь. Так даже лучше — есть время подумать. — И о чём же ты думаешь? — Поинтересовался немец, сонно прикрывая глаза и укладывая голову между чужих лопаток. — Да так, о всяком. — Загадочно прошептал Дмитрий, делая последнюю затяжку. — Вспомнил тут как мы только-только начали наши отношения. Это было так забавно. Ты напился с Петровым и пошёл признаваться мне в любви. Правда я тогда вообще не понял ни слова, ты что-то пробубнил себе под нос и улёгся спать на диване у меня в кабинете. И только под утро, еще будучи немного пьяным, сквозь сон начал говорить, как сильно ты меня любишь и уже никогда не сможешь забыть. — Ага, — усмехнулся своей же глупости мужчина.       В голове сразу всплыла картинка того момента: вот он сидит и пьёт с Виктором, уже будучи достаточно пьяным треплется ему о своих чувствах к Сеченову, а потом по совету не менее пьяного инженера, у которого на тот момент опыта в отношениях как такового и не было, они в то время с Филатовой только-только начали встречаться и максимум, что между ними было — неловкие поцелуи в щёку, пошёл признаваться академику в любви. — Это всё Петров виноват. Надавал мне советов, хотя сам на тот момент с Ларисой даже в губы ни разу не целовался. Глупый мальчишка. — Однако, ты последовал совету, как ты выразился, глупого мальчишки, и пошёл ко мне. — Дима тихо рассмеялся, находя эту ситуацию более чем забавной. — Ладно, mein liebe, пойдём внутрь, а то заболеем еще. Кто же тогда будет за Предприятием следить?

***

       Утром Дмитрий Сергеевич проснулся от крайне настойчивых поцелуев в шею. Не то чтобы он был против, но хотелось бы поспать еще немного перед работой. Однако Михаэль явно выспался и хотел успеть заняться чем-то еще более приятным чем сон. — Ммм… mein liebe, дай еще поспать немного, у меня сегодня очень много работы. — Промычал Дима, пытаясь не поддаваться ласкам. — В таком случае нам тем более необходимо срочно заняться плотскими утехами, — прошептал Михаэль, а после обводя языком мочку уха. — Дмитрий Сергеевич.       Он нарочно назвал своего возлюбленного по отчеству, так как прекрасно знал, как того это заводит, когда Миша его называет так в постели. И это прекрасно сработало: Дима повернулся к нему лицом и жадно впился в слегка обкусанные губы.       Руки немца уже блуждали по телу и под теплым одеялом постепенно становилось невыносимо жарко. Не смотря на то что главным как на работе так и в постели по-прежнему оставался Сеченов, Миша иногда позволял себе некую вольность и доводил своего шефа и возлюбленного многочисленными ласками до такого состояния, что тот просто изнемогал от желания. Однако сейчас время было ограничено: через несколько минут прозвенит будильник, что будет означать, что пора вставать и собираться на работу или же еще раньше проснется Павел и потребует незамедлительного внимания от родителей. Не желая сейчас оттягивать удовольствие, после не долгой растяжки, Михаэль сам насадился на член Димы и начал двигаться. — Вот так, да, Миша, отлично… — В забвении шептал Сеченов, когда любимый набрал достаточно быстрый темп.       Хотелось перевернуть его на спину и перехватить всю инициативу на себя и перейти на более грубый темп, чтобы скорее приблизить обоих к оргазму. Но от чего-то сейчас было ощущение, что сил осталось только на то, чтобы впиваться пальцами в чужие бедра в попытке насадить мужчину сверху еще глубже. К счастью, для скорой разрядки им потребовалось не так уж и много.       Оргазм накрыл их ровно в момент когда прозвенел будильник. Это даже позабавило, от чего оба слабо улыбнулись. Однако надо успеть еще принять душ перед выходом, а чтобы не опоздать, мыться придется по одному. В противном случае они рискуют сегодня остаться дома. И как бы сильно им этого бы не хотелось — прекрасно знали, что если они оба оставят Предприятие без присмотра, то там обязательно случится какая-нибудь беда.

***

       Работать у Сеченова сегодня не получалось от слова совсем: мало того что и так его мучила головная боль и как назло под рукой не было никакого обезболивающего, так еще и его собственный кабинет превратился в какой-то проходной двор. Кто сюда сегодня только не заходил: и неуклюжие Рафики, которым Петров опять по рассеянности прописал не тот код, то доктор Филатова буквально влетит в помещение что-то протараторит про новые экспериментальные образцы, то майор Нечаев опять попросит дать ему какое-то задание.       И если со всеми остальными еще можно было как-то разобраться, то с Нечаевым дело обстояло куда сложнее. Майор был готов на коленях умолять дать ему самое сложное задание на что академик только устало качал головой. Да даже при всём желании он не мог сейчас дать Сергею сверхсложную и опасную работу. И дело тут не только в том, что он пообещал Петрову не вынуждать майора рисковать жизнью, а в том, что сегодня ничего не было. Просто не было никакой работы, которую он мог быть поручить Сереже. Даже самой легкой. Да и вообще у Нечаева вроде как выходной, о котором он слезно умолял еще месяц назад, а сейчас с самого утра в кабинете сидит и умоляет его куда-то отправить. Неужели они с Виктором опять поссорились?       Радовало сейчас пожалуй только одно: Миша взял с собой на работу Павла и сейчас целиком и полностью был занят им. Не придется весь день переживать за сына, да и немец со своим высочайшем либидо не будет пытаться его соблазнить прямо во время работы. Дима всё-таки уже не юнец и у него иногда попросту не хватает выносливости и на работу и на секс одновременно. Тем более когда работа и без того отнимает максимум сил.       Конечно когда у него легкий день, он и сам с огромной радостью перехватит немца где-нибудь в коридоре, а после красиво разложит на собственном столе на куче бумаг, как было две недели назад. Однако последние дни были слишком тяжелыми и всё чего Диме хотелось — хорошенько выспаться, что тоже никак не удавалось из-за бессонницы. — Ну Дим Сергеич, — жалобно умолял Сергей уже битый час. — мне срочно надо отправиться на какое-нибудь сложное задание! Это очень важно!       Сеченов тяжело выдохнул, еле сдерживая порыв схватиться за голову и отчаянно закричать. Ну почему Сережа просто не пойдёт уже домой? Неужели у него всё настолько плохо? — Сергей, послушай меня пожалуйста, — тихо попросил Дима, чувствуя как от каждого слова голова раскалывается всё сильне. — сегодня для тебя нет никакой работы. Вообще. Ни сложной, ни лёгкой. Расслабься уже и иди домой. Разве у тебя не выходной сегодня? — Выходной, Дим Сергеич, но… — Прошу тебя, сынок, — Дима мягко перебил майора. — у меня много работы. Я не могу здесь целый день тебя уговаривать. Не вынуждай отдавать приказ близняшкам выгнать тебя отсюда силой.       Сережа совсем поник, но все же согласился уйти и удручённо сгорбившись поплёлся прочь из кабинета шефа. Нет, они не поссорились с Витей, а совсем наоборот — впервые за долгое время у них действительно всё было хорошо. Петров не ворчал, не затевал скандалы и даже в плане секса всё более менее наладилось. Конечно приходилось быть более осторожными, но так даже лучше. От нежности Виктор сходил с ума еще больше чем от грубости.       Вот только Сережу в последние дни это всё совсем не радовало. Со стороны казалось, что его что-то гложет, вот только что именно — не понятно. Дмитрий Сергеевич пообещал себе выяснить в чём же все-таки дело, но для этого нужно сначала разобраться хотя бы с частью своей работы. Ему не хотелось бы лишний раз напрягать Михаэля — пусть немец лучше держится подальше от сложной работы и больше уделяет времени Павлу.        До обеда в кабинете академика царила долгожданная тишина и покой. Будучи увлечённым своей работой, мужчина и не заметил как наконец-то перестала болеть голова. А может все дело было в так заботливо приготовленном Мишей обеде. Шток готовил как Бог и никогда не забывал положить любимому немного еды с собой, чтобы тот хоть немного отрывался от чертежей с документами и хоть чем-то питался. Дмитрий был благодарен ему за такую заботу, ведь сам бы он никогда не додумался захватить обед на работу и сидел бы целый день голодный, даже несмотря на то, что в столовой еда на удивление была ничуть не хуже.       С большей частью было покончено, поэтому можно было позволить себе чуть расслабиться и перекусить. Сегодня Михаэль приготовил ему рис с курицей в каких-то специях, название которых Дима даже не пытался запоминать — было вкусно, а это самое главное. И попить — конечно термос с чёрным чаем, но не слишком крепким и не слишком сладким, так как это вредно для организма. Однако, Дима все равно добавил несколько ложечек сахара, ну уж очень любит он сладкий чай.       Сколько бы Штокхаузен не ругался на него, что мол, ты так себе сахарный диабет заработаешь, мужчина ничего не мог с собой поделать. Да и немного староват чтобы привычки менять. Как начал в подростковом возрасте гору сахара сыпать в чай и кофе, так до сих пор продолжает это делать в тайне от возлюбленного, чтобы тот не ругался и не волновался лишний раз за его здоровье. И без того опекает как ребенка какого-то.        Поток мыслей, в том числе как, и обед, прервал стук в дверь. Отложив в сторону контейнер с едой и протерев рот салфеткой, Дмитрий разрешил человеку за дверью войти. Это вновь оказалась доктор Филатова.       Девушка зашла отдать какие-то документы, отчеты насчёт проделанных экспериментов и операций за последнюю неделю. А заодно отдала академику только что сделанную фотографию Павла на свой фотоаппарат. Как выяснилось, девушка обожает фотографировать, и могла часами проводить с камерой к руках и делать фотографии Павла. Видимо, больше всего ей нравилось снимать детей. К счастью, Лариса успешно совмещала работу с хобби, поэтому у Сеченова не было к ней претензии по этому поводу. Да и кто же еще сделает такие качественные снимки их с Михаэлем сына? Так что он был только рад. — Дмитрий Сергеевич, — обратилась к нему Филатова, продолжая стоять напротив него. — может, вам помощь нужна какая-то? Вы только скажите, я же вижу как вы мучаете себя двойной работой. Отдайте какую-то часть мне, в чём я хорошо разбираюсь. — Ну, я даже не знаю… — Мужчина растерялся, столько лет свою работу он доверял только одному человеку и сейчас вот так довериться и отдать часть работы другому… Он не был уверен, однако девушка оказалась настойчивее. — Давайте сюда папки, я отберу часть себе и сразу же примусь на дело! — Не дожидаясь ответа, Лариса схватила кучку документов с другого конца стола и усевшись в кресло начала их просматривать и откладывать те, которые хотела взять, в сторону. — Доктор Филатова, — возразил Сеченов, недовольно сводя брови к переносице. — меня радует ваша инициатива к работе, но занимайтесь своими делами! Я со своими прекрасно справляюсь сам! — Дмитрий Сергеевич, — спокойной ответила девушка, продолжая откладывать некоторые папки. — я понимаю, что вы пытаетесь быть самым умным и всесильным человеком в СССР, но не забывайте, что вы теперь семьянин.       Дмитрий снова хотел возразить, отчитать и выгнать девушку, за такую, как ему казалось, наглость, но начал понимать откуда дует ветер. Мысленно усмехнувшись и покачав головой мужчина спросил прямо: — Лариса Андреевна, вам на меня жалуется Михаэль Штокхаузен? — Ну что вы, Дмитрий Сергеевич, — хитро улыбнулась девушка поднимая голову. — чтобы ваш дорогой заместитель посмел на вас жаловаться? Что вы такое говорите? Лариса сделала небольшую паузу, а потом заглянула академику прямо в глаза и продолжила: — Я и сама все прекрасно вижу: как вы отпускаете Михаэля раньше, а сами засиживаетесь допоздна. Негоже вам так поступать.       Сеченову в этот момент даже казалось, что это не он здесь начальник. Ведь за то как его сейчас отчитывала Лариса — стало немного стыдно, и мужчине с трудом удалось сдержать порыв автоматически извиниться за свой проступок. — Раз не можете завалить работой его, то отдайте часть работы мне. Я все равно одна живу и иногда сама остаюсь здесь ночевать, чтобы поздно вечером домой не возвращаться. — Раз уж вам так угодно, — смирился академик, беря в руки одну из папок, которую Лариса отложила для себя. — то ради Бога. Только позвольте, я сам буду решать, какую работу отдавать вам, а какую нет. — Сомневаетесь в моих навыках? — недоверчиво взглянула Филатова. — Ничуть. — Честно ответил Дима, протягивая девушке обратно папку. — Но мне так будет спокойнее. Поначалу. — Как скажете. — девушка пожала плечами. — Тогда позовёте как определитесь, хорошо?       Получив одобрительный кивок в ответ, Лариса встала с кресла и шагала прочь из кабинета громко цокая каблуками. «Удивительно настойчивая женщина» — Подумал про себя Сеченов, когда дверь за доктором Филатовой захлопнулась. «Теперь понятно, почему в свое время Харитон признал ее как лучшую»

***

       Помощь Ларисы Филатовой действительно оказалась как нельзя кстати. Если бы не она, то Дима так бы и сидел до сих пор за бумажками. А девчонка молодец — быстро и главное качественно всё сделала и убежала домой. Теперь Дмитрий Сергеевич будет просить ее о помощи несколько чаще. Все бы сотрудники были такими — глядишь у главы Предприятия и голова бы никогда не болела. И дома появлялся бы в разы чаще.       Проверив последний раз свой портфель и прибравшись на столе, Дима ввел близняшек в сонный режим и выключив свет, вышел из своего кабинета. Заглянул на всякий случай в кабинет Михаэля по пути, но тот оказался заперт, что означало, что немец с их сыном уже давно вернулся домой.       Выйдя из комплекса, Дмитрий достал из кармана зимнего пальто пачку сигарет и зажав одну между зубов, поджёг и втянул в легкие долгожданный дым. Да уж, за последние недели две он как-то увлекся сигаретами, надо с этим что-то делать, пока заново не подсел на них, как в молодости.       Пройдя пару метров от входа, Дмитрий заметил знакомую красную машину. Конечно, на такой ездил сейчас почти каждый второй, у кого была такая возможность, однако эту слегка потрёпанную и с царапиной на передней левой дверце — он узнает из тысячи. Это была машина Сергея. Фары горели, что означало, что в машине скорее всего кто-то есть.       Потушив сигарету о снег на ближайшем мусорном баке, Дима подошёл ближе, чтобы убедиться, что с Сережей всё в порядке. И как оказалось очень вовремя — Нечаев попросту уснул в заведённой машине, что могло привести к летальному исходу! — Сережа! — Нескольких громких стуков по стеклу слава Богу оказалось достаточно, чтобы майор лениво открыл глаза и опустил стекло, впуская внутрь салона свежий воздух. — Сергей, ты сошёл с ума? Что ты здесь делаешь? Так еще и уснул в заведённой машине! А если бы ты надышался выхлопных газов и умер? Неужели совсем жить надоело?! — Шеф… — Виновато произнёс Сережа, зевая и выходя из машины. — Что с тобой вообще происходит, Сергей? Ты который день уже сам не свой, сегодня так особенно! — Продолжал свою тираду Сеченов. — Что случилось? Вы с Виктором поругались снова? — Нет, шеф, всё в порядке, — Нечаев неловко почесал затылок отводя взгляд в сторону, чтобы не видеть с каким упреком на него смотрят карие глаза академика. — правда. Мы не ссорились, просто… некоторые трудности, но ничего серьезного, правда! Я сейчас уже поеду домой!       Сережа уже было собрался сесть обратно в машину, но Сеченов в наглую захлопнул дверь со стороны водительского сидения и подхватив майора под локоть отвёл немного в сторону. Тот явно был сильно вымотан, поэтому даже сопротивляться не стал.        Обратив внимание, что его лучший агент сейчас больше похож на тряпичную куклу, Дима смягчился. Решив, что так дальше продолжаться не может, академик потащил Сергея обратно в комплекс. Тот опять же не сопротивлялся, а просто плёлся вслед за шефом как послушный пёсик. Всё это время они шли молча, и только когда Сеченов поставил на стол две чашки с чаем, Сережа наконец-то подал голос: — Зачем это всё, шеф? — Спросил он, опуская голову и рассматривая свои ботинки. — С тобой определённо что-то не так. — Ответил мужчина усаживаясь не в своё кресло за стол, а на соседнее рядом с майором, чтобы показать, что сейчас они не начальник и подчинённый. — Расскажи, что происходит, сынок. Я вижу тебя который день что-то терзает. Что случилось? — Дим Сергеич… — Если бы была такая возможность, то Сережа сейчас с огромной радостью сделался бы невидимым.       Он не любил с кем-то обсуждать свои проблемы, чувства. Ему было проще выслушивать других, позволять им плакать в свое плечо, а сам же предпочитал отмалчиваться. Даже с Виктором он редко делился своими проблемами, не хотел нагружать. А тут сам Сеченов Дмитрий Сергеевич переживает за него и умоляет поделиться душевными муками! С одной стороны и отказать не удобно, но с другой, рассказать, как-никак своему начальнику, о своих страхах — стыдно. Лучший агент не должен чего-то бояться, на то он и лучший. Разве нет? — Вам не стоит так волноваться, — вновь мнётся Сергей, в надежде, что от него отстанут и ему не придется что-то рассказывать. — со мной всё в порядке. — П-3, сынок, — Дима шумно выдыхает и уже готов завыть от отчаяния. До чего же Сергей упрямый. — сколько мне еще нужно повторить, чтобы понял, что с любой проблемой всегда можешь обратиться ко мне? Всегда можешь рассказать если что-то тревожит. Серёжа мнётся последний раз прежде чем решиться и начать говорить: — Есть кое-что, что меня беспокоит… — Он нервно сжимает кружку в руке и осторожно поднимает взгляд на Сеченова. Тот продолжал обеспокоено смотреть на него, выжидая пока майор продолжит говорить. — Это связанно с Виктором… Мне начинает казаться, что наши желания и цели несколько отличаются. Я боюсь, что он не хочет детей… Изначально может и хотел, но сейчас такое ощущение, что он передумал и просто ждёт пока все закончится, чтобы оставить девочек мне, а самому уйти. Я не вижу у него в глазах той же радости и энтузиазма, как в начале. Да и если честно, я начинаю думать, что это была ужасная идея…       Сережа поставил кружку на стол и опрокинул голову на руки. Дима слушал его очень внимательно, не перебивал. — Нет, я очень хочу детей. Я с нетерпением жду наших девочек. Жду когда они появятся, представляю как они подрастут и я научу их драться. Представляю как буду играть с ними в куклы и читать сказки на ночь, но… Когда возникнут какие-то трудности, то что мне делать? Я о своем прошлом ничего не помню, не помню о родителях, о семье. Как я стану хорошим отцом если о своем родном ничего не помню? И ведь это девочки, они маленькие, хрупкие, если их кто-то обидит — я не переживу. На самом деле, я считаю, что Витя справится намного лучше, чем я. Он сможет научить девочек гораздо большему, а я… Я и сам-то только кулаками махать и умею. За что бы не взялся — ничего не получается. Видимо, ваш драгоценный Шток был прав — я тупой солдафон, который может только разбивать морды и убивать. — Сергей, — ласково позвал академик, обращая внимание, как у Нечаева трясутся плечи. Тот явно еле сдерживался, чтобы ни заплакать, ни показать свою слабость перед шефом.       Однако, Сеченов не ожидал, что бравый майор резко подорвётся с места и крепко обнимет его, пряча лицо в смятой под конец дня рубашке. Сначала удивился, но потом мягко улыбнулся и просто слегка погладил Сережу по голове. Дима видел его таким впервые и это было так забавно, если сравнить то как обычно перед ним держится Нечаев: высокий, грубый, серьезный взгляд, чуть сведённые брови к переносице от недовольства, стоит ровно и ждёт приказа. А сейчас он казался таким беззащитным и хрупким, что Дима даже начал винить себя, что вовремя не заметил, как Сережа страдает. — Мальчик мой, всё хорошо. — Тихо сказал академик. — Я все понимаю. Это всё пройдёт, как только вы возьмёте своих малышек на руки. — Откуда вы знаете? — Спросил майор, отрываясь от начальника и усаживаясь обратно в кресло, попутно вытирая выступившие слезы. — А ты как думаешь? — Дима развёл руками. — Я и сам через это прошёл. Я тоже боялся, тоже считал, что не справлюсь, но это все эти страхи оказались беспочвенными. Сначала я обсудил всё это с Михаэлем, а потом появился Павел. Как только я впервые взял его на руки, то всё прошло. Я понял, что если все время бояться то ребенка точно не вырастишь. Да, я все еще переживаю и мне кажется, что в каких-то моментах не справляюсь, но мне на помощь приходит Михаэль, точно так же как и я помогаю ему. На то мы и вместе, чтобы поддерживать друг друга. — Хотите сказать, что я должен поговорить обо всём с Виктором? — Сережа нервно закусил губу, представляя, как тяжело будет начать этот разговор. — Да, и желательно прямо сейчас. — Глава Предприятия медленно кивнул. — Уверен, что он все поймёт. Его наверняка тоже многое беспокоит о чём он не решается сказать. Сядьте и поговорите, решите вместе что делать дальше, ведь вы теперь одна семья. А в семье, Сережа, все друг друга поддерживают. Если будет необходимо, я могу дать вам обоим еще один выходной. — Нет, Дим Сергеич, не нужно выходной… Ну по крайней мере мне. — Сережа поднялся с кресла и поправил рабочий комбинезон. — Спасибо вам… И простите, что вам пришлось всё это выслушивать. У меня просто особо больше никого нет, ну кроме вас и Виктора. Лариса и так слишком много помогает нам и мне совесть не позволяет ее напрягать своими излишними проблемами… — Всё в порядке, сынок, — Дима мягко улыбнулся и тоже встав с кресла, по-отцовски похлопал Сергея по плечу. — поезжай домой, обсуди всё с Виктором. Мой опыт это лишь малая часть того, чем я могу помочь. Ты можешь обращаться ко мне за советом, но принимать решение чего бы то не было, вы должны вместе. — Обязательно, спасибо, Дим Сергеич.       После этого разговора Сережа быстро зашагал прочь из кабинета шефа и направился к своей машине. Нужно и вправду обсудить всё с Витей, нельзя всё в себе держать столько времени. Может поэтому они столько и ссорились, потому что вместо того, чтобы поговорить нормально, только кричали друг на друга.