Беременность тебе к лицу, Витя

***

      Домой Сережа пришёл только через несколько часов. Витя уже весь извёлся от волнения, не знал куда себя деть. Бродил туда-сюда по кухне в ожидании. В голове уже успели возникнуть самые страшные образы того, что именно могло произойти с Сережей. Последний раз они виделись днём. Нечаев забежал домой, прихватил кошелёк и убежал обратно. Утром он тоже какой-то беспокойный был. Сказал, что, вроде его Сеченов вызвал, однако позже академик сообщил, что отправил Сергея домой, потому что у него нет для агента никакой работы. Связи с Нечаевым не было, он не отвечал на вызовы примерно часов с двух, а сейчас уже почти двенадцать.       И вот спустя еще полчаса в замке наконец-то повернулся ключ. Витя уже был готов сыпать возлюбленного вопросами: «где ты был?», «почему соврал про задание?» и т.д., но передумал, заметив как Сергей слегка покачивается, в попытке развернутся и закрыть за собой дверь. Он явно был пьян. Это заставило волноваться Виктора еще больше, ведь Сережа редко напивался просто так. Да, он мог вечером пару бутылочек пива выпить, но в большинстве своем пьяный до такой степени, что не мог стоять ровно, он был только по праздникам. — Серёжа? — Виктор подбежал к Нечаеву и подхватил его под руку, чтобы тот не упал.       Несмотря на то что тот еле стоял на ногах, язык у него еще не очень сильно заплетался, видимо, пригубил для храбрости, но немного перестарался. — Нам нужно… — он говорил с паузой, чтобы было понятно о чем идет речь. — поговорить. Сейчас. — Сейчас? О чём? Ты себя видел вообще? — Удивился Петров уводя Сергея в комнату и усаживая там на кровать. Тот тяжело дышал и попросил открыть окно, а Виктору одеться теплее, чтобы не простудиться. — Что вообще происходит, Серёж? — Прости меня. — Тихо сказал майор, чувствуя как комната наполняется свежим воздухом. — В последние дни я вёл себя ужасно. — Да о чём ты говоришь? — Витя не понимал за что перед ним извиняются. Они же даже не ссорились. Так в чём же дело? — Серёж, ты пьян, тебе поспать надо. Завтра можем поговорить. — Нет. Сейчас. — Инженер понял, что лучше сейчас не спорить и позволить Сереже высказаться. — Я боюсь. Очень боюсь. — Тот начал говорить продолжая делать небольшие паузы, чтобы язык не заплетался. — Я не хотел говорить тебе. Не хотел напрягать. Но Сеченов сказал, что я должен тебе сказать всё. Он сказал, что мы должны… поговорить. — Чего ты боишься, Сереж? Я пока ничего не понимаю. — Виктор всё еще отчаянно пытался понять о чём говорит Нечаев, но пока что выходило плохо.       Тут Сережа не сдержался и просто разом начал выливать на Виктора весь поток накопившихся за все это время эмоций. На удивление, язык перестал заплетаться и говорить выходило даже почти понятно. Петров молча слушал всё, что ему рассказывает Сергей, не перебивал, не задавал вопросов, просто держал его за руку и слушал.       Он и понятия не имел, что его любимый человек так переживает из-за того, что у них появятся дети. Ведь еще буквально недавно мужчина светился от счастья лишь от одной мысли об этом. Конечно, Витя подозревал, что в глубине души Сергей тоже немного боится той ответственности, что вот-вот ляжет на их плечи довольно тяжелым грузом, но и подумать не мог насколько всё серьёзно.        Сам Сережа в этот момент подумал, что наверное никогда в жизни не говорил так много. Тем более о своих чувствах. Он не особо это все любил, но сейчас понимал, что это необходимо. И необходимо не только ему, чтобы наконец-то выговорится, но и Виктору. Это нужно для их отношений, для их пока что маленькой семьи, которая скоро станет очень большой. Если они оба хотят сохранить то, что строили все эти годы, то такие разговоры просто необходимы, хотя бы иногда.       В их отношениях всегда подобные разговоры начинал Виктор. Он обычно рассказывал, что его тревожит, а Сережа просто слушал. После Сережа утешал его и говорил, что все будет хорошо и вместе они справятся с любой бедой. Однако сейчас именно Сережа хотел услышать от кого-то, что все наладится. И этим кем-то должен быть обязательно Витя. Ни Лариса, ни Сеченов не смогли бы в полной мере сейчас его утешить. Но не потому что не смогли бы понять, а потому что Сереже необходим был именно его Витя. Родной, теплый и ласковый, который обнимет его, а потом нежно, почти невесомо поцелует в щетинистую щёку. Витя, который скажет, как сильно его любит и возможно даже зачитает строчку из какого-нибудь стихотворения.       Виктор пока не знал, что тут можно сказать, но он прекрасно понимал, что сейчас чувствует Сергей. Может, еще и поэтому не задавал лишних вопросов. Когда Нечаев закончил говорить, Витя аккуратно приблизился к нему и осторожно обнял, словно это он был большим грубым медведем, а Сережа маленьким и хрупким инженером. Хотя сейчас он и вправду выглядел очень маленьким и хрупким. Казалось, что если его толкнуть, то он упадет и разобьётся, как фарфоровая кукла или как хрустальный бокал. — Подожди здесь минутку, — попросил Виктор, поднимаясь с места. Ему самому нужна была эта минута на то, чтобы переварить всю информацию, которая на него вывалилась разом. — я сделаю тебе кофе. — Стой, — тихо взмолился майор, хватая возлюбленного за руку. — не уходи, пожалуйста. Если не можешь ничего ответить — не страшно. Только не уходи сейчас, прошу. Я не хочу оставаться один. — Хорошо. — Так же тихо ответил Виктор, возвращаясь на прежнее место. Казалось, что прошла практически вечность с тех пор, как Петров решился заговорить: — Мы справимся со всеми трудностями, Серёж, я тебе обещаю. — Он не смотрел в голубые глаза напротив, но от этого его слова звучали не менее искренно. — Мне тоже бывает страшно. И я так ругался, когда узнал, что у нас будут тройняшки не потому что не хочу детей, а потому что боялся. Боялся, что будет слишком тяжело, что я не справлюсь. Но чуть позже я понял, что пока ты рядом — все будет хорошо. Пока мы есть друг у друга — мы со всем справимся. И мне жаль, что из-за моих переживаний и истерик ты подумал, что я не хочу всего этого. Я требовал от тебя наверное слишком много, не задумываясь, что тебе тоже может быть страшно. В конце концов мы же живые люди и имеем полное право чего-то бояться. — Я не виню тебя… — Сережа устало упал на кровать.       Витя, обратив внимание на то, что тот все еще не переодет в домашнее, принялся аккуратно расстегивать его комбинезон, без всякого намёка на интим. Просто забота. — Я просто не мог рассказать обо всём раньше. Ты и без того места себе не находил, волновался сильно. Не мог я на тебя вывалить всё это… дерьмо… — Я понимаю, Серёж, — голос Виктора успокаивал и Нечаеву начинало казаться, что ему уже не так страшно, как несколько часов назад. — но обещай мне больше не держать столько негатива в себе. Это вредно.       Сережа слегка приподнялся, высвобождая руки из плена рукавов комбинезона и стягивая его нижнюю часть с себя полностью и оставляя валяться на полу. Следом он позволил Виктору помочь стянуть с себя и водолазку, что уже чуть ли не душила, и кинуть ее куда-то в угол. Забравшись вместе с возлюбленным под теплое одеяло, Сергей наконец-то окончательно расслабился. Теперь он словно почувствовал себя в безопасности.       Он устало прикрыл глаза и устроил голову на груди Виктора, продолжая слушать его приятный, мелодичный голос. Сережа всегда думал, что с таким чудесным голосом Петрову нужно было стать певцом, однако тот всегда смущался и отвечал, что Нечаев говорит какие-то глупости и мол, какой же из меня певец, я и петь то не умею. Но Сергей прекрасно знал, что умеет, ни раз слышал как тот поет: в душе, на кухне пока готовит завтрак подпевая радио, вечером когда вспоминал какую-то колыбельную и напевал ее до тех пор, пока Сережа не заснёт. — Я очень жду наших девочек, — продолжал говорить Виктор, легкими движениями массируя кожу головы Сергея, лежащую у него на груди. — ты только представь какие они будут: красивые изящные, как балерины, но от того не менее стойкие и совсем не такие хрупкие как может показаться на первый взгляд. Ты научишь их драться, да еще так, что со временем каждая с лёгкостью сможет уложить тебя на лопатки. Они будут очень умные, надеюсь, что даже умнее, чем я. И мы будем очень ими гордиться. Кто знает, может, кто-то из них всерьез увлечётся программированием и превзойдет меня. Хочу чтобы у них были твои глаза. Голубые как ясное небо. Может на первый взгляд и будет казаться, что они совершенно одинаковые, но мы то будем знать, что между ними троими есть вполне реальные различия и не только в характерах, но и во внешности. Очень надеюсь, что каждая из них найдёт свое счастье в чём бы то ни было: будь то наука, то сцена или же собственная семья. — Спасибо, Витя… — Прошептал Сергей прежде чем провалится в сон. Кто бы мог подумать, что большинство страхов так просто исчезнут, если просто рассказать о них вслух близкому человеку.

***

      Через несколько дней после душевного разговора, Сережа окончательно пришел в себя и вернулся в свое так сказать прежнее состояние. Наконец-то зима должна была вот-вот закончится, однако это должно было быть так только по календарю. Погода же определённо хотела задержать холодное время года еще на месяц. И кто вообще придумал, что март — весенний месяц? Лично Сережа со всей уверенностью вписал бы его как четвёртый зимний. Однако, несмотря на жуткий холод, все равно нужно было ехать сегодня на «Челомей» — Дмитрий Сергеевич попросил приехать в течение дня, у него для лучшего агента какое-то поручение.       Какая-то бабка вчера высказала свое «фи» по поводу того, что Сережина машина стоит якобы слишком близко к подъезду и ей каждое утро приходится ее обходить, что очень тяжело в таком возрасте. Сначала Нечаев хотел просто придушить старуху, чтоб сама не мучилась и других не доставала, но на крики сбежались другие бабульки, поэтому Сереже ничего не оставалось, как переставить машину с другой стороны дома.       И то ли это знак свыше был в виде разгневанных бабулек, то ли совпадение, но благодаря тому, что сегодня Нечаеву пришлось обходить дом, он обратил внимание на лежащего в сугробе большого пса. Бедное животное явно было не в силах даже пошевелиться, иначе бы точно спряталось в более теплое место, а не лежало прямо в сугробе. Подойдя ближе, Сергей обратил внимание, что пёс тяжело дышит и у него явно сломана передняя лапа. Возможно у животного были еще какие-то травмы, но майор в этом не особо разбирался. Видимо попал под машину или же особо злые люди поиздевались. С виду собака была вполне ухоженная, да и породы бойцовской — явно не уличная дворняга. Может, потерялся, а может хозяева поиздевались и выбросили, как ненужную игрушку.       Ясно было одно — оставлять пса дальше лежать и медленно умирать на холодном снегу будет настоящим преступлением. А Сережа, как настоящий чтец закона, не мог совершить такое ужасное преступление, поэтому аккуратно подхватив животное на руки, он понёс его к себе домой, даже позабыв о том, что Витя не очень жалует собак, тем более таких больших.        Из-за собаки на руках дотянуться до ключей было невозможно, поэтому пришлось стучать ногой в дверь и надеяться, что Витя не включил радио слишком громко и услышит стук. Дверь перед Сергеем захлопнулась еще быстрее, чем открылась. Петров вовсе не боялся собак, нет, просто ему по душе всегда больше были кошки. Собаки если и нравились ему, то только маленькие, а таких огромных, которые могут одной лапой снести ему голову — немного опасался. — Эй, Витя, — возмутился Нечаев и принялся снова бить ногой по двери. — открывай, давай, мне ключи не достать. — Пошёл вон, — крикнул ему инженер с той стороны. — мне в доме одной собаки хватает! Двух я морально не потяну! — Не выебывайся и открывай эту долбанную дверь, — продолжил ругаться Сергей. — И не надейся! — Вновь послышалось из квартиры. — Отнеси животное туда, где ты его взял и только тогда я тебя впущу! — У него лапа сломана, возможно еще какие-то травмы, если бы я его не заметил, он бы наверняка умер. — Сережа тяжело вздохнул и практически взмолился: — Вить, пожалуйста, присмотри за ним, пока я к Сеченову езжу. Не оставлять же его на улице. Это сработало, замок снова щёлкнул и дверь открылась, пропуская в квартиру. — Напоминаю: я инженер-программист, а не ветеринар. — Буркнул Виктор, закрывая дверь за майором. — Я ничем не могу ему помочь. Я даже не знаю, чем его кормить. — Ну у нас же был какой-то кусок мяса или колбаса. — Сережа аккуратно уложил пса в раздвинутое кресло. Хотел сначала на кровать, но тогда у Петрова точно случился бы инфаркт. — Ага, а если мяса и колбасы ему будет мало — он руку мне отгрызёт. — Не ворчи, — Сережа утешительно поцеловал инженера в щёку, чтобы тот успокоился и вытащив из холодильника остатки колбасы — не корм конечно, но лучше, чем совсем ничего — нарезал кружочками.       Убедившись, что пёс немного поел, Нечаев погладил его по голове и попрощавшись с Виктором убежал обратно на улицу. Всё-таки его ждут на «Челомее», чем раньше приедет, тем быстрее освободиться.        Виктор же остался один на один с огромной собакой. Он с детства как-то осторожностью к ним относился. Во-первых, потому что запугали, что если собака его укусит, то он непременно заразиться бешенством. А во-вторых, что если собака очень большая, то проглотит его целиком. Конечно став постарше Витя уже прекрасно знал, что даже самый огромный пёс не сможет его проглотить целиком, но вполне верил, что при желании животное отгрызёт ему руку или ногу.       Уже в более зрелом возрасте Виктор увидел в газете статью о проведении выставок собак, куда люди приходили со своими любимцами и проще говоря, просто хвастались ими. И Витя бы никогда в жизни не пошел бы туда даже под дулом пистолета. Столько собак в закрытом пространстве? А если они все взбесятся и набросятся именно на него? Нет, нет и еще раз нет! Так думал инженер пока на следующей странице не увидел фотографии небольших собачек. Сначала он подумал, что это щенки, но под каждой фотографией было подробное описание каждой породы, а так же было написано, что эти собаки не достигают больших размеров.       Именно эти породы заинтересовали в тот момент еще совсем юного Виктора. К счастью вход был бесплатным и Витя без проблем смог посетить выставку. Тогда-то он и увидел первый раз в живую этих маленьких и милых собачек. Животные буквально светились от счастья, что им уделяется столько внимания. Но особенно в его душу запали собачки породы Корги, Шелти, Шотландский терьер и какая-то супер древняя японская порода Сиба-ину.       Конечно, уже потом, много лет спустя, когда они с Сережей только съехались и задумались о том, чтобы завести питомца, программист первым делом показал возлюбленному вырезки из той газеты с фотографиями понравившихся собак и предложил взять одну из таких. Однако Нечаев отверг его предложение, сказав что-то вроде: «да разве же это собаки? Собака должна дом охранять!» и показал фотографии немецкой овчарки и ротвейлера сказав, что вот это настоящие собаки, с которыми не страшен ни один враг. Не сойдясь в итоге во мнениях, они решили отложить вопрос о питомце на будущее.        Сейчас же Витя пытался преодолеть свой страх и подойти к лежащему на кресле псу ближе чем на полтора метра. Конечно, со сломанной лапой собака вряд ли сможет на него резко накинуться, но все равно было немного страшно. Сделав шаг вперед, Петров тут же пожалел об этом, потому что пол под его весом предательски скрипнул вынуждая пса повернуть голову в сторону источника звука. К счастью, для Виктора, животное просто жалобно заскулило и больше ничего не сделало.       Инженер питал особую слабость к страдающим животным, даже если до ужаса боялся некоторых из них. Подходить еще ближе он не решился, однако полез в справочник, чтобы найти номер телефона ближайшей вет.клиники. Не оставлять же несчастное животное мучиться.

***

       Штокхаузен довольно плохо себя чувствовал в последние дни, а сегодня так вообще всю ночь не спадала температура. Сеченов даже первый раз в жизни был готов остаться дома, однако немец настойчиво попросил любимого выйти на работу и на всякий случай забрать Павла с собой. Детский организм может быть слишком слабым, и мальчик может заразиться. И вот тогда Сеченову точно придется засесть дома на неопределённый срок.       Скрепя сердцем, нейрохирург оставил на прикроватной тумбочке все необходимые лекарства, побольше воды и грушу передвинул поближе, позабыв, что Михаэль может связаться с ним если что через «мысль». После одев сына потеплее, взял его за руку и попрощавшись с Мишей, уехал на работу.       Как назло именно сегодня у него было очень много работы, а Пашке было очень скучно сидеть и смотреть как папа работает и всячески пытался привлечь родительское внимание. На какой-то период времени, ребенка удалось занять рисованием, но через час младшему Штокхаузену наскучило это занятие и он вновь попытался привлечь внимание папы. А Дима тем временем разбирался в крайне сложных чертежах, в которых явно было что-то напутано, но необходимо было выяснить что именно, чтобы позже указать подчинённому на ошибку.       И возможно ему бы это удалось, если бы Павел не посчитал, что чертежи нужно обязательно раскрасить, чтобы они не были такими скучными. В этом была и его вина несомненно, ибо ну кто оставляет ребенка один на один с красками и важными бумажками. Но последней каплей в чаше терпения стал момент, когда маленький Павел открыл ящик с экспериментальными образцами разных растений, которые были выращены в лаборатории и имели весьма агрессивный настрой к тем, кто пытается потрогать их голыми руками.       К счастью, академик вовремя заметил и Пашка не пострадал, но так дальше продолжаться не могло. Ребенка срочно нужно было с кем-то оставить. Из всех кандидатов подходила только Лариса, но девушка сегодня нужна в лаборатории, куда точно нельзя впускать маленьких детей. А значит придётся вызывать майора Нечаева. Тот конечно не сильно обрадуется, что его дёрнули в выходной, но другого выхода глава Предприятия сейчас не видел. — Сергей, — вызвал он агента по рабочей «Груше» — Слушаю вас, Дмитрий Сергеевич, — слава Богу Сережа ответил на вызов, время довольно раннее и мужчина мог попросту спать. — что-то случилось? — Да… — Академик повернул голову в сторону весело хохочущего сына, думая, стоит ли сразу говорить зачем Сережа так срочно ему понадобился. — У меня для тебя очень важное задание. Надеюсь, ты сможешь подъехать в течении пары часов?       На том конце провода послышался тяжелый вздох и чей-то не разборчивый шёпот. Наверное, Нечаева отказаться и остаться на целый день дома, но тот скорее всего отмахнулся и поспешил ответить: — Конечно, Дмитрий Сергеевич, я подъеду. А что именно за задание, позвольте спросить? — Отлично, — облегчённо выдохнул академик, продолжая, наблюдать за сыном. — о задании я тебе расскажу когда приедешь. — Хорошо, шеф. Ждите. — Спасибо, сынок.       Они попрощались и Сеченову тут же стало ужасно стыдно, что ему придётся просить Нечаева посидеть с Павлом, но иначе никак. В противном случае этот неугомонный ребенок рисковал оставить своего отца без работы.