Олли (временное название)

4

      Может вы решили, что раз у Оливера есть два друга, то все его переживания по поводу дружбы и одиночества были полным бредом. Что от части правда, но он слишком низкого мнения о себе, чтобы поверить, что эти двое считают его кем-то выше «того тихого чела из класса». Да и пересекаются они на самом деле реже, чем хотелось бы.       После ухода Кенни, часы показывают шесть вечера. Оливер решает, что ему нечего терять, поэтому не идет на работу. Возвращаться домой тоже не вариант — мама может быть там. В итоге ему ничего не остается, кроме как погулять по городу.       Оливер боится своих родителей в силу их излишней строгости, поэтому медленно готовит себя к тому, что может произойти по возвращению домой. Он просматривает в голове возможные исходы событий и останавливается на самом вероятном.       Самый вероятный исход событий:       I. Оливера запирают дома на неделю или больше       II. Оливера лишают телефона и связи       III. Оливеру придется работать полный день без выходных.       Все это звучит одинаково ужасно по его мнению. Может вообще не возвращаться? Это смешно. Все его вещи находятся дома. Сквик находится дома.       На улице Оливер бывает крайне редко и знает родной город так же хорошо, как имена всех одноклассников. То есть никак. Поэтому прогулка может пойти на пользу. Может он даже сможет отдохнуть и развеяться. По крайней мере, Оливер хочет верить в это.       Оливер покидает школу. Все ученики давно ушли. Вокруг никого. Только с площадки через дорогу доносятся детские голоса — площадка принадлежит младшей школе. С ней у Оливера связаны только самые хорошие воспоминания. Воспоминания, покрытые приятной грустью ностальгии. Беззаботное детство... В детстве они были такими дружными. Как часто они играли на той площадке? Каждый день. Каждую перемену. Каждый вечер после уроков.       Скрип карусели напоминает о том, что время летит вперед. Все уходит, все исчезает. Все тает на глазах, как снег. Правда сейчас снег не тает — он только начинает выпадать. Говорит ли это о чем-нибудь? О начале чего-то нового? Наверное нет.       Оливер проходит несколько улиц и останавливается в парке. Людей вокруг не так уж и много. Несколько человек разговаривают о чем-то на скамейке слева. В центре парка стоит фантан. Вокруг бегают дети, играя с каплями воды. Оливер достает из рюкзака камеру и фотографирует их. На лице появляется улыбка. Дети такие свободные. Неподалеку от них какая-то девушка выгуливает собаку — золотистого ретривера. Оливер фотографирует и его. Он обожает эту породу. Когда-то у его бабушки был золотистый ретривер. Он помнит его с самого детства, но все равно жалеет, что фотографий не осталось.       Осенний ветерок срывает с ветвей пожелтевшие листья, покрывая тропинку золотистым ковром. Всю дорогу он не убирает камеру из рук, стараясь запечатлеть каждый кустик. Не то чтобы Оливер сильно увлекается кустиками, но страсть к фотографии растет в нем с самого детства. И она стала только больше, когда он накопил на свою первую и единственную камеру пару лет назад.       Поначалу Оливер боялся фотографировать что-то на людях, но со временем этот страх сменился неловкостью. А ее терпеть было проще. Страх слишком сильно сковывает действия, а иногда вгоняет в панику и ступор. Неловкость же можно игнорировать, если постараться. И Оливер старается, ведь любовь к фотографии сильнее.       Мысленно он повторяет: «Ты прогулял работу, Оливер, и прекрасно знаешь, что у этого будут последствия». А потом сам же отвечает себе, что это уже будут проблемы будущего Оливера. А у настоящего еще есть два или три часа, чтобы насладиться этой прогулкой. Но сейчас он чувствует себя... свободным? Не как те дети, а по-странному свободным. Будто он находился в тюрьме всю свою сознательную жизнь, а сейчас впервые вышел на улицу и увидел снег. Вот, что Оливер чувствует. И он хочет сохранить каждую частичку этой свободы в памяти.

***

      Он вновь двинулся в путь и в этот раз дорога вывела его из парка к пруду. Вид просто захватывающий. Особенно для того, кто бывал тут всего пару раз в жизни. И то лишь в мечтах — родители никогда не пускали его сюда, ведь: «Там опасно, милый». Вода на пруду еще не покрылась льдом полностью, только по краям берега блестит тонкая заледеневшая корка. Мягкий снег уже объял ветви сосен вокруг, сокрыл под собой каменистую береговую землю. Горы позади будто разрезают темную синеву своими острыми белыми верхушками, а из разреза вытекают, расплываются по всему небу сияющие звезды. Некоторые из них собираются в обожаемые Оливером созвездия. Он готов рассматривать и говорить о них вечно. Где-то там, чуть правее созвездия Эридана, находится созвездие кита.       Поглощенный этой красотой, Оливер наводит объектив, но не успевает сделать снимок, как сильный поток ветра заставляет его отвернуться в сторону. Он прикрывается от его напора. Ветер сопровождает Оливера всю дорого, но на пруду он заметно холоднеет. Оливер боится, что это тоже своего рода знак. Ему не место здесь. Но даже если и так, ветер тут не при чем. Ветер не дает знаков. У пруда он сильнее лишь потому, что более сильное давление воздушного столба над водой выталкивает поток ветра к слабому.       Оливер отмахивается от мыслей. Физики хватает и в школе. Он убирает руку от лица и видит на скамейке у пруда чью-то фигуру. В свете луны она кажется совсем черной. Желание развернуться и уйти, пока его не заметили подавляется внезапным интересом. Хотя казалось бы, какого черта? А если это маньяк? Ему лучше бы двигать отсюда ноги.       Но Оливер решает поступить иначе. Он поднимает камеру перед лицом и приближает объектив, чтобы рассмотреть получше. Вопреки его ожиданиям (или же страхам) тот, кого он видит не похож на маньяка. На скамейке около воды сидит он. Рэй. Рэй Тайсон. Его одинокий образ и так вписывается в эту картину, но фиолетовая толстовка и темный тон кожи дополняют окружающую атмосферу. Кажется, будто в данный момент он принадлежит этому месту. Этому небу, звездам, созвездиям. Но лишь одной галактике. Будто находясь здесь, он находится там, где должен быть. И Оливер не в праве вырывать его из этой реальности. Не в праве нарушать его одиночество.       Не смотря на это, противоречивое чувство только усиливается. Он не может назвать это любопытством, это что-то иное. Что-то, что он не может описать. Не может прочувствовать. Но оно сравнимо с тем ощущением из детства, когда желания слишком наивны, слишком несбыточны, но юный мозг не понимает этого и мечтает остановить время, чтобы власть законов спала и с полки в магазине можно было бы снять заветную игрушку.       Сейчас это звучит смешно. Но кто не грезил об этом в детстве?       Оливер сделал один снимок, прежде чем опустить камеру. Почему бы и нет. Он же не делает ничего неправильно, верно? Верно. Просто фотография. Это не странно.       В груди у Оливера почему-то ноет, но он не знает почему. Он не обращает внимания, однако, ловит себя на мысли, что Рэй последний, кого Оливер хочет видеть сейчас. Оливер в принципе не горит желанием пересекаться со знакомыми, с кем угодно — поддерживать с ними беседу. Но, несмотря на растущую тревогу и желание уйти как можно скорее, что-то его останавливает. Что-то заставляет спуститься к воде и сесть рядом. Но Оливер не знает, что именно. В груди ноет.       Рэй не обращает на него внимания. Взгляд прикован к... чему-то. На самом деле, он будто не здесь. Такой же, как взгляд Кенни, но более глубокий и вдумчивый. А еще у него голубые глаза. Голубые глаза. У Кенни тоже голубые глаза. Голубые, как небо. А у Рэя они темнее, как вода на пруду.       Забавный факт: у Оливера тоже голубые глаза.       Он усмехается этой мысли своему странному порыву к сравнению. Рэй никак не реагирует на его смешок. Он сидит неподвижно, как статуя. Это немного забавно, по правде говоря. Они знают (или знали) друг друга уже столько лет, и все же у Оливера появляется смутное ощущение, что он едва знаком с Рэем. Словно бы сейчас он совершенно ничего не знает о человеке, сидящем рядом, хотя в детстве они знали друг о друге каждую мелочь. Он правда хотел бы изменить это, да только не знает как.       За четыре года многое изменилось для Оливера. И он думает, что для Рэя изменилось не меньше. Интересно, что изменилось для Рэя? Оливер бы рад поддаться порыву любопытства, узнать, как эти годы прошли для бывшего друга, но его окутывают страх и сомнения.       Может в силу одиночества, а может — обычного интереса, но Оливера часто посещают раздумья о том, как живут другие люди. Ему нравится изучать их повседневность. Для него это своего рода игра, в которой побеждает тот, на чьей стороне больше фактов. И большинство таких фактов находится, стоит Кенни заявиться на пороге его дома. Кенни постоянно рассказывает, что происходит в их компашке или на вечеринках. Оливер не тусит с ними, но знает каждую мелочь, и заранее может предугадать их действия в определенных, но лишь знакомых из рассказов, условиях.       Например одна из ситуаций:       I. когда Кай напивается, он играет на гитаре, а       II. Сэм становится слишком сентиментальным и подпевает ему, но       III. Салли затыкает его подзатыльником.       Оливер хочет знать про Рэя, но Кенни никогда не упоминает о нем.       Рэй кажется совершенно далеким и ощущается так же. Как уголок картины, на которую падает тень. Оливер хочет найти способ осветить всю картину. Найти фонарик, лампу — что угодно, но чтобы это помогло ему проронить свет на эту черную пустоту. Может ли вспышка камеры или свет звезд помочь ему с этим?       Оливер вопросительно поднимает взгляд к небу, к звездам. Они молчат, не желая делиться с ним своей тайной. Оливер не уверен, есть ли у звезд какие-то тайны от него, но ему кажется, что есть. Тайны есть у всех и это нормально. У него тоже есть тайны. А у звезд тем более. Космос сам по себе таинственное и самое малоизученное место.       Забавный факт: в настоящее время человечеству удалось исследовать космос всего на 1%.       Оливер опускает взгляд на Рэя, а камеру — на колени. И сжимает ее до боли в побелевших костяшках, чтобы хоть как-то унять дрожь. Не помогает. Черт. Может это от холода? Это определенно точно от холода.       Рэй все еще не смотрит в его сторону, а Оливер волнуется, как девчонка на первом свидании. Но он не девчонка и они не на свидании. Это смешно. Это глупо. Какого черта ты думаешь, Оливер? Это не важно. Заткнись. Оливер отводит взгляд.       Они не разговаривали четыре года, а все внимание Рэя занимают плавные движения волн на воде, подгоняемой ветром. Холодным ветром. В это время Оливер внутренне борется с собой, чтобы не заговорить с ним. Вдруг Рэй не хочет говорить с ним? с чего вообще он решил, что спуститься к пруду будет хорошей идеей?       Рэй точно заметил его. Не мог не заметить. Он просто игнорирует его. Просто игнорирует. Любопытство (скорее нервозность, но Оливер этого не признает) берет вверх и Оливер все же решается прервать тишину.       — Привет, — говорит он, смотря куда-то перед собой.       — Привет, — отвечает Рэй. Их взгляды направлены в одну точку — на пруд. Оливер почему-то уверен, что синева воды отражается в глазах Рэя. Он не проверит этого. Он просто знает.       Молчание тянется еще какое-то время. Оливер не уверен, что справится с тишиной. Он вновь нарушает ее и в этот раз голос выходит хриплым от холода. Не от нервоза. От холода.       — Что ты делаешь здесь в такое время?       Молчание. Но в этот раз оно не длится долго и Рэй отвечает.       — Могу спросить то же самое у тебя, — наконец Рэй поворачивается к нему. Оливер поворачивается в ответ. Ветер скользит по лицу напротив, играет с волосами. Не воды отражаются в его глазах, как думал Оливер, а небо. «И звезды отразились в его огромных блестящих глазах...» Хах. Рэй все еще смотрит на него. Взгляд, вроде бы такой холодный, но согревает изнутри. Он отворачивается, когда продолжает говорить. — Как давно ты сбегаешь из дома? Не поверю, что предки сами пустили тебя на пруд в девять вечера.       Имея почетный статус бывшего лучшего друга Оливера, Рэй знает его родителей чуть ли не лучше самого Оливера. А его родители те еще сволочи, и это мягко сказано. Но все равно Оливер удивляется словам Рэя, будто тот сказал не какой-то известный факт, а выдал полную чушь. Или дело не в том, что он сказал, а в том, что это сказал он. В том, что он помнит это. Почему-то все это время какая-то часть Оливера желала, чтобы он забыл. Та его часть, что хочет врезать персонализированной версии самого себя, и выбить оттуда всю чувственность. Но та его часть, что попала в ловушку двух противоречий, желала, чтобы он помнил. Может это даст какой-то результат? Есть ли у него шанс?       Из-за растущей тревожности Оливер сначала не может сказать, хочет ли находиться здесь. Находиться с ним после четырех лет молчания. Но он не хочет уходить. Может звезды так встали, а может атмосфера ночи оказывает на это свое влияние — Оливер определенно точно не хочет уходить. Это пугает, но он не хочется поддаваться страху. Пусть звезды решают за него, Оливер не против. Оливер доверяет звездам. Но не гороскопам, в них он не верит. На самом деле он считает гороскопы глупостью, но... о чем он вообще?       Он смотрит на Рэя. В который раз интерес становится сильнее страха.       «Если бы время можно было остановить, то это был бы самый подходящий момент», — проносится в его голове и он полностью согласен с этой внезапной мыслью.       — Я... не пошел домой после школы, — шепчет Оливер.       Рэй хмурит брови, услышав такой ответ.       Забавный факт: Рэй хмурит брови, когда нервничает.       Оливер помнит этот жест. Оливер помнит все его жесты.       — А они все еще ну... отбитые на всю голову? — спрашивает Рэй.       — О, еще как. — Оливер сам не знает, почему улыбается на этих словах. Просто это кажется ему смешным. То, как он живет — смешно. Рэю явно не нравится эта улыбка. С секунду он смотрит на Оливера своим нечитаемым взглядом, будто сканирует, ищет подвох, но ничего не находит. Рэй отворачивается и продолжает смотреть на пруд, подпирая голову правой рукой. Сканирует ли он пруд или продолжает сканировать Оливера? Наверное, это не имеет значения. Или... — о чем ты думаешь?       Вопрос вырывается сам. Оливер зажмуривает глаза, боясь, что это было лишним.       Проходит десять минут (он считает), но Рэй не торопится с ответом. Оливер понимает, он сам не знает, что сказать. Мысли тревожно стучат по стенкам в голове, но он их не озвучивает. А зачем? Это не имеет значения.       — О звездах, — доносится тихий ответ.       Этого достаточно.       Больше никто из них не произносит ни слова. А спустя несколько минут Рэй поднимается и уходит в направление города, оставив на скамейке свою шапку. Оливер провожает Рэя взглядом, пока его фигура совсем не растворяется в ночи. Когда так успело стемнеть?       Вокруг только холод и звезды — бесконечное количество звезд. Звезды отражаются в черной глубине пруда. На черном небе их видно практически идеально. Звезды имеют значение.