VII сезон. Глава IV "Дети неба"

Внимая страшным заклинаньям, Был так истерзан свод небес, Что между порванных завес Рыданья вторили рыданьям, Когда ж лазурь сомкнулась вновь, По небу выступила кровь.

      Меня зовут Ятен Коу.       Я живу в Японии, учусь во втором классе старшей школы и являюсь одним из трёх солистов группы под названием «Три звезды». Мой рост около ста шестидесяти сантиметров, волосы светлые, глаза зелёные. Я редко пью, никогда не курю и не принимаю наркотики. По паспорту мне восемнадцать лет, на самом деле около семи веков. Ко всему прочему я являюсь ещё и сейлор-воином, рождённым на планете Кинмоку и переехавшим на временное проживание на Землю.       Хотя «временное проживание» – это лишь одна из моих тупых отговорок, дабы заглушить мою и без того потрёпанную совесть. Как бы это не было противно, но я чувствую, я уверен в этом, что обратно на Кинмоку мне не хочется. Совершенно, никогда, ни за что я не хотел бы снова оказаться у себя дома. Жить на своей планете. И если меня спросят об этом, я, наверное, так и скажу. И пусть смотрят с ужасом – мне плевать.       Уже около года я живу в этом воплощении обычного парня и несмотря на способности сейлор-воина не чувствую в себе ни капли женского. Возможно, природа напутала что-то с нами, а может мы сами выбрали, кем нам быть. Мне всё равно. Я не могу сказать, что мне до коликов нравится петь, – хотя я чувствую некую тягу к музыке, – но продолжаю это делать, потому что хочу чем-то заниматься, потому что привык, потому что все вокруг привыкли. Единственное, что страшно донимает – это внимание поклонниц. Так вышло, что я стал слишком красивым парнем. На мой взгляд, обычному человеку просто невозможно быть таким красивым. И это вовсе не зазнайство, это скорее жалоба, плач моей души. Потому что с такой внешностью ты словно из-за кулис видишь, какие на самом деле отвратительные вокруг люди. Почти все, кроме тех, кого ты хорошо знаешь. Может, я преувеличиваю, но это моё мнение. Слишком часто мне пытались доказать, что полюбили всей душой, лишь взглянув на обложку журнала. Знаю я эту любовь.       На самом-то деле я уверен, что меня не выдержит никакая девушка. У меня совершенно идиотский характер, который существует словно отдельно от меня и командует, как мне себя вести, требуя слепого повиновения. Я не слишком капризен по сути, но ворчу по каждому удобному поводу, вызывая у друзей улыбки, а у остальных боязнь или подобострастное желание помочь. Отчего настроение у меня портится ещё больше. Не могу терпеть, когда на моё тошнотворное ворчание реагируют и пытаются задобрить. Это отвратительно. Но они этого не понимают.       Я не смеюсь, когда смеются все. Я терпеть не могу глупых шуток. Я вообще редко улыбаюсь, потому что это у меня получается как-то коряво. Совершенно неискренне, нерадостно и даже как-то язвительно. В совокупности с моими глазами это совершенно невыносимо. Я ненавижу свои глаза.       Возможно, сто человек из ста скажет мне, что никогда не видели таких красивых глаз, как у меня. Но они будут иметь в виду лишь цвет, как и большинство восторженных недоумков, окружающих меня. Если же вдруг произойдёт чудо, и найдётся тот самый сто первый человек, попытавшийся заглянуть в них поглубже, он ничего там не увидит. В моих глазах нет жизни, в них нет эмоций, душевных порывов, колебаний, они пустые, холодные и безразличные. Что бы я ни чувствовал, они всегда одни и те же. Может быть, кому-то это и нравится, но только не мне.       Я никогда не плачу. За весь этот год не было ни одного раза, когда в моих глазах хотя бы появились слёзы. И это ещё одна идиотская черта моего характера. Чем мне хуже, тем более спокойным я кажусь. И даже пытаюсь смеяться. Очень редко я смеюсь искренне. Чаще всего, оттого что мне так паршиво, что не хочется жить. Я никогда не ухаживаю за девушками. Мне просто не хочется этого делать. Я вижу все эти восхищённые взгляды, когда прохожу по коридорам, и знаю, что после, оставшись одни, они меня обсуждают, обсуждают какой я злой, противный и неприветливый. Так они и говорят. Я многих восстанавливаю против себя. Но мне плевать.       Я чувствую очень много, мне кажется, даже слишком, больше положенного. Но никогда ничего не показываю окружающим. Очень редко собеседник может догадаться, что за моими словами скрывается что-то более полное, более эмоциональное или вообще противоположное. Потому что мой голос под стать моим глазам ничего не выражает. Я растягиваю слова, придаю им насмешку, разговариваю, как последний циник, и не останавливаюсь, продолжаю это делать, прекрасно понимая, что люди уже сделали неправильный вывод из моего тона. Единственное, что я умею делать наиболее удачно, это молчать.       Да, мне хочется этого, хочется говорить приветливые слова, быть весёлым и радостным, но что-то во мне встаёт вопреки этому. И когда нужно пожалеть кого-то, я, как последняя сволочь, наоборот скажу что-нибудь такое, что человеку остаётся только треснуть меня, развернуться и уйти. Чего почему-то никто никогда не делал. Ненавижу непонятливых людей. Ненавижу тех, кто сразу не понимает, что с ним не хотят иметь дела. Ненавижу тех, кто считает, что они лучше всех. Временами мне кажется, что я ненавижу весь мир.       Я верю в любовь, но я не верю в любовь к себе. Я считаю, что меня в принципе нельзя искренне полюбить, а потому, когда мне делают пылкие признания, мне становится только хуже. Со мной творится что-то непонятное, меня преследуют странные галлюцинации и видения, но я ни слова не могу сказать об этом своим друзьям, потому что не хочу быть окружённым заботой. Мне противна забота. Заботливые люди кажутся мне назойливыми, прилипчивыми, невыносимыми. Иногда мне кажется, что я ненавижу самых близких и родных мне людей. Но, скорее всего, я просто ненавижу себя. Да, наверное, так и есть. Я всё чаще в этом убеждаюсь и ничего не могу с этим сделать.       А, впрочем, мне наплевать.       Этот монолог сложился в голове Ятена за те несколько минут, что он пробегал глазами статью в журнале, содержащую анкетные данные о нём – всё, что смогли собрать репортёры. День рождения, знак зодиака, любимый цвет, любимое блюдо и всё в этом роде. Статья носила многообещающее название: «Всё о Ятене Коу» и сразу бросилась ему в глаза. На последней мысли Ятен отбросил журнал и с тяжёлым вздохом погрузился в задумье.       Через его плечо внезапно склонилась голова Элизабет Лоунс. Она улыбнулась и заинтересованно спросила:       – Правду пишут?       Ятен недовольно покосился на неё и вновь лениво поднял журнал.       – Я больше люблю икру, чем пончики, ненавижу спортивные упражнения, а что касается любимого цвета – у меня его нет.       – Вот как? – Элизабет выпрямилась, сложив руки на груди. – Мне казалось, ты любишь спорт.       – Мой нелюбимый предмет в школе – физкультура, – проворчал Ятен. – Пыль, жара, духота... Кстати! – он вскинул голову. – Вы не подскажете, где в Нью-Йорке хорошие кондиционеры?       – В магазине Квентина Эррея умеренные цены и хорошее качество, – с готовностью ответила Элизабет. – Я брала там кондиционеры для компании.       – А где он находится?       – О... ты, наверное, и не найдёшь... Хочешь, сходим туда вместе? – её глаза засияли. – Я покажу тебе дорогу. К тому же, хозяин – мой знакомый.       – Нет, спасибо, я найду сам... – поспешно ответил Ятен. Меньше всего ему хотелось идти куда-то в компании мисс Лоунс.       Элизабет слегка огорчённо пожала плечами и отошла к очередной модели, ожидающей съёмок. Но столик, за которым сидел Ятен, влек её к себе, словно магнитом, и через несколько минут она снова направилась обратно.       Мимо открытой двери в это время прошла Дани с очередным чемоданом. Ятен заметил её мимолётный взгляд, нахмурился и сам окликнул директора:       – Мисс Лоунс?       – Да? – обернулась женщина.       – Вам не кажется, что посылки, которые вы даёте, слишком тяжелы для курьера?       – Тяжелы? – удивилась она. – Про кого ты говоришь?       – У вас есть курьер по имени Дани.       – А, Дани... Это её работа, и она не жаловалась. Я плачу ей довольно большие деньги.       – Эти посылки весят больше её.       – Ничего, она довольно крепкая девочка для своих пятнадцати.       Ятен удивлённо посмотрел на неё.       – Пятнадцати? Разве ей не четырнадцать?       – Было четырнадцать. До прошлой среды.       Элизабет передёрнула плечами и отошла, словно ей неприятна была тема о каких-то там курьерах. Ятен опустил взгляд и задумался. * * *       По заборам и крышам, осторожно перебирая лапами, шла чёрная кошка. Со стороны можно было подумать, что она просто гуляет, но на самом деле её карие глаза внимательно смотрели вниз на улицу, пытаясь отыскать определённого человека. Пробежав довольно долгую протяжённость заборов, кошка спрыгнула на тротуар, пересекла дорогу и скрылась в маленьком, укрытом пышными кустами скверике. Там она заскочила на спинку лавочки и перебралась на плечо светловолосой девушки с необычной причёской в тёмных непроницаемых очках. Если бы рядом с этими двоими оказался случайный прохожий, он не на шутку бы испугался. Конечно, не было ничего удивительного в том, что девушка сказала несколько слов своей питомице, но в том, что кошка человеческим языком ей ответила...       – Едва нашла тебя, – устраиваясь поудобнее, промурлыкала Луна. – Звонили Харука с Мичиру и поздравляли тебя с днём рождения. Извинялись, что слегка запоздали.       – Поздравляли... – добродушно проворчала Усаги. – Лучше бы они в городе были, а то укатили опять куда-то...       – Дай людям отдохнуть. – Луна вытянула шею, заглядывая в Книгу Судеб. – О чём читаешь?       – О наших приключениях в деревне. Так здорово! Словно переживаешь всё заново.       Луна с тревогой посмотрела на Усаги, упоённо листающую Книгу.       – Десять страниц, представляешь? И про Фино, и про Лиса, и про Вахо, конечно же. Как мы от собаки отбивались, как поменялись футболками, как пытались луч выпустить... В этом месте так страшно...       – Усаги... Ты очень скучаешь, да?       Девушка перестала улыбаться и повернула к кошке голову.       – Жаль, тебя не было с нами, – тихо проговорила она. – Ты бы полюбила Фино. И Лиса. И тоже хотела бы вернуться туда. Хоть на чуть-чуть, хоть на миг, чтобы увидеть их снова.       – Усаги... – Луна огорчённо смотрела на неё.       – Но все уже забыли, – Усаги равнодушно посмотрела на небо. – Никому нет дела до прошлого. Зачем стараться найти путь в маленькую деревеньку, из которой едва удалось спастись?       – Ты несправедлива. Может быть, путь в неё закрыт.       – Как? Густым лесом? И только. Она даже не в другом измерении, – Усаги вздохнула. – Ну да ладно. Я встречаюсь с ними во сне, и мне этого достаточно.       Луна покачала головой, словно говоря: «Не думаю...»       Усаги сняла очки и поморгала.       – Нет улучшений? – спросила кошка.       – Пока ничего, – покачала головой Усаги. – Ужасно мутно... Смотри-ка! – она запустила руку в рюкзак и на ощупь вытащила вторые очки. – Мне сделали ещё одни. С прозрачными стёклами.       – Но ты же отказалась от них изначально, – удивилась Луна.       – Эти со слабыми стёклами, они меня совсем не уродуют, – она надела очки. – Правда, я в них не очень хорошо вижу... Но это на всякий случай. Есть же ситуации, где неудобно находиться в тёмных очках.       – Да, ты права. Вижу, ты становишься предусмотрительной. Не зря тебе уже целых семнадцать.       Усаги слегка покраснела и призналась:       – Ну... вообще-то, это Рей придумала...       – О... – вздохнула Луна.       – Но и у меня были такие мысли!       – Неужели?       Усаги положила Книгу Судеб в рюкзак, надела тёмные очки и встала со скамейки.       – Пойдёшь со мной в студию? Мы начали съёмку клипа.       Луна сразу вскочила на ноги.       – О-о! Конечно! Вот это интересно!..       Они вместе вышли из скверика и вскоре скрылись из вида. * * *       – Итак, счёт: шесть – ноль! – провозгласила Чибиуса и громко свистнула в тренерский свисток.       Макото и Минако одновременно вздохнули, влюблёнными глазами следя за полем. Дело в том, что неугомонный Сейя несколько минут назад бросил вызов пятерым спортсменам, поспорив, что они вдвоём с Тони выстоят против них и даже победят. Так баскетбольный кружок превратился в поле битвы. Нельзя сказать, чтоб Тони очень желал этой игры, но подставить Сейю он не мог. Объединив силы, они создали такую мощную команду, против которой у этих пятерых не было ни одного шанса. Несчастные противники уже основательно подустали бегать за мячом, который в руках Сейи и Тони выделывал невообразимые вещи. А зрительницы, которых постепенно становилось всё больше, были в восторге оттого, что два их самых любимых игрока были в одной команде и можно было одновременно болеть за них обоих. Чибиуса, случайно оказавшаяся в спортзале, была удостоена чести судьи и, стоя на скамье, с упоением исполняла свою роль.       – Восемь – ноль! Молодец, Тони! Вот это бросок!       Тони на бегу подмигнул ей и бросился наперерез одному из своих соперников.       – Как они это выделывают... – проговорила Макото. – Такое чувство, что в их телах нет костей. Одни мышцы и сухожилия.       – Вот это настоящее шоу! – Минако дёргалась и подпрыгивала на месте, вливаясь в каждое движение парней.       – Да, такого даже по телевизору не покажут...       – Куда там! Ни один спортсмен в мире так не сможет!       Макото неуверенно скосила на неё глаза, но Минако, судя по всему, была глубоко убеждена в своих словах.       В это время мяч случайно улетел в ряды зрительниц, и девушки чуть не подрались, пытаясь отобрать его друг у друга и отдать терпеливо ждущему Сейе.       – Ненормальные, – засмеялась Минако.       – Поклонницы, – вздохнула Макото. – Смотри, опять начали!..       Сейя выделывал на поле пируэты, обходя одного противника за другим и не упуская возможности покрасоваться, на что отвечал рёв звонких девчачьих голосов. Тони бежал параллельно ему и, покачивая головой, усмехался. Пятеро несчастных, подвергшихся этой неожиданной пытке, уже проклинали свою горячность и про себя давали клятвы никогда больше не играть ни с Сейей, ни с Тони. Ловкий бросок – и ещё один мяч в корзине.       – Они играют совершенно одинаково, – сказала Макото. – Я никогда не смогла бы определить, кто из них лучший в баскетболе.       – Сейя лучше! – неожиданно заявила Минако.       – Что?? – Макото искренне изумилась такому ответу. – Тони занимался баскетболом чуть ли не с рождения!       – Ну и что?       – А то, что я не вижу смысла в твоих словах.       – Тони занимался, а Сейя поёт. Сейя не обязан хорошо играть. Поэтому он лучше, – глубокомысленно пояснила Минако.       Макото не стала спорить, но повернулась к полю с совершенно не убеждённым лицом.       – Двенадцать – ноль! – Чибиуса посмотрела на часы. – Может, хватит, мальчики?       – А сколько времени? – резко остановился Сейя.       – Скоро четыре...       – О нет! Меня же ждёт куколка! – Сейя пулей метнулся в вещам, оставленным на лавке, поспешно похватал их и исчез за дверью с криками: – До завтра! Я в студию! Мы снимаем клип!..       Минако недовольно надула губки.       – А кто будет нас тренировать? Для чего я ждала, пока они доиграют?       – Ну я же у вас остался, – сказал Тони, стоящий за её спиной с мячом.       – Действительно, – вскочила Макото. – Тони – лучший тренер!       Минако сделала недовольный вид, забрала из рук Тони мяч и важно прошествовала на поле.       – Я тоже, пожалуй, пойду, – Чибиуса протянула Макото свисток. – На вас смотреть не так интересно, как на Тони.       – Как невежливо, – скривилась Макото.       – Девочки играют с каждым днём всё лучше, – улыбаясь, сказал Тони.       – До тебя им всегда будет далеко. Пока! – Чибиуса помахала и выбежала в коридор.       – Детская искренность – отличительная черта её и Усаги, – промолвила Макото.       – Это точно, – кивнул Тони.       – Эй, ну вы долго будете там стоять?! – раздался нетерпеливый призыв Минако. * * *       У идущего по коридору Ятена внезапно помутилось перед глазами. Он остановился и медленно, стараясь привлечь как можно меньше внимания, опёрся рукой о стену. Сквозь пляшущие перед глазами причудливые пятна ему было видно, что некоторые сотрудники боязливо, с опаской или интересом поглядывают на него. Многие ещё помнили странные припадки, которые случались у чужестранца не так давно. Ну уж нет, зло подумал Ятен, я не сделаю вам такого подарка. Усилием воли он подавил слабость, выпрямился и спокойно пошёл дальше.       Проходя мимо какого-то узкого кабинета, он увидел там Дани, склонившуюся над магнитофоном и внимательно слушающую новую песню «Трёх звёзд». Он уже почти прошёл мимо, но всё же остановился и вернулся к той двери.       Девушка упоённо слушала радио и, казалось, не замечала ничего вокруг. Когда песня окончилась, она вздохнула, развернулась и увидела Ятена, прислонившегося спиной к косяку и внимательно смотрящего на неё.       – О... – она вздрогнула и порозовела. – Что ты здесь делаешь?       – Ты поклонница нашей группы? – с лёгким удивлением спросил Ятен.       – Конечно! Ваши песни просто волшебные. Как можно не любить их?       – Как и тех, кто их поёт?       Дани смутилась на мгновение, но тут же ответила:       – Само собой.       – Но почему тогда ты ни разу не брала у меня автографов, не просила сфотографироваться, спеть, сыграть и всю такую чушь, которую желают все поклонницы? В первый день моего появления здесь я раздал штук пятьдесят одних автографов.       Этот вопрос, казалось, серьёзно занимал Ятена. Дани внезапно рассмеялась и мягко посмотрела на него.       – А зачем они мне, когда рядом есть ты – живой и не нарисованный на бумаге?       Ятен удивлённо распахнул глаза. Дани даже не догадывалась, насколько этот ответ его шокировал.       – Раньше мне, если честно, больше нравилось слушать вашу музыку, чем смотреть на вас, – простодушно сказала она. – Но когда ты приехал, я поняла, что ты являешься продолжением своих песен.       – Как это?       – Вот сейчас я разговариваю с тобой, а мне кажется, что я продолжаю слушать песню, – она улыбнулась и стеснительно пожала плечами. – Мне хорошо. Ты не оказался журнальным красавчиком, ищущим славы и денег. Даже совсем наоборот.       Ятен тряхнул головой и недоверчиво улыбнулся, словно до сих пор не мог поверить, что ему это говорит молодая девчонка. Дани печально смотрела на него, жалея, что так многого не может сказать о своих чувствах.       – Значит, на экране телевизора я тебе не нравился?       – Ну почему же... Нравился. Вы не можете не понравиться.       – Но ты не страдала фанатизмом, как все поклонницы?       – О нет, – засмеялась Дани. – Я же не знала, какой ты на самом деле.       – А теперь знаешь?       – Мне так кажется. Глупо, да?       Ятен посмотрел в её растерянные тёмно-зелёные глаза, и ему расхотелось говорить то, что он думал об этом. Он поднял задумчивый взгляд к потолку и опустил голову, словно приняв какое-то решение.       – Слушай, ты знаешь где магазин Квентина... как его там...       – Квентина Эррея? Знаю, – удивлённо кивнула она.       – Я хочу купить там кондиционер. Может, покажешь мне дорогу?       Дани словно не поняла с первого раза, чего он хочет, и медленно переспросила:       – Показать... Что, отвести тебя туда?..       – Ну да. – Ятен спокойно и открыто смотрел на неё. – Сегодня после этих дурацких съёмок. Или у тебя другие планы?       До неё наконец дошло, что Ятен хочет куда-то с ней пойти. Изо всех сил пытаясь подавить радость, она поспешно ответила:       – Нет, нет! Какие могут быть планы?       – Ну вот и отлично, – он оторвался от косяка и вышел в коридор. – Найдёшь меня, хорошо? Часов в шесть.       – Хорошо... – прошептала Дани, провожая его счастливым взглядом. * * *       Ами и Рей сидели на лавочке возле большого фонтана. Вокруг было множество народа, воздух был заполнен шумом, голосами, радостными криками детей, громкой музыкой. Из одного автомобиля, стоящего у тротуара, оглушительно вырывались наружу песни «Трёх звёзд», и весёлая группа девушек недалеко от двух подруг радостным рёвом встречала каждую новую песню. Ами с обычным добродушием взирала на происходящее, Рей же сидела с крайне недовольным видом и непрерывно ворчала.       – Кошмар. Докатились. Двум симпатичным девушкам нечего делать в пятницу вечером. Куда только смотрят окружающие? Воины стихий улетели, и так скучно стало. Я даже не думала, что так привязалась к ним. Прямо вот не хватает их голосов... Правда ведь?       – Да, не хватает, – согласилась Ами. – Но не могут же они вечно жить на Земле.       – О, я так рада, что они не забрали наших «Трёх звёзд»!.. – на лице Рей проступили остатки прошлых тревог. – Это просто чудо. Тогда я радовалась, что они улетают. Но теперь скучаю.       – Ничего, можно послать им сигнал с передатчика, – улыбнулась Ами.       – А у кого он сейчас? – без воодушевления поинтересовалась Рей.       – У... Мако, кажется.       – Ну вот, даже передатчика у нас нет, – Рей откинула голову на спинку. – Скукота.       Ами пожала плечами, и взгляд её стал серьёзным.       – Думаешь, правда то, что они говорили про девятый передатчик?       – Мне кажется, Сейя довольно правдиво доказал это. А что?       – Просто, если тот учёный действительно спрятал передатчик где-то на Земле, его могут начать искать. Ведь эта история не секрет, многие о ней знают.       – Никто не знает точно, где передатчик. А зачем его искать-то?       – Ты разве забыла? Он же увеличивает силы в десятки раз.       – А, точно... – протянула Рей. – Думаешь, какой-нибудь злодей вздумает заполучить передатчик в своих корыстных целях?       – Это не исключено. Рей, существует реальная опасность, это не шутки!       – О, мне сейчас совершенно всё равно. Пусть его найдут, научатся пользоваться и тогда покажутся перед нами, я быстро из них котлету сделаю.       – Слишком самоуверенно, – засмеялась Ами. – Представь себе ту же самую Эльзу сильнее в десять раз.       Рей представила и, передёрнув плечами, сложила руки на груди.       – Умеешь испортить настроение.       – У тебя его и не было.       – Ещё бы! Такой вечер, такая чудная погода! Вот скажи, где сейчас Усаги?       – В студии.       – А Минако и Макото?       – В спортзале.       – Вот! Это же ужасно!       – Что именно? – удивилась Ами.       – То, что Усаги с Сейей, девочки с Тони, Ятен вообще в Америке, Алан тоже... Все нашли, с кем провести вечер!       – О... Ну ты преувеличиваешь...       – Все, все чем-то заняты, кроме нас с тобой! Разве это справедливо? Остались только ты и я...       Ами вздрогнула, вытащила телефон и поспешно проговорила:       – А вот и Таики! Он уже освободился и ждёт меня...       Рей ошеломлённо уставилась на неё.       – Мы переводим вместе ту старую книгу... Он мне помогает... – Ами вскочила. – Прости, Рей, мне нужно бежать. У него катастрофически мало времени!.. Пока!       Она обогнула фонтан и пропала из вида. Рей всплеснула руками и воскликнула:       – Потрясающе! У всех есть занятие на вечер, лишь я осталась одна!       Внезапно за лавочкой раздался заискивающий голос:       – Рей...       Девушка обернулась и удивлённо отпрянула:       – О боже мой, ты-то здесь откуда, Ючиру?       Парень смущённо улыбался и теребил ворот рубашки.       – Да я случайно мимо проходил... Вижу, ты сидишь... Чудо, что мы вот так встретились в центре города!       – Да уж, чудо, – протянула Рей и оглядела его. – Что ж, видимо, судьба меня услышала и послала друга на вечер. Только почему именно тебя?       – Что? – непонимающе спросил Ючиру.       – Я говорю, может, хочешь пригласить меня куда-нибудь?       – О, конечно! – засветился парень. – Я с удовольствием! Как насчёт посидеть в ресторане, а потом прогуляться по парку?       – Идёт.       Рей встала, продолжая ворчать, но видно было, что настроение у неё заметно улучшилось. * * *       Дани вела по многолюдной улице загримированного Ятена, который зачем-то внимательно изучал проплывающие мимо вывески. Ей от души было жалко бедного парня, вынужденного идти по такой жаре в куртке, и она торопилась, стараясь поскорее войти в магазин, напичканный кондиционерами. Когда Ятен попросил её идти помедленней, она вздохнула и спросила, не может ли он хотя бы снять капюшон.       – Снять капюшон? – Ятен усмехнулся. – Я бы снял его только для того, чтобы ты увидела последствия. Но, боюсь, это задержит нас до ночи.       – Неужели люди такие ненормальные? – с негодованием проговорила Дани.       Ятен, казалось, задумался.       – Хотя... может быть, в Америке поклонников меньше и они не так настроены, как у нас... В любом случае, проверять сейчас не будем, – он поднял голову. – Ого, мы, кажется, пришли?       – Да.       Перед ними высился двухэтажный магазин с фамилией владельца на огромной вывеске.       – Похоже, этот парень очень себя любит, – пробормотал Ятен.       Дани потянула на себя тяжёлую дверь, и на них дохнуло прохладой.       – О, как же здесь хорошо...       – Даже холодно. После такой жары запросто можно заболеть.       К ним уже спешил вышколенный продавец.       – Здравствуйте, чего желаете? У нас широкий выбор...       – Кондиционер, – перебил его Ятен. – Хороший. Небольшой. В квартиру.       – Вот, позвольте показать вам эти модели.       Ятен и Дани подошли к широкому ряду самых разных кондиционеров. Цены были и в самом деле довольно сносные. Ятен вскоре указал пальцем на один из них и сказал:       – Этот мне нравится. Доставка за ваш счёт?       – Перевозка – да, а вот за количество этажей вам придётся заплатить.       – Это грабёж, – проворчал Ятен, доставая деньги и протягивая их Дани, – Заплатишь сама? Мне нужно кое-куда сходить, я скоро вернусь.       – Хорошо, – пожала плечами девушка.       Он вышел из магазина. Дани дождалась, пока кондиционер упакуют, отдала деньги и вместе с продавцом подошла к выходу. Почти сразу же появился Ятен.       – Уже? Отлично. Скажите, вы можете доставить его завтра? Уже поздно, не хочу возиться ночью.       – Конечно, конечно, дайте нам свой адрес и скажите, во сколько.       – Есть ручка? – Ятен достал блокнотик, вырвал из него листок и написал всё, что было нужно. – Спасибо. До свидания.       – До свидания, – попрощалась Дани и вышла за ним.       Оказавшись на улице, они отошли в сторону и стали в тени огромного дерева.       – Я слышал, у тебя на прошлой неделе был день рождения? – вдруг спросил Ятен.       – Да, – удивлённо ответила Дани.       – Почему не сказала?       – Я не считала это важным... – девушка смутилась. – А что такое?       – Значит, ты его не отмечала?       – Нет, я никогда его не отмечаю. Просто не с кем.       Дани подумала, что он сейчас спросит про её друзей или родных, и напряглась, так как не любила эту тему. Но Ятен сказал:       – Представь, что есть с кем. Можно промотать несколько дней назад?       – Можно... – не понимая, кивнула она.       – Давай представим, что сегодня твой день рождения, я твой гость, и ты накрываешь стол. Я не прочь поесть пирожных во-он в том кафе. Как тебе?       Он говорил с удивительной простотой, совершенно не свойственной ему. Дани обдало жаром, когда она услышала его предложение, она не могла поверить своим ушам, и благодарила бога за то, что у неё с собой были деньги.       – Хорошо, – кивнула она, стараясь собрать всю волю в кулак. – Я приглашаю тебя. Идём в кафе.       – Отлично, – спокойно улыбнулся Ятен.       Они сидели в уголке за маленьким уютным столиком, ели пирожные и пили кофе. Дани немного успокоилась, но всё же не могла унять биение сердца и чувствовала, что всё время улыбается, как дура. Ятен, убедившись, что в кафе не могло быть ярых поклонников его творчества, снял капюшон и очки. То, что он решил устроить ей праздник, Дани нисколько не обманывало, она понимала, что это чисто дружеский жест. Но на кафе сюрпризы не закончились. Когда первое пирожное было съедено, Ятен вдруг выудил из кармана небольшую коробочку и поставил перед девушкой.       – Чтобы не казаться слишком уж наглым, я, придя на день рождения, должен что-то подарить. Бери, это тебе.       Дани потеряла дар речи, не спуская расширенных глаз с коробочки. Потом схватила её, раскрыла и вытащила маленький карманный плеер.       – Теперь ты можешь слушать наши песни не только по радио, – мягко сказал Ятен, и его губы тронула лёгкая улыбка.       – О... О... Ятен!.. – она задыхалась от восторга. – Это... это же... Не нужно было!..       – Не нравится?       – Что ты, он очаровательный! – воскликнула Дани, прижав подарок к себе. – Он чудесный! Потрясающий! Спасибо! У меня получился настоящий день рождения!       Ятен наслаждался её искренней радостью и думал: кто ещё будет так счастлив, получив всего лишь карманный плеер? Он не подозревал, насколько дорог был Дани подарок из его рук.       А Дани с трепетом вспоминала своё заветное желание, повторяемое не первый год, и не верила, что оно всё-таки сбылось. Ей казалось, что она спит, что ей снится один из обычных её снов, который развеется под звуки будильника. Ятен своими руками организовал её день рождения. Пусть маленький, пусть всего на час, пусть прошло больше недели. Это был день рождения. И отметила она его с ним. Именно это шептали её губы в двенадцать часов ночи много лет подряд: «Хочу отпраздновать свой день рождения с любимым человеком...»       – Мне всё же неловко, – вымолвила она.       – Почему это? – возразил Ятен. – Ты забыла, что угостила меня на свои деньги? О какой неловкости может идти речь?       Отличная выдумка, предупреждающая попытку Дани не взять или вернуть подарок. Она накрыла стол, значит, он должен что-то подарить. Всё честно и правильно. Если бы он ни с того ни с сего преподнёс ей что-то, она бы испугалась и стала возражать. Дани вздохнула, понимая, что безумно обожает этого красивого как божество парня, внешне надменного и непокорного, но скрывающего такую непонятную душу. С каждой минутой обожает всё больше...       – Нельзя пропускать такие даты, как пятнадцать лет, – сказал Ятен со строгой ноткой в голосе. – Даже если ты совершенно одна в этом городе.       – В следующий раз я буду знать, к кому обратиться, – улыбаясь, ответила Дани.       Ятен серьёзно кивнул, внимательно глядя на неё. Худенькая, растрёпанная девчонка с наивным детским личиком и большими тёмно-зелёными глазами. Знала ли она, что обязана этому маленькому празднику своими утренними словами о нежелании любить популярного певца, лишь за то, что он звезда? Вряд ли.       Но уже за это он был ей благодарен. * * *       Чибиуса валялась на кровати с телефонной трубкой и смеялась.       – Это правда, Хотару? Он признался ей в любви?       – Да! Кричал, что Сецуна его поразила, и он немедля предложит ей руку и сердце!       На Чибиусу накатил новый взрыв хохота.       – А она?..       – Она спокойно так говорит: «Простите, но мы знакомы с вами всего двадцать минут, и мне ещё нужно купить редис».       – Так и сказала?       – Ага. Он прямо покраснел весь, начал кричать, что у него любовь с первого взгляда, что у него такого никогда не было...       – А Пи?       – А она говорит: «Может, поможете тогда донести эти сумки?». Он, конечно, сразу согласился, чтобы узнать, где она живёт. А она: «Тогда я возьму ещё капусты».       Они вместе расхохотались.       – Ну надо же... – проговорила Чибиуса. – С ней никогда ещё такого не случалось... Пи, наверное, его испугалась...       – Да нет, скорее она восприняла его как чудака. Да он и впрямь странный. Чего только не делал. На колени падал, стихи читал. Прямо в супермаркете. Там целая толпа собралась.       – Может, он актёр?       – Не знаю, но способности у него точно есть, – в трубке послышался шум. – Ой, папа пришёл! Чибиуса, скажи скорее, ты разговаривала с Гелиосом?       – Да, я спрашивала, но он не помнит, как звали того мальчика.       – Совсем-совсем? – огорчилась Хотару.       – Угу, – сочувствующе кивнула Чибиуса.       – Ну ладно. Спасибо. Пока, я потом ещё позвоню.       – Пока.       Чибиуса выключила телефон и спрыгнула с кровати. Диана, дремавшая на подушке, подняла голову и приоткрыла один глаз:       – Ты куда...       – Вниз, трубку поставить.       Котёнок зевнул и опустил голову на лапки.       Чибиуса спустилась на второй этаж, остановилась перед комнатой Усаги и прислушалась. Кажется, там было пусто. Девочка открыла дверь и тихо вошла. Она никак не могла забыть того вечера, когда нашла разломанный на кусочки диск «Трёх звёзд». Усаги, конечно, не отличается терпением, а иногда бывает даже вспыльчивой и крикливой. Но чтобы руками раскрошить какую-то вещь! Чибиуса не могла представить себе её в такой ярости.       И опять это как-то связанно с Ятеном.       Чибиуса была уверена, что дело именно в песне «Мой мир». После отъезда её исполнителя она рассчитывала снова увидеть диск в плеере Усаги, но уж точно не уничтоженным и рассыпанным по столу.       Провести расследование в этот раз не удалось. В коридоре раздался громкий голос вернувшейся из школы Усаги, и через несколько секунд она уже стояла в своей комнате.       – А ты что здесь делаешь? – удивлённо остановилась она.       – И тебе привет, – кивнула Чибиуса.       – Опять Книгу хочешь стащить? Но ничего у тебя не выйдет, – Усаги довольно помахала перед девочкой своим рюкзаком. – Я брала её с собой.       – Да знаю я, что ты каждый день её с собой таскаешь, – равнодушно ответила Чибиуса.       – И правильно делаю. А то, как ты берёшь её в руки, так по мне мурашки начинают носиться. А вдруг ты листик какой-нибудь порвёшь? И у меня ухо или нос отвалится? А если ты будешь читать и есть печенье? Мне по школе в жирных пятнах ходить?       Чибиуса представила себе эти нелепые картины и покатилась со смеха.       – Тебе смешно, – улыбаясь, проворчала Усаги и сняла очки.       – Ты что, уже видишь? – удивлённо спросила девочка.       – Нет. Всё так же.       Усаги рукой нащупала кровать и села.       – А зачем очки сняла?       – Нос надавили. Пусть отдохнёт.       Чибиуса с сочувствием посмотрела на неё и решила ободрить, заговорив об улетевшем Ятене.       – Знаешь, я сегодня слышала, что в Нью-Йорке ожидается ливень. Интересно, Ятен взял зонтик и тёплые вещи? Или у него хватит денег купить всё это? Я иногда ему завидую... Проводить в Америке столько времени. Там, наверное жуть как интересно...       С лица Усаги сошла улыбка, она заметно напряглась.       – Сколько его там будут ещё снимать? – продолжала Чибиуса. – Совсем с ума посходили. Ятен, конечно, красавчик, но это уж слишком. Держу пари, директор влюбилась в него. Или даже не одна она! Точно!       Она рассмеялась и подошла к зеркалу, изображая театральную артистку.       – Они вздыхают по нему и день, и ночь... Ятен, Ятен... О, великий и неповторимый Ятен... Они на всё готовы, лишь бы удержать его возле себя подольше... Они не замечают никого, кроме Ятена... А он... он остаётся холодным к их пылающим взглядам. Безучастным, к их дрожащим голосам... Ведь мы-то знаем, насколько он равнодушен ко всем девушкам! Здорово, да? Я говорю прямо как в кино. Хорошо только, что Ятен этого не слышит. Мне кажется, ему страшно там всё надоело, и он поскорее хочет вернуться к нам. Хотя, кто знает Ятена... Да?..       Чибиуса повернулась к Усаги и осеклась. Она увидела, как синие глаза буквально стонали от боли и просили, молили, кричали: «Не повторяй его имя... Пожалуйста... пожалуйста... не произноси его имя!»       – Э-э... Ну я, наверное, пойду, – растерянно проговорила она, пятясь к двери. – Мне ещё Пи позвонить надо...       Усаги кивнула. Как только дверь за Чибиусой закрылась, в ушах раздался голос:       А она, наверное, права.       Мне всё равно.       Усаги надела очки и встала.       Правда? Жизнь Ятена должна интересовать тебя...       – Я не хочу о нём разговаривать, не хочу его знать, не произноси больше его имени! – нетерпеливо воскликнула Усаги.       Зверь замолчал. Усаги подошла к шкафу и вытащила футболку Лиса.       – Я ненавижу его... ненавижу, – с обидой прошептала она.       Зверь вздохнул и задумчиво проговорил:       Вы даже не представляете, как глупо себя ведёте. Надеюсь, вы опомнитесь до того времени, когда будет уже поздно...