VII сезон. Глава IV "Дети неба"

      Торан Аскальто по прозвищу Мрак придерживался, по меньшей мере, одного твёрдого убеждения: никто из людей не бросится бескорыстно помогать ему, даже если он будет висеть над пропастью, тем более не угостит обедом – поэтому деньгами из их карманов он должен снабжать себя сам, пусть даже и без их согласия.       За свои двадцать лет он успел увидеть и испытать многое, и большая часть из этого многого не олицетворяла собой добра и покоя. Сейчас на вечерней трассе, проходящей сквозь центр города, перед ним стоял выбор: обчистить кошелёк какой-нибудь простофили или оставаться голодным до завтрашнего дня. Поскольку последнее совсем ему не улыбалось, он шагнул по направлению к кафе, заполненному людьми, чтобы отыскать того, кто мог стать его жертвой.       Стеклянная дверь слегка звякнула, поддаваясь напору его руки. Гул голосов, запах, свет ламп вскружили на секунду голову. Торан подошёл к стойке и, делая вид, что изучает меню, окинул проницательным взглядом посетителей.       В первую очередь он искал, конечно, девушку. Отчасти потому, что был крайне привлекательным и мог очаровать почти любую представительницу слабого пола. Но настоящая причина крылась в том, что он ненавидел их. Торан презирал женщин за их слабости, за их жадность, лицемерие, эгоизм. Единственными, кого он любил, была его погибшая много лет назад мать, младшая сестра и любимая, которую он не относил даже к категории людей. Они были особенными. Их нельзя сравнивать с этими созданиями, сидящими сейчас в кафе.       Девушек в кафе было много, но почти все с молодыми людьми. Торану подошла бы даже какая-нибудь вдова или разочаровавшаяся в любви увядающая старая дева, они бы услышали его грустную, придуманную минуту назад историю, и накормили сами. Но таких, к сожалению, не было. У окна сидела утомлённая длинноногая блондинка, но по выражению её лица Торан понял, что её, видимо, совсем недавно оставил любовник, и рана ещё совсем свежа. Такая не пойдёт на поводу у его сказок. Ближе к двери сидели две девушки школьного возраста, но они так же не подходили к его цели, поскольку только что вытрясли кошельки и едва насобирали мелочи на две чашки кофе.       Наконец его взгляд упал на персону, во всех параметрах достойную его внимания. В углу, там, где была самая широкая тень, и ярче всего светили лампы, сидела одинокая особа лет семнадцати. Присмотревшись, Торан понял, что узнаёт её, и его губы сложились в довольную улыбку. Теперь ему повезло. Отличный вариант, занять её разговором будет проще простого, а там уже всё дело будет зависеть от ловкости рук. Торан оттолкнулся от стойки и двинулся к дальнему столику.       Он узнал её по смешной светловолосой причёске и ещё сумочке, той самой сумочке, что послужила причиной их знакомства. Но тогда на девушке не было очков, а сейчас были, тёмные, широкие, причудливо отражающие свет. Торан быстро догадался, что это оптические стёкла. Она близорука и, судя по толщине линз, очень сильно. Когда она успела так испортить себе зрение? Но это же просто подарок судьбы. Ему слишком везёт сегодня. Уже подойдя к самому столику, Торан увидел, что девушка грустна и задумчива, но это уже не могло помешать его планам. Как там её...       – Привет, Усаги.       Усаги вздрогнула и резко подняла голову – чего делать было нельзя, потому что окружающие предметы смазались, как на испорченном снимке. Несколько секунд она ждала, пока глаза придут в себя, и думала о том, что прозвучавший голос ей почти не знаком. То есть знаком совсем чуть-чуть, настолько мало, что не получится придумать даже один подходящий вариант. Кому он мог принадлежать? Кто мог найти её в этом кафе, куда она забралась только для того, чтоб никого не видеть?..       Прояснившееся зрение ей передало, что это был парень. Но не подсказало, где они могли встречаться.       – Помнишь меня? – решил помочь Торан, отчасти догадавшись о её мыслях. Его смущало то, что она молчит. Но больше его смущали её очки, большие тёмные пятна, скрывающие неведомо что. – Я был со своей подругой, Фиорэ.       Её лицо сразу озарило понимание. Да, она хорошо запомнила это имя. Торан слегка улыбнулся, видя, какое впечатление в её памяти оставила их выходка.       – Конечно, – кивнула Усаги. – Это вы вернули тогда мою сумочку... Прости, у меня просто... плохая память на лица.       В тот раз она совсем его не рассмотрела, но теперь возможность была прекрасной. Этот парень был точно таким, как описывали подруги. Высокий, широкоплечий, с красивыми мускулистыми руками – и не только, – мускулы ровными рядами покрывали всё его тело. Волосы чёрные, как смоль, длинные, собранные сзади в хвостик, глаза слегка раскосые, тёмно-карие, кожа смуглая, покрытая ровным загаром. Он являл собой истинную красоту мужчины, его лицо, не лишённое правильности черт, дышало мужеством, силой, отвагой. Наверное, таким представляли себе греки своего Ареса, бога войны. Сильным, красивым, непобедимым.       Он спросил, можно ли сесть к её столу. Она кивнула.       – Меня зовут Торан, – сказал он, отодвигая стул и садясь на него. – Я помню, что в тот раз не представился. Просто не люблю говорить имя тем, с кем едва знаком.       Усаги понимающе кивнула. Ей понравилось, как он двигался: со спокойной мягкой грацией хищника, упруго и уверенно. Но в то же время что-то в его взгляде её насторожило. Внутренний голос внезапно шепнул об опасности, окутывающей этого парня.       – Вы тогда очень мне помогли, – с благодарностью сказала Усаги. – В сумке лежала очень важная вещь, лишиться которой было бы ужасно.       – Да, я помню, ты сразу проверила содержимое, – засмеялся Торан.       Она снова кивнула, соглашаясь. Неразговорчива. Но видно, что это не обычное её состояние. Он запомнил её смешной, растерянной, обескураженно хлопающей глазами, а сейчас в этой простодушной девушке была какая-то загадка. Эта странная перемена не давала ему покоя, он пытался отогнать от себя назойливое любопытство, но оно уже прочно обосновалось в голове. В любом случае, в её жизни что-то случилось, и он должен этим воспользоваться.       – Ты сегодня намного грустнее, хоть и не сидишь на земле с раскроенной щекой. Шрама, кстати, даже не осталось, – он искренне этому удивился, – тебе очень повезло.       – Да, ты прав.       Снова она кивнула. Её лицо даже не меняло выражения.       – У тебя что-то случилось? Кто-то обидел тебя? – изобразил живой сочувственный интерес Торан.       – Нет, нет, – покачала головой Усаги. – Просто есть люди... из-за которых становится грустно.       – Не могу поверить, что у такой милой девушки есть враги.       – Нет, не враги... – её лицо помрачнело. – Друзья.       Он удивлённо поднял брови. Она вздохнула и обхватила руками свою чашку. По стоящему рядом блюдечку он понял, что она недавно съела пирожное.       – Тебя когда-нибудь предавали друзья? – внезапно спросила она.       – Ну... Меня предавали, но они не были моими друзьями. А тебя что, предал друг?       – Нет... Просто... В какой-то момент он стал... как будто чужим... – ей сложно было подбирать слова. – Как будто... всё это время, что мы знакомы, стёрлось из его памяти... и я стала ему посторонним человеком. Ненужным. Совсем ненужным...       По тому, как приоткрылись её губы, он подумал, что она сейчас заплачет. Но тут же понял, что ошибся. Нужно было что-то сказать.       – Может быть... ты чем-то его обидела?       На её лице замерло выражение задумчивости.       – Он ведёт себя так, словно я обидела его уже тем, что родилась на свет. Убегает от меня, словно ему противно моё присутствие. Сейчас он в другой стране.       Странно, как легко было говорить это... Усаги сейчас делилась с незнакомым человеком тем, в чём сама себе не хотела признаваться.       – Но всё равно, есть же какая-то причина. – Торан пожал плечами. – Просто так ни один человек не откажется от друга.       – Возможно, причина есть.       – Так поговори с ним.       – Я пыталась. Он не хочет разговаривать.       Торан хмыкнул. Усаги ожидающе смотрела на него, словно от его последующих слов зависело очень многое.       – Мне кажется, это пустяки, – самым убедительным тоном сказал он. – Характер твоего друга, судя по всему, не сахар, он прицепился к какой-то мелочи и теперь дуется на тебя. Всё намного проще. Пройдёт время, он остынет, и сам к тебе придёт. Если, конечно, не полный дурак.       Он видел, что попал в точку, что она благодарна ему именно за эти слова. Её лицо слегка прояснилось.       – Ты, правда, так считаешь?       – Конечно.       – Но... что же мне всё-таки делать?       – Ты ничего не должна делать. Пусть сам исправляет свои ошибки. Пока что ты должна выбросить его из головы и общаться с теми, кто рядом с тобой, кто не бросил тебя неизвестно из-за чего и не улетел в другую страну.       Усаги кивнула. Он видел, что ей нужно только одно – чтобы её успокоили. И он сказал ей, что хватит, что этот самый друг был бы сейчас просто счастлив, узнав, что она так много о нём думает.       – Улыбнись-ка лучше, я ещё не видел, как ты улыбаешься.       Она доверчиво улыбнулась. Она явно старалась забыть об этой истории, выкинуть из головы все мысли, причиняющие боль. Торан начал чувствовать непонятное ему смущение и даже стыд – что это? С какой стати? Ведь он проделывал это так много раз, и никогда рука его не дрожала... Нужно идти вперёд. Наклонив слегка голову, он осторожно спросил:       – А твои глаза я тоже могу увидеть?       Она, видимо, почувствовав справедливость просьбы, кивнула, но улыбка сошла с её лица. Он протянул руку над столиком и сам снял с неё очки. Она не противилась, сидела не шелохнувшись, даже не прищурилась, чтобы попытаться его видеть, хотя была настолько близорука, что явно не видела ничего. Наоборот, едва освободившись от очков, глаза её широко раскрылись и стали какими-то беспомощными, пустыми, совершенно непроницаемыми, в них отражался лишь свет ламп. С улыбкой и всё с тем же неясным смущением он спросил:       – Как я сейчас выгляжу?       Она улыбнулась как-то горько и тихо ответила:       – Как множество разноцветных мазков на картине.       – То есть в стиле Пикассо?       – Да, наверное.       Он наклонился, чтобы надеть ей очки, и, сделав это, резко вскочил.       – Ну ладно, не буду досаждать тебе своими расспросами. Мне пора.       Усаги раскрыла рот, чтобы поблагодарить и попрощаться, но Торан уже быстро продвигался к выходу, словно и забыв о ней.       Она пожала плечами, взяла свою сумку, порылась в ней и растерянно подняла глаза. Кошелька как не бывало. Усаги посмотрела на дверь, перевела взгляд на столик и на самом краю, под блюдцем заметила краешек купюры.       Ровно столько, чтобы можно было заплатить за чай и пирожное. * * *       Голова Джеки с утра гудела от множества мыслей. Уже третий день она ходила сама не своя, потерявшись в дебрях своих чувств. Ятен ей нравился – да, определённо, – сегодня она точно решила это для себя. Но чем? Почему? Ведь, если отбросить в сторону внешность, он груб. Эгоистичен. Нечувствителен. Заносчив. И в таком духе можно перечислять ещё долго. Так в чём дело? Неужели она так проста, что могла влюбиться лишь в красивую картинку без души? Джеки отчаянно сопротивлялась этому: нет! Невозможно! Так почему он нравится ей? Почему?       Почему он мне нравится? Джеки испытывала сильное желание крикнуть этот вопрос любому, кого встретит сейчас в коридоре. Она бы и крикнула, если бы была уверена, что получит ответ. Но вряд ли кто-то мог знать это, ведь половина всех девушек в компании, – Джеки понимала это, – сейчас задавалась тем же мучительным вопросом. Почему он мне нравится? Ну, почему?!       Джеки обратила внимание, что оказалась на первом этаже и подходит к кабинету, отведённому для Ятена. Она представила себе, как бросается к Ятену с криком: «Почему ты мне нравишься?», и её разум частично протрезвел, ужаснувшись такой картины. Джеки осторожно подошла к приоткрытой двери и, даже не пытаясь остановить себя, заглянула. Ятен был не один, рядом с его столом стояла Дани. Они тихо разговаривали на японском языке – бог знает, откуда он знаком американской девочке. Дани заворачивала в шуршащую бумагу какую-то коробку, а Ятен смотрел на неё своими спокойными, неподвижными, как озёрная вода, глазами. Джеки продолжала наблюдать, понимая, что видит в лице Ятена что-то новое. Что-то совсем незнакомое, необычное и в то же время почти незаметное. Загадка. Вот, какая загадка её мучает. Почему с этой невзрачной, незаметной девочкой Ятен разговаривает как с хорошей знакомой, а всех знаменитых, красивых, успешных людей держит от себя подальше? Почему привлекательную неглупую взрослую девушку он одаряет лишь угрюмым взглядом? Почему девчонке, не закончившей школу, исполняющей обязанности курьера и почти уборщицы, он улыбается?..       Он действительно ей улыбался. Джеки тихо шагнула назад и пошла к началу коридора. Вот, почему ей нравится Ятен. В нём есть загадка. Всё далеко не так просто, как думает Мэри. Все эти эпитеты не подходят Ятену, ни один. На самом деле всё намного сложнее.       И маленькая Дани – единственная, кто понял это.       Дани оставила свою коробку и удивлённо присела:       – Ой, что это?       Её руки подняли с пола большой яркий снимок. Ятен недовольно покосился на неё и пожал плечами:       – Как он там оказался?       Дани взглянула на него и улыбнулась. Её не обманули его удивлённые глаза, она уверена была, что Ятен знает о снимке под столом.       – Это и есть твои друзья? – радостно сказала она. – Я очень хотела посмотреть на них...       Ятен помрачнел, но ничего не сказал. Дани положила фотографию на стол и по очереди внимательно рассмотрела каждое из лиц.       – Какие вы все счастливые... Я не думала, что все ваши друзья девушки! Это же замечательно!.. А как их зовут? Ты мне расскажешь? Пожалуйста, расскажи!       Её глаза ярко блестели. Ятен лениво проговорил:       – Черноволосая посередине – Рей. Слева от неё Минако, справа – Усаги. Таики и Сейю ты знаешь. На Таики навалилась Макото.       – А Сейя на тебя, – со смехом добавила Дани. – Вы еле поместились в кадр.       Ятен отвёл взгляд к окну.       – Ты так хорошо здесь получился, – искренне сказала Дани. – Ты здесь почти настоящий.       – Шутишь? – поднял брови Ятен. – Я же тут согнутый в три погибели и с открытым ртом.       – Ну и что? – засмеялась она.       Ятен удивлённо наблюдал, с каким удовольствием Дани рассматривает снимок.       – А Сейя с Таики тоже здесь здорово вышли. Совсем не как в журнале. И девушки эти просто замечательные. Как бы я хотела с ними познакомиться... Особенно с этой.       Она указала пальцем на Усаги, и вопрос вылетел у Ятена прежде, чем он успел о нём подумать:       – Почему?       – Ну... потому что она кажется мне самой открытой и дружелюбной. И не только... Её лицо... как будто самое счастливое из всех. Словно... то, что вы рядом – дороже всего для неё на свете. Её зовут Усаги, да? А ты можешь поподробнее рассказать о ней?..       – Она безалаберная, безответственная, ленивая, неуклюжая и глупая! – неожиданно выпалил Ятен.       Дани растерянно отшатнулась.       – Что?.. нет, не может быть...       – Может! Она всегда лезет не в свои дела, создаёт проблемы, из-за неё приходится терпеть ужасные вещи! От неё одни неприятности! Лучше вообще быть от неё подальше!.. – он осёкся, осознав, что почти слово в слово повторяет сказанное самой Усаги.       Дани испуганно моргала глазами, поражённая его яростью.       – Но это же твои друзья... Разве ты не любишь их?       Ятен молча откинулся на спинку.       – Они замечательные...       – Так забери фотографию себе, – уже спокойно сказал он.       Дани распахнула глаза, но тут же резко воскликнула:       – Нет!       – Пожалуйста, забери, – с глухим раздражением попросил он.       – Нет! – упрямо повторила Дани. – Они должны быть с тобой! Даже просто на снимке! Ведь друзья – это самое дорогое! Настоящие друзья!       Ятен сердито сверкнул глазами.       – Я не хочу таращиться на эту фотографию день и ночь только потому, что там мои друзья!       – Ты не прав! – отчаянно выкрикнула Дани.       – Да что ты можешь знать об этом? – он снова начинал злиться.       – Ничего, – внезапно согласилась Дани и положила снимок на стол. – Пожалуйста, не бросай его на пол. Она этого не заслуживает.       Схватив свою коробку, Дани выбежала из кабинета.       Ятен ощутил непреодолимое желание сломать что-нибудь, но не нашёл на столе ничего подходящего. Первый раз Дани так смело перечила ему. Словно обезумела из-за этой фотографии. И что значила последняя фраза? Дани перепутала лица чужого языка или же специально сказала «она», в укор ему? Знала, что он поймёт, о ком речь...       – Это невыносимо, – раздражённо пробормотал Ятен. – Почему всем так нравится учить меня? Я думал, что хотя бы от Дани не будет проблем...       Он не знал, каких невероятных усилий стоила эта вспышка Дани, идущей сейчас по коридору и размазывающей по лицу не перестающие бежать слёзы. * * *       Таики зашёл в гостиную, увидел у окна Сейю и удивлённо улыбнулся:       – Ты уже здесь? За какие же заслуги Мэдок отпустил тебя? Или ты опять убежал?       Сейя дёрнул плечами.       – Ему дочка позвонила. Что-то там у неё стряслось... Он умчался как угорелый.       – У Киры? – Таики подошёл и присел на подоконник. – Зря ты так. Он очень её любит.       – Так сильно, что скоро сделает директором нашей группы, – усмехнулся Сейя.       – И сделает, – спокойно кивнул Таики. – Годика через два-три.       – Ты шутишь? Да ей же всего... Я не знаю точно...       – Семнадцать, – подсказал Таики.       – Семнадцать! А он ей уже доверяет половину своих дел!       – Ты хоть видел её когда-нибудь?       – Не видел, но того, что слышал, достаточно.       – У Киры есть талант. К тому же она очень умная девочка. Когда-нибудь Мэдок передаст ей все свои проекты.       – С ума сойти, – проворчал Сейя.       – Ну, хватит возмущаться. Ты не видел сегодня никого из девчонок?       – Нет, я весь день торчал на этих съёмках. Норику видеть уже не могу!       – Как? Вы же с ней играете любовь, – засмеялся Таики.       – О, не добивай меня... Сегодня была сцена с поцелуем – её пятьдесят раз переснимали!..       Лицо Сейи посерьёзнело, он перевёл взгляд с вечернего неба на друга.       – Таики, надо поговорить. Я вижу, мы оба оттягиваем эту тему, но так нельзя.       Таики согласно склонил голову, отдавая ему возможность начать.       – С Ятеном что-то неладно, – пристально глядя в его глаза, сказал Сейя. – То, что он делает, слишком странно даже для него. Мы уже достаточно долго закрывали глаза на его поведение, тебе так не кажется?       Таики стоял, сосредоточенно нахмурив брови и смотря в тёмное небо. Сейя видел, что он во всём соглашается с ним, пусть даже и молчит. Он продолжил:       – После каждого полёта в Америку он возвращается всё более нелюдимым. Приходя домой, он облегчённо вздыхает, но проходит день, и он с ещё большим рвением хочет поскорее смотаться обратно.       – Ему плохо здесь, я вижу, – тихо сказал Таики.       – Ему плохо везде, – с нажимом возразил Сейя. – В Америке ему не лучше, я это чувствую.       Таики тяжело вздохнул, и впервые на его лице отразилась вся тяжесть, вся усталость от размышлений последних дней, которую он успешно скрывал.       – Я знаю, Ятен не интересовался здоровьем девочек, когда они пострадали, избегал общения с нами, грубил, пропадал где-то целыми днями...       – Вот, об этом я и говорю, – закивал Сейя. – В довершение ко всему он улетел, ни с кем не попрощавшись, и вот уже неделю как не соизволил набрать ни одного нашего номера!       – Мы ведь тоже ему не звоним, – Таики печально посмотрел на раздосадованного брата.       – И не собираюсь! – заявил Сейя. – Я не сделаю этого, пока у него самого совесть не проснётся! И ты не должен этого делать! Ятена нужно вернуть! А потаканием мы никак этого не добьёмся!       – Если бы он сказал, в чём дело или хотя бы отвечал на вопросы... – вздохнул Таики. – Но от него не дождёшься откровенности.       – Пусть сам осознает, что неправ, и что вести себя так глупо. Ему же хуже. Ладно, я спать.       Сейя развернулся и направился к двери. Таики тихо окликнул его:       – Сейя.       Он остановился и слегка повернул голову.       – Ты же знаешь. Он не позвонит.       В голосе Таики слышалась печальная обречённость. Сейя отвернулся и, ничего не ответив, вышел из комнаты. * * *       Ами строго сдвинула брови и произнесла:       – Нам нужно обсудить одну тему. С Минако творится что-то неладное.       Вокруг неё на террасе расположились Рей, Макото, Усаги и Чибиуса. Они подняли головы и не сводили с неё глаз, кто-то смотрел понимающе, кто-то удивлённо.       – Вы не могли не заметить её странное поведение. Меня оно уже давно беспокоит, – призналась Ами.       – Минако никогда не отличалась уравновешенностью, – пожала плечами Макото.       – Не настолько, – покачала головой Рей. – Я полностью согласна с Ами.       – А о чём именно вы говорите? – спросила Чибиуса. – Я ведь не учусь с вами, поэтому не знаю.       – А тебе и знать не обязательно, – покосилась на неё Усаги.       – Почему это? – возмутилась девочка. – Минако и моя подруга тоже!       – Здесь могут быть разговоры не для маленьких!       – Ой, большая нашлась!..       – Перестаньте, – раздвинула их Макото. – Усаги, Чибиуса имеет право всё знать. Ничего противозаконного здесь нет.       – Мы ещё не знаем, что Минако от нас скрывает, – проворчала Усаги.       – Так о чём вы говорите? – повторила вопрос Чибиуса.       – О странном поведении Минако. Я заметила это ещё с того времени, когда она начала бросаться на Тони.       – Да, у неё уже тогда, видимо, что-то случилось.       – Вспомните, как она кричала, что он виноват, а потом, когда всё выяснилось, не хотела верить.       – А после ходила в депрессии и думала, что он её ненавидит.       – А тот день, когда Мако пошла на тренировку с Сейей и Тони? Минако сначала ходила, никого вокруг не слыша, потом в кафе жаловалась на всё подряд и говорила, что баскетбол – дурацкая игра.       – А на следующий день пришла на тренировку, чтобы тоже учиться играть.       – И потом бегала радостная как никогда.       – А недавно, когда Мако пообещала провожать Тони? Что это были за слова про дождь? Что она имела ввиду?       – Чушь какая-то.       Девушки переглянулись друг с другом.       – Всё это очень странно...       – Кстати, Мако, как дела с твоей миссией? – оживлённо спросила Усаги. – Вас не обижали друзья Тони?       – Они два раза попадались нам по пути, но не посмели подойти, – гордо ответила Макото.       – Вы действительно ходите каждый день вместе? – удивлённо улыбнулась Чибиуса. – В школу и обратно?       – Да. Мы...       – Девочки, мы не это хотели обсудить! – прервала их Рей. – Вы уже забыли? Усаги, тебя что состояние Тони волнует больше, чем Минако?       – Нет! Они оба меня волнуют!       – Так зачем ты перебиваешь?!       – Ладно, ладно, успокойся, Рей, мы говорим о Минако. Но я не понимаю, что мы можем сделать, если ничего не знаем? – пожала плечами Макото.       – Может, поговорить с ней? – предложила Ами.       – Она ничего не скажет, – покачала головой Рей.       – Можно последить за ней.       – И что мы узнаем? Минако не бывает нигде кроме дома, школы и нашего кафе.       – А вдруг нет?       – Вы думаете, у неё какие-то проблемы?       – Она бы рассказала нам.       – Она же не рассказала, что получила приглашение в финал конкурса певиц. Если бы Артемис не проговорился...       – Кстати, почему она не использовала свою победу? – опомнилась Усаги. – Она же давно могла бы петь песню, которую выиграла!       – Она говорила, что достанет выигрышный сертификат, как только сдаст эти экзамены, – поведала Ами.       – О, так её мечта скоро начнёт исполняться! – обрадовалась Чибиуса.       – Может, из-за этого у неё такое странное состояние? Из-за нетерпения? – пожала плечами Макото.       – Не думаю, что всё так просто, – поводила бровями Рей.       – Ты всегда всё усложняешь, – махнула рукой Усаги.       – Зато ты упрощаешь донельзя!.. И вообще, одевай прозрачные очки, когда разговариваешь с нами!       Это неожиданное восклицание заставило подруг вздрогнуть.       – Чем тебе не нравятся мои очки?.. – уже хотела обидеться Усаги, но её остановили слова Чибиусы, поднявшей руку:       – Я согласна с Рей.       – И ты? Но почему? – удивилась Усаги.       – Я думаю, Рей чувствует то же самое, что и я, – поспешила заговорить Ами, сомневаясь, что Рей в приличной форме выдаст свою мысль. – Тебе очень идут твои очки... но мы привыкли видеть тебя с открытыми глазами... Пойми, нам слегка неудобно...       – У тебя всё лицо пропадает, когда нет глаз, – откровенно поведала Макото. – И мы разговариваем, как с чужим человеком.       – И вообще, это просто неприлично, – заявила Чибиуса, – общаться с людьми в тёмных очках.       Рей не стала добавлять своё замечание, молча размышляя о том, что посоветовала Усаги сделать прозрачные очки только для того, чтоб видеть её глаза.       – Хорошо, девочки... если вы просите... – проговорила растерявшаяся Усаги. – Но... Я же плохо в них вижу. Стёкла не такие сильные...       – Ну мы же не просим тебя носить их, когда переходишь дорогу, – улыбнулась Макото. – Только в таких ситуациях, когда мы сидим на одном месте, и ты в полной безопасности.       Усаги тоже улыбнулась, достала из сумочки другие очки и водворила себе их на нос вместо тёмных. В глазах всех подруг появилось радостное облегчение. Словно до этого они сомневались, а теперь точно убедились в том, что перед ними Усаги.       – Ты различаешь наши лица? – с волнением спросила Ами.       – Конечно. Я даже почти чётко вижу пятно от ручки на носу Чибиусы.       – Это всё Момоко!.. – заворчала девочка, принимаясь тереть нос.       – Ну вот и хорошо, – вздохнули девушки.       – Знаете, вы разговорами про очки напомнили мне... Я вчера встретила Торана.       – Это кто такой? – хором спросили Рей и Макото.       – Ну, тот парень, помните... Что вернул мою сумочку. Черноволосый такой...       – Ах, этот красавчик! – сразу вернулась память к подругам. – Так его зовут Торан!       – Да, мы встретились в кафе... И он украл у меня кошелёк, – сокрушённо закончила Усаги.       – Что-о? – протянула Рей. – Не может этого быть!       – Действительно, зачем же тогда он спасал твою сумочку? – недоуменно спросила Ами.       – Не знаю... – Усаги подумала. – Тогда с ним была девушка.       – Думаешь, поэтому?       – Девушка, кстати, тоже красивая.       – А как же он украл у тебя кошелёк?       – Он прикинулся, что хочет посмотреть на мои глаза, снял очки и воспользовался этим моментом, – простодушно поведала Усаги.       – На твои глаза? – в праведном гневе воскликнула Чибиуса. – Я всё расскажу Мамору!       – Не в этом смысле! – испуганно взмахнула руками Усаги. – Просто... Ты же сама сказала, что неприлично разговаривать с человеком...       – Это отговорки!       – Хочешь быть ябедой?!       – И буду! Тогда Мамору проведёт свой выходной со мной, а не с тобой! – Чибиуса показала ей язык.       – Ах так! Тогда мы серьёзно поругаемся, не поженимся, и ты не появишься на свет!!..       Макото проскользнула между ними и ловко закрыла обеим рты.       – Давайте успокоимся и не будем так горячиться, – доброжелательно посоветовала она. – Не нужно кричать, девочки. Вы же будущие родственники.       Усаги с Чибиусой не смогли закричать, даже если бы очень захотели, и лишь мычали что-то невразумительное. Ами тревожно проговорила:       – Мако, они сейчас задохнутся.       – Обещаете не ругаться? – прищурилась Макото.       Обе пленницы быстро-быстро закивали. Она отпустила их лица, доставив удовольствие заглотнуть порцию кислорода.       – Значит, этот Торан на самом деле проходимец, – с улыбкой сказала Рей. – И вернул тогда сумочку из своей прихоти?       – Зато какой обаятельный проходимец, – мечтательно вздохнула Макото.       – «Обаятельный проходимец»? – Ами засмеялась. – Какое странное словосочетание.       – Я ещё не всё вам рассказала, – отдышавшись, проговорила Усаги. – Самое странное в том, что за эти несколько секунд он, рискуя быть замеченным, вытащил из кошелька одну купюру и положил под блюдечко.       – Зачем? – в один голос спросили подруги.       – Чтобы я могла заплатить за то, что съела, – развела руками Усаги.       Девушки удивлённо переглянулись.       – Да он оказывается благородный «обаятельный проходимец», – усмехнулась Рей.       – А в кошельке-то много денег было? – сочувственно поинтересовалась Макото.       – Все мои карманные деньги, – вздохнула Усаги.       – Вот мама разозлится, если узнает, – хихикнула Чибиуса.       – Только попробуй наябедничать!..       – Девочки! – возвысила голос Макото. – Вы обещали!       Усаги с Чибиусой покосились на её руки и решили пока помолчать.       – Давайте расходиться, – посмотрев на улицу, сказала Ами. – Темно уже.       – Ты права, – Макото, Усаги и Чибиуса встали.       – Мы так и не решили, что делать с Минако, – напомнила Рей.       – Я предлагаю подождать. Если она будет продолжать так странно себя вести, тогда проследим за ней, – развела руками Макото.       – Ничего, – успокоенно махнула Усаги. – Я думаю, как только она начнёт петь, всё образуется.       – Будем надеяться, – вздохнула Ами. – Пока, Рей... * * *       Ветер из приоткрытого окна слегка колыхал тонкую ажурную занавеску. Жарко. Даже ночью было жарко. Дани лежала на спине и пыталась думать о маме. Только о маме и ни о чём больше. Это же так просто. Думать только о ней. Она сидит на диванчике в их старой квартире, как всегда улыбающаяся, её глаза весело искрятся. Большие тёмно-зелёные глаза. Русые пряди, всегда выбивающиеся из причёски, завитушками падают на плечи и грудь. Штора плотно задёрнута и не пропускает в комнату слепящее солнце, создавая бархатный приятный полумрак. Дани подходит к ней...       Мама...       Женщина улыбается ещё шире.       Мама...       Дани опускается на ковёр и кладёт голову на её тёплые колени. Она здесь. Здесь, где всегда тихо, тепло и хорошо. Она осталась бы здесь навсегда, если бы что-то не тянуло её обратно... или кто-то...       – Не мучай себя, малышка. Если ты хочешь думать о нём – думай.       Дани глубоко вздыхает и зарывает лицо в складках её платья.       – Я не могу понять себя... – шепчет она. – Как я могла накричать на него? Как я могу с ним спорить? Почему?..       – А почему ты с ним спорила? – склонила голову мама.       – Потому, что нельзя так. Потому, что это плохо. – Дани приподняла голову с уверенностью твердя: – Нельзя забывать людей, которые тебя любят! Ведь это счастье, когда эти люди хотя бы есть! Их надо хранить! Верить в них! Иначе они потеряются!       Женщина тихо рассмеялась.       – Ну вот. А говорила, что не понимаешь себя. Всё совершенно ясно, ты права.       Дани посмотрела в её ласковые глаза.       – Но это ведь не моё дело... И к тому же... Если Ятен так заблуждается... значит, он совсем не такой, как я думала? Значит, он другой?       – Не спеши судить его, пока он не впустит тебя в свои мысли, – покачала головой мама. – Кто знает, о чём он думает на самом деле? Так ведь?       Она обхватила своими мягкими ладонями щёки Дани и шаловливо заглянула в глаза.       – Ты же тоже так считаешь. Иначе не влюбилась бы в него.       Девушка слегка покраснела.       – Я боюсь, мамочка... Боюсь его... Боюсь себя... Я счастлива быть с ним рядом, мне больше ничего не нужно. Но когда-то ведь это кончится. Когда-то он уедет. И... всё. Мне кажется, мир тогда рухнет...       – Не думай пока об этом, – мама потрепала её щеки. – Живи настоящим. И не кори себя за то, что высказалась слегка резко. Просто ты любишь так сильно, что хочешь, чтобы он был идеальным. Благородным, сильным, понимающим...       – Он такой и есть... – прошептала Дани.       – Видишь, ты сама это сказала, – улыбнулась мама. – Значит, такой он на самом деле. Значит, ты должна бороться, чтобы доказать это всему миру и в первую очередь ему самому. Ведь по какой-то причине он не хочет этого замечать...       В глазах Дани засветилось понимание. Она радостно улыбнулась и с любовью посмотрела на смеющуюся женщину.       – Мамочка...       – Мамочка, – шепнули губы Дани.       Она медленно открыла глаза и увидела нежно-розовое полотно утреннего неба. Просыпающееся солнце уже показало свой краешек над высотными домами, неровными квадратами испещрявшими горизонт. Как же хочется убрать их с этого чудесного неба. Стереть навсегда. Заменить широкими кронами деревьев, яркой зелёной травой и огромным сверкающим озером...       Если бы Дани знала такое место, то, не задумываясь, отправилась бы туда. Просто, чтобы ощутить прохладу живой воды, дотронуться до выросших на воле цветов, вдохнуть чистый, не заполненный грязью, воздух. Если бы она могла раздвинуть бетонные тиски Нью-Йорка... Но это было так же невозможно, как и прикоснуться руками к душе Ятена. Как же Дани мечтала об этом. Пробить брешь в стене, что он построил между собой и миром, и положить пальцы на его трепещущее сердце. Немыслимо. Несбыточно. Невыносимо.       Всё, хватит расклеиваться! Вставай, всё равно уже не уснёшь. Призови всю свою выдержку и не смей отступать от своего. Он должен быть лучшим. Нет, он должен понять, что он лучший. А для этого кто-то должен говорить ему правду. Не отступаясь. Пока он не поставит снимок в рамочку на своём столе. Пока не признает, что эта милая девушка Усаги живёт любовью к своим друзьям и просто не может быть такой, как он говорил.       Пока не поймёт, что нет ничего дороже людей, которые тебя любят. * * *       Освещённую огнями улицу медленно пересекла высокая девушка с двумя стаканами кофе в руках. Её длинные, собранные в высокий хвост волосы, горели красно-рыжим цветом даже в темноте. Мужчины, проходящие мимо, украдкой косились на её идеальную фигуру, именно украдкой, потому что девушка выглядела не по-женски сильной, от неё просто разило необъяснимой силой. Возможно, дело было в обтягивающем кожаном костюмчике и смелых высоких сапогах на шпильке, может быть, в размашистой твёрдой походке, а может, в том, что половина её лица была полностью скрыта густой длинной чёлкой, что создавало некую ауру таинственности, отпугивающую любопытные взгляды. Как бы там ни было, но самой девушке не было никакого дела до окружающих, так как её путь лежал к определённому человеку, сидящему на ограждении вдоль дороги.       – Держи, – сказала она, подойдя к черноволосому парню, задумчивым взглядом провожающим огни машин. – Ты слышишь меня? Торан!       – А? – вздрогнул парень. – Что?       – Я принесла твой кофе!       – Прости, Фи... задумался.       Он взял из её руки стакан и прижался к нему губами.       – Интересно, о чём? – девушка присела рядом с ним.       Торан побарабанил пальцами по стенке стакана и чему-то несколько раз усмехнулся. Девушка подняла бровь.       – Скажи, что со мной случилось, Фи?       – В каком смысле? – её взгляд стал тревожным. – Я надеюсь, ты не причинил вреда никому из людей?       – Не-ет, – качнул головой Торан, – это было бы не так уж удивительно. Знаешь, откуда деньги, на которые мы сейчас живём?       – Снова облапошил какую-то дурочку, – пожала плечами Фиорэ. – Я бы с удовольствием запретила тебе это делать, если бы знала, что ты послушаешься.       – Ты предлагаешь умереть здесь от голода? – возмутился Торан. – Хозяйка отослала нас в город на месяц, и ты знаешь, что на нас места живого не останется, если мы вернёмся раньше. Или ты предлагаешь найти работу на несколько недель? Вряд ли это возможно.       – Ну я же нашла агентство, где покупают мои фото. И ты мог бы...       – Во-первых, я не модель! А, во-вторых, этих денег хватит на три дня, не больше!       – Ну ладно, ладно, – смягчилась Фиорэ. – Так что ты хотел сказать..?       – Я снова встретил ту девчонку... у которой сумку украли, помнишь?       – Усаги? – удивилась девушка.       – Да, именно, – взгляд Торана снова стал задумчивым. – Знаешь, тогда я жалел, что ты отдала её сумочку, а не оставила себе. А теперь... Теперь сам вёл себя как болван.       – Расскажи же! – в открытом, бездонно чёрном глазу Фиорэ ярко светилось любопытство.       На лице Торана появилось что-то похожее на смущение.       – Представь себе. Грабитель находит свою жертву в кафе, пользуется тем, что у неё плохое зрение, вытаскивает кошелёк, но вдруг его взгляд падает на пустое блюдечко, где было пирожное, и чашку чая. И тут его посещает гениальная мысль: «Как же она заплатит за заказ, если я заберу кошелёк? Нужно оставить ей денег»! Грабитель прикидывает, сколько стоит всё это, достаёт купюру из украденного кошелька и кладёт под блюдечко. Лишь потом он успокаивается и уходит. Как тебе это? Ну не идиот? Скажи, что за бред?       Фиорэ давилась от беззвучного смеха. Торан, взглянув на неё, помолчал немного и тоже рассмеялся.       – Это что-то новое... – проговорила девушка. – Раньше такие благородные мысли не посещали твою волчью голову!       – Да ну тебя.       – Нет, правда. Если эта девчонка поможет перевоспитать тебя, я готова встретиться с ней ещё не раз. Это ведь в ней что-то заставило тебя поступить так?       Торан перестал улыбаться, снова обратив взгляд к проезжающим машинам.       – Она была очень грустная. И рассказала какую-то историю про друга, который от неё отвернулся. И совсем не интересовалась мной, я это очень ясно видел, ей было всё равно, какой человек перед ней сидит.       – Надо же... – с иронией протянула Фиорэ. – Девчонка не запала на красавчика Торана... Это чудо.       – Это не потрясло меня так сильно, как ты думаешь, – недовольно покосился на неё парень. – Дело в другом... Да, наверное, всё в её глазах. Это её глаза так потрясли меня.       – Глаза? Ты нашёл их красивыми?       – Совсем нет, – покачал головой Торан. – Знаешь, она ведь теперь близорукая. Очень сильно. Наверное, где-то ударилась головой.       – С ней всё может быть.       – Я специально снял с неё очки. Чтобы она ничего не заметила. Но потом... подумал, что лучше бы этого не делал...       Торану ярко вспомнилась эта непроницаемая беспомощная темнота её глаз, невидяще расширенных и по-детски беззащитных. Когда-то он разговаривал и с совершенно слепыми людьми. Но ни у кого не было таких глаз.       – Так что было с её глазами? – удивлённо спросила Фиорэ.       – Ты не поймёшь, – Торан слегка улыбнулся. – Прости, у меня в голове нет таких слов, чтобы описывать непонятные чувства.       – Всегда ты так, – проворчала девушка, но не стала дальше допрашивать его.       Торан обхватил стакан губами и долгими глотками начал пить остывший кофе. Какого чёрта ноги понесли его тогда именно в это кафе? Почему там сидела эта глупышка Усаги? Зачем они встретились? Чтобы теперь её никакими способами нельзя было выбить из головы? Только этого ему не хватало!..       Темнота вокруг. И огни. И из темноты, словно смотрят эти странные глаза. Врезались в память. Ничего теперь не сделать. Что ж, придётся помнить. Пусть Усаги радуется. Он хотел оставить след в её сердце, она же сделала всё наоборот. Теперь он, как дурак, думает о блюдечке с крошками от пирожного. Пусть радуется.