"This murder takes two"

      Усянь спешно засовывал в сумку одежду, которую носил в больнице. Он хотел уйти из клиники ещё рано утром, но его заставили ждать врача, а потом время выписки. Молодой человек не мог усидеть на месте, и все время было ощущение, что его гонят огненной плетью, оставляя на коже жгучие ожоги.       Прочь. Быстрее.       Дверь в палату хлопнула, и кто-то вошёл. Иллюзорные ожоги зачесались. Ему не надо поворачиваться, чтобы узнать, кто это. Застыв на мгновение, собрав в кулак волю, Усянь затолкал в сумку штаны и уже начал застёгивать молнию.       — Я перевелся в Пекин.       Рука застыла на середине сумки. Желание обернуться и переспросить было почти непреодолимым.       «А он жесток. Ха. Я заслужил это.»       Усянь закинул сумку на плечо.       — Я был в Пекине. Я, идиот, не подумал взять у тебя номер телефона. После того, как… Я удалил все номера…       «У тебя был номер Мянь-Мянь», — Усянь сжимал ремень на плече.       — Мне все равно. Ты не обязан передо мной отчитываться, — он сделал таки шаг, потом ещё и уже поравнялся с Ванцзы, намереваясь пройти мимо.       Гот схватил его за руку и повернул к себе. Усянь мысленно порадовался, что смог сдержать эмоции. Ванцзы некоторое время смотрел в лицо напротив, в серые глаза. Уж больно они напоминали себя в те времена, когда он только перевелся в школу Усяня. Знакомое, но давно, казалось бы, усмирившееся чувство гнева подняло голову.       — Не веришь мне… Но не притворяйся, что ничего не чувствуешь ко мне. На крыше ты был более честен, даром что без сознания, — голос гота понижался с каждой фразой. Последние слова он практически пробубнил сквозь зубы, не сводя взгляда с глаз напротив.       — Если скажу, что ни на мгновение не забывал, любил и что мне жаль, что тогда причинил тебе боль, ты удовлетворишься? Оставишь меня в покое? — серые, потемневшие, как небо перед грозой, глаза усмехались, наблюдая, как леденеет янтарь напротив.       Сердце бешено стучит, отдавая в виски. Губы расползаются в ехидной усмешке. Как же это знакомо.       «Что ты сделаешь, снежная королева? Ударишь?»       — На хер, — цокнул языком Ванцзы, срывая с плеча Усяня сумку и отбрасывая ее в сторону, — Изображаешь из себя обиженку, — шипел гот, толкая Усяня в плечо, почти не прилагая силы, но тот все же отступил на шаг, — Но это не я сосался с левым мужиком у фонтана, — ещё толчок, тон выше.       — Ну, давай, выскажи. Не держи всё в себе, — губы растянулись шире в усмешке, — Облегчись… Мм.       — Зачем ты провоцируешь меня? — Ванцзы схватил Усяня за грудки, приблизив его лицо к себе, бегал глазами с глаз на губы, — Неужели так трудно попросить прощения?! — проорал он, швыряя молодого человека.       Усянь, отброшенный готом, сбил придвижной столик, на котором подавали еду. Выставив руки назад, он сумел избежать падения после того, как споткнулся о стул, опрокинутый отъезжающим столиком, и удара головой об стену. Ванцзы дернулся за ним, чтобы успеть перехватить и не дать тому ударится, но, сделав пару шагов, остановился. Тяжело дыша, сжимая до бела кулаки, он наблюдал, как Усянь вскинул голову, с горящими от злости глазами, прокричал:       — Извини! Доволен?! — не выдержав взгляда, он опустил голову, — Но если бы всё повторилось, я поступил бы так же.       Ванцзы заскрежетал зубами, услышав тихое бормотание. В голове смешались картинки сцен у фонтана три года назад и несколько недель назад на крыше. Голова горела от гнева, заливая все алой краской, а в груди все сжималось от боли и обиды. Разум, затуманенный борьбой эмоций, упустил момент, когда тело дернулось, занося руку, но вовремя среагировал, и кулак врезался в стену в паре сантиметров от головы Усяня. А через долю секунды чужой кулак, натренированный драками, на автомате врезался в его лицо, разбивая губы. От неожиданности Ванцзы прикусил язык, и рот наполнился вкусом железа.       — Ненавижу! — гот схватил Усяня снова за грудки, — Ненавижу эту твою сторону, — протиснулось сквозь зубы и окровавленные губы, растянувшиеся в гневном оскале.       — Вот и отлично! — Усянь отбросил чужие руки и оттолкнул Лань Чжаня, и он тоже чуть не споткнулся о стул. С силой Ванцзы пнул его, и тот врезался в придвижной столик, снова создавая грохот и бренчание, — Тогда оставь меня уже наконец в покое! Достал…       — Но и люблю, — Ванцзы снова подошел к Усяню.       Его янтарные глаза упрямо смотрели исподлобья, и непонятно было, что они выражают, отчего Усяню становилось не по себе, и он не знал, как реагировать. Схватив гота за горло, развернул его и впечатал в стену, не сводя взгляда с потеплевшего и уже усмехающегося янтаря.       — Тебе не кажется, что это уже было? — улыбался Ванцзы разбитыми губами, — Сейчас ты должен впиться поцелуем…       — Заткнись! — Усянь сжал пальцы и сильнее вдавил гота в стену.       При этом сам он уже перестал понимать, что происходит вокруг.

***

      Цзян Чен только в лифте подумал, а не зря ли он пришел. Усянь не просил его встречать. Но парню хотелось проводить друга на самолет. Неизвестно, когда они увидят друг друга снова. Изначально с ним хотела поехать и Мянь-Мянь, но внезапно образовались проблемы в институте, и ей пришлось срочно ехать туда. О том, что Усянь из больницы отправится сразу в аэропорт, сомнений не вызывало. Он хоть и не сказал об этом прямо, но пребывать в Шанхае ему сейчас явно радости не доставляло.       Цокая языком, Цзян Чен почти дошёл до палаты друга, когда услышал доносящийся оттуда грохот и крики. В мгновение долетев до двери, распахнув их, он в шоке застыл. Чувство дежавю захватило сознание.       У стены напротив двери Ванцзы, прижатый Усянем вцепившегося в его горло, поднял глаза от лица своего любовника на дверь и встретился взглядом с Ченом. Тот сперва хотел броситься внутрь растаскивать бывших одноклассников, но глаза Лань Чжаня явно говорили, что тому нечего тут делать и вмешиваться не стоит. Цзян Чен, перед глазами которого встала сцена четырехлетней давности в заброшке у школы, тихо закрыл дверь и, опершись спиной о стену, полез в соцсети.       — Заткнись! — раздался крик Усяня, полный отчаяния.       — Да ни хера ты не хочешь, чтобы он затыкался, придурок, — бубнил под нос Чен, набирая сообщение любимой. До его слуха долетал приглушенный голос Ванцзы, но слов было не разобрать. Молодой человек усмехнулся, — Не хочешь, чтобы я слышал? Уши - это не то место, куда ты должен «долбиться». Вообще последнее место, ха, — молодой человек поднял палец, словно что-то ожидая, и когда из-за двери послышался звук удара, сделал жест, словно выстрелил из пистолета, — Получил, ха.       Не желая подслушивать дальше, молодой человек отодвинулся от двери подальше.       — Надо с них выпивку стрясти, что ли, — засунул руки в карманы Чен, откинул голову на стену, мечтая, чтобы два придурка за дверью пришли наконец-то к согласию, — Твою же, — из лифта вышел Хон Бэй и направился в его сторону.       Цзян Чен прислушался к тому, что творилось за дверью палаты. Не было слышно ни звука. Памятуя прошлое, молодой человек быстро сообразил, что там может происходить, и закатил глаза.       — Привет, пацан, — тяжелая рука бывшего хозяина арен Шанхая легла на плечо, а вторая потянулась к двери.       — Эээ, подождите, пока не стоит туда входить, — попытался помешать Цзян Чен. Впрочем, его попытка была лишь для вида и собственного успокоения, мол, пытался.       — Ой, да что там может происходить. Не ебётся же он там? — хохотнул Хон Бэй и, раздвинув двери палаты, на секунду оторопел, а затем, растянув улыбку, вошел внутрь, — Алло, сосунки, хорош сосаться, — Усянь, прижатый к стене Ванцзы, оттолкнул его и испуганно глянул на вошедших, но быстро пришел в себя, — Вы бы ещё чпокаться начали, — засмеялся мафиози и повернувшись к Цзян Чену, подмигнул — Почти угадал, а?       — Хон Бэй? Что тебе надо? — наконец подал голос Усянь, поднимая опрокинутый стул. Ванцзы в это время поправлял придвижной столик.       — Это я должен спрашивать, какого хера ты мне не сообщил, что в больнице, да еще с эпилептическим припадком? Почему я должен узнавать это последним, непонятно от кого? — голос мужчины стал жестким и требовательным.       — С чего бы мне сообщать об этом? — фыркнул Усянь, направляясь в угол, куда гот бросил его сумку.       — Ты мне прекращай строить из себя крутого, шпана недоделанная, — мафиози схватил молодого человека за руку и, дернув на себя, развернул лицом, — А ты стой на месте, — Хон Бэй вскинул руку в сторону Ванцзы, предупреждая его желание прийти на выручку.       Это мало подействовало на молодого человека, и он сделал шаг, прежде чем его остановила рука Цзян Чена. Глазами он сделал знак бывшему однокласснику, чтобы тот повиновался.       — Вы еще кто такой? — не смог сдержаться Ванцзы.       — Это ты у него потом спросишь, — мужчина кивнул в сторону Усяня, одновременно с этим выпуская его руку из захвата и толкая в сторону, куда тот направлялся, — Вот давай без этой хероты, младший господин Лань, этот молокосос интересует меня вовсе не в том смысле, — Хон Бэй заметил суженные глаза гота, с подозрением смотрящие на него, — Я по бабам, знаешь ли.       — Знаем мы таких бабников, — пробурчал Лань Чжань.       — О, так ты в курсе про Шанг Сюэ, — хохотнул мафиози, — Подловил, пацан. Молодец. Вот ведь сорок лет мужик бабником был, а потом раз - и в парня втрескался, ха, — мужчина наконец-то заметил волчий взгляд Ванцзы, обращенный за него, и, повернувшись, увидел Усяня, нарочито не смотрящего вперед, вцепившегося в сумку, — Понял. Замолкаю. Наступил на мину. Сорян, пацаны.

***

      Выписка заняла довольно много времени, потому как сперва Хон Бэй потащил Усяня с собой к врачу и потребовал, чтобы тот подробно объяснил диагноз, его последствия, варианты лечения и перспективы. Исследования подтвердили первоначальный диагноз — височная эпилепсия вследствие височных повреждений. Усугубляло положение киста головного мозга, также расположенная в височной доле. Было принято решение не трогать ее и просто наблюдать. Если спустя полгода-год она не будет расти и как-то проявлять себя, наблюдение продолжится.       Гораздо хуже будет, если приступы продолжаться. Ведь при следовании рекомендациям и приёме препаратов они должны купироваться. Если же всё-таки не поможет, придется избавиться от новообразования. Хотя в случае Усяня это не очень хорошо. В случае неудачи может произойти ухудшение, вплоть до лобно-височной деменции. В любом случае ему требуется внимание и уход первое время и уж тем более в случае ухудшения.       — Мда, пацан, тут даже киллера не надо. Разок помочь тебе с лестницы упасть и пиши пропало, — Хон Бэй криво усмехнулся, пристегнулся и повернул ключ зажигания.       Мафиози предпочитал механику автомату, потому как не доверял искусственному разуму. По этой причине он отказался и от Умного дома, когда началась мода на него. И сейчас был единственным в группе, у кого не было этой удобной системы. Спустя годы мужчина выслушивал жалобы на то, что частенько она подтупливала или выходила из строя. И это несмотря на ее стоимость. Бэй же предпочитал нанимать живых людей.       Уже много лет он давал работу одной из подруг своей покойной матери и еще паре женщин, потерявших кормильцев. Его коллеги подшучивали над ним и называли настоящим рыцарем чести, сошедшим с пленки фильма Такеши Китано. Хон Бэй одергивал, огрызался, а в душе радовался подобному сравнению. Члены группы триады - тоже люди, и все они были разными.       Бэй был жесток в отношении подобных себе, но довольно мягок к обычному населению и категорически не приемлил беспричинного насилия. Особенно он ненавидел мужчин, устраивающих ад своей семье, потому как сам вырос в подобном. До сих пор мужчина помнил мать, пытающуюся защитить детей от мужа и потому получающую основную часть побоев. Получив власть, Бэй старался помогать подобным семьям, «уча» отцов и мужей уму-разуму. Ещё ни один не осмел ослушаться.       — Эй, младший Лань, тебя где высадить? — мафиози обернулся к сидевшим на заднем сидении Усяню и Ванцзы.       — В аэропорту, — гот вцепился в руку соседа, боясь отпустить хоть на миг.       — Провожать, значит, будешь, — Бэй нажал газ и принялся выруливать с парковки.       — Нет. Тоже лечу в Пекин.       — Ты опять начинаешь? Сказал же… — Усянь попытался выдернуть руку, но Ванцзы только сильнее сжал свою.       — Усянь, ты, блядь, опять начинаешь? — с переднего сиденья назад обернулся Цзян Чен, — Я уже говорил тебе, не наступай на те же грабли.       — Это не то же самое! — не прекращал попыток вырваться Усянь.       — Те же яйца, только в профиль, — хохотнул Хон Бэй, выравнивая автомобиль на нужной полосе дороги, ведущей в аэропорт. Мужчина понятия не имел, о чем говорили друзья, но попал в точку.