Кровь

      — Ну же! — Чонин потряс фонарик в руке в надежде на то, что тот наконец заработает. Конечно, решение это было глупое. Ян достал его из багажника, где несколько часов назад протек термос, залив весь силиконовый коврик чаем. Слишком наивно было полагать, что после этого фонарь будет работать.       — Сука… — мужчина выкинул нерабочий предмет прямо под ноги. Он был слишком зол. Заложник ситуации — никак иначе и не сказать.       В дальние дали, где сотовая связь до сих пор является роскошью, офисного работника занесла весть о том, что его далекий, прямо как эта местность, дед скончался. Он был стариком, прожил долгие восемьдесят лет, а в свою восемьдесят первую весну отошел в мир иной. Чонин никогда и не общался с ним, не виделся, с родственниками у Яна как-то не задалось. И покинул бы дед его в Сеуле, вместе с полученным извещением из деревни, где тот проживал, если бы не оставленное наследство. Имелся у деда дом, имелось какое-то хозяйство в лесу. И все это заботливый Ян Хёйин передал своему внуку. Почему именно ему? Чонин и не догадывался. Возможно, не только он в этой жизни был одинок.       Завещание Чонин увидел у юриста. Написано от руки, заверено местным советом, якобы, подлинное, а там дрожащими буквами его, Чонина, имя. Ян и не думал, зачем ему сдался этот дом, не думал, что будет с ним делать, но отказаться… как-то совесть не позволила. Как сообщил юрист, связаться с Чонином было последней волей старика. И, каким бы он ни был, Ян обязан был выполнить его просьбу, чтобы дух умершего обрел покой.       Собственно, это и привело Яна на северо-восток Кореи, в какие-то глухие-глухие места. Здесь леса густые, непроходимые, много рек и озер. Климат хороший, пусть и влажный излишне, но после задушенного мегаполиса всякая природа покажется курортом.       Чонин следовал по маршруту, проложенному на сайте онлайн-карт, до тех пор, пока не столкнулся с непредвиденными обстоятельствами — посреди проселочной дороги лежало несколько деревьев. Как Ян узнал позже, опять-таки, через интернет, недавно в этой местности прошел ураган, отсюда много ям на итак с трудом проходимой дороге, лужи, сломанные большие и маленькие ветки, разбросанные то тут, то там.       В тот момент, стоя на перепутье и отчаянно пытаясь найти новый маршрут, Чонин уже хотел просто сдаться. Он был один непонятно где, очень далеко от города. И, ведь, там, в заброшенном уже как три месяца домике, никто не встретит, никто не проводит до шоссе, никто не накормит хотя бы. А были ли в той глухой деревушке магазины? И не растащили ли местные домушку по кирпичикам? Чонин не знал. Просто не мог знать, совсем ничего. Он ехал в полную неизвестность, до сих пор удивляясь принятому решению.       Карты не понимали, что по изначальному маршруту не проехать, и, кажется, других дорог просто не знали. Ян злился, сидя в машине. Он тратил время, которое изначально было расписано почти по секундам — мужчина выехал на рассвете, много часов пробыл в пути, не останавливаясь ни на перекур, ни на обед, чтобы сейчас топтаться на месте, разглядывая серые полосы на карте — неофициальные дороги, скорее всего, в ужасном состоянии. По ним Чонин провел сам для себя путь — объезд, ведущий через лес. А там, по идее, какое-то количество метров спустя, на карте это не понять, Чонин должен вернуться к этой дороге, по итогу миновав поваленные деревья. Идея, конечно, очень опасная — на десятки километров вокруг ни одного человека, связь работает через раз, а Ян решает углубиться в лес, но… у него всего два варианта — либо этот, либо повернуть назад. И отступать он точно не хочет.       На низкой, почти пешей скорости Чонин пробирался через лесные тропы. То были колеи, заключенные в узком пространстве между деревьями, автомобиль качался туда-сюда из-за разницы высот — дорога неровная даже по соотношению сторон. Так Чонин давно не стрессовал — он высунулся в открытое окно, чтобы контролировать процесс, много матерился, моля всех имеющихся богов о том, чтобы не застрять в очередной яме.       Чонин тащился очень медленно. Он нервничал, понимая, что время не замедлится вместе с ним — небо постепенно темнело, приближаясь к ночи. Ян не мог этого допустить. Он от страха помрет ночью абсолютно один в неизвестном лесу без связи. Хорошо, что бензина еще достаточно. И назад уже не никак — он, во-первых, не сможет развернуться в трех соснах, а во-вторых, точно не успеет. Оставалось надеяться на то, что до выезда на основную дорогу совсем немного.       Небо темнело, постепенно концентрировать взгляд на колесе становилось все труднее и труднее. Мужчина начинал нервничать и спешить. А это никогда до добра не доводит. В какой-то момент Чонин выдавил газ слишком сильно. Ему стоило взять немного правее, чтобы миновать яму, но вместо этого Ян влетел левым передним колесом прямиком в трясину. Автомобиль тут же накренился на один бок и замер.       — Нет, нет, нет! — взмолился Чонин. Он попробовал сдать назад, другие же колеса свободны. Этот трюк почти получился, но… переднее увязло настолько, что при второй попытке резко тронуться Чонин погрузился еще глубже. А после все — ни вперед, ни назад. И как бы мужчина ни старался, как бы ни нервничал, ничего. Просто… ничего.       — Сука! Сука! Сука! — кричал Чонин, с силой ударяя ладонями по рулю. Его накрывала паника. Вокруг густой лес. Никого живого. Дороги как таковой нет. А еще… спешно темнеет. Сумерки опустились уже десять минут назад. Еще двадцать — и ночь войдет в свои права.       Так Чонин оказался снаружи. У него не осталось другого выбора! Только пешком найти треклятую деревню и попросить местных вызволить машину. Нужны трос и еще одна тачка, может, несколько деревяшек под колесо, чтобы точно получилось выбраться. Но, прежде всего, необходимы люди.       Времени мало. Нужно идти. Чонин обшарил машину, надел имеющиеся кофту и охотничью куртку, оставленную давно в качестве подстилки для вещей в багажнике. Там же были термос, бутерброды. Ян собирал с собой перекус, понимая, что ужином его никто не накормит. И фонарик, который, как оказалось позже, напрочь промок. Пришлось использовать телефон. Для других целей в этой глуши он бесполезен — разве что банки открывать.       И в тот момент, шагая от заглушенной машины куда-то в полную неизвестность с фонариком в руке, Ян ощущал себя героем дешевого фильма ужасов. Он почти не дышал — только оглядывался на тонкие и толстые стволы деревьев, пытаясь рассмотреть меж них какие-то фигуры.       Призраков Чонин не боялся. Он боялся маньяков, использующих этот лес в качестве могильника, ведь, черт, здесь найти кого-то, похороненного заживо, просто нереально. Диких зверей тоже боялся. Сердце грел только маленький складной ножичек во внутреннем кармане куртки, также оставленный отцом. Боже, когда вернется в Сеул, Чонин обязательно забьет свою машину вещами для выживания в лесу. Кто знает, куда может занести жизнь.       Мужчина сгорбился, осунулся, стараясь выглядеть более устрашающим для любого, кто мог бы сейчас наблюдать за ним. Однако, по дрожащим коленями и подошве ботинок, вечно скатывающейся по колее, было понятно, как сильно Чонин волнуется. Он старался делать большие шаги, идти быстро, начинал глубоко и шумно дышать, чем лишал себя полного контроля над ситуацией, ведь переставал слышать, что происходит вокруг. Ян кормил свой беспокойный мозг призрачными мыслями о том, что до дороги осталось совсем чуть-чуть, нужно лишь набраться храбрости и перетерпеть, но с каждой минутой это помогало все меньше, ведь лесная тропка… не кончалась. Чонин вглядывался вперед, вел глазами по проезженной кем-то дорожке, но так и не мог найти, где она вливается в более широкую.       Паника начала топить в себе, когда окончательно стемнело. Фонарик на телефоне слабый, видно только то, что есть под ногами, и буквально несколько метров вперед. Чонин забрел именно в сосновый бор, из-за чего свет уже взошедшей луны не добирался до земли, застревая в пушистых ветвях под самым небом. Связь перестала ловить еще тогда, когда Ян свернул с основного пути, так что карты не обновлялись, и позвонить кому-то — не позвонишь. Нулевая видимость стала причиной очень медленных шагов. Чонину казалось, будто он ходит по одному и тому же месту.       В какой-то момент, устав, Ян остановился. Он привалился боком к дереву, громко пытаясь нормализовать дыхание. Мужчина оглядывался по сторонам, подозревая каждый кустик в измене. Вдруг тут водятся волки? Или медведи какие-нибудь? Умирать хотелось в последнюю очередь, а это Чонин еще о змеях не подумал. Он стремительно доводил себя до истерики, подкидывая мысленно изображения своего растерзанного тела.       Где-то вдалеке хрустнула ветка. Чонин шарахнулся в сторону. Он замер, как испуганный заяц, напрягся всем телом, всматриваясь в даль. Но там… ничего. Только деревья издеваются, смеются и качаются от ветра.       — З-здесь кто-то есть? — спросил он пустоту нерешительно. И снова — смех сосенок и низких кустов, в темноте по силуэту напоминающих фигуры людей.       Чонин точно не хотел получить ответ на свой вопрос. Но, кажется, получил, когда что-то зашуршало неподалеку, но уже с другой стороны. Ян, как горная козочка, резко отпрыгнул в другую, уже противоположную сторону. Он готов поклясться, что видел. Видел мелькнувшие в темноте глаза.       Кровь застыла в жилах. Чонин испуганно крутился из стороны в сторону, пытался найти хоть что-то вокруг себя, найти источник опасности, чтобы дать отпор. Но хрусты, шорохи и странные звуки постоянно доносились из разных мест, будто… будто все в этом лесу смотрело на него, игралось с испуганным маленьким человечком, хотело застать врасплох так, чтобы сердце в груди остановилось само собой, а Ян стал новой жертвой, исчезнувшей в этом лесу. Никто не может сказать, было все это простой паранойей или происходило взаправду, но в тот момент Чонин был уверен — на кону стоит его жизнь. И все, что пришло ему в голову в состоянии такого жуткого стресса, — бежать. От очередного треска Чонин грязно сматерился и помчался в другую сторону. Может, сознание полностью атрофировалось, было доведено до ручки своим же слишком впечатлительным владельцем, но в тот момент Ян был полностью уверен — он слышал шаги за своей спиной.       Оборачиваться было банально страшно. Ян несся куда-то в лес, ничего не видя при этом. Он пытался следовать проезженной дороге, но в какой-то момент потерял и ее. Ничего не было в голове, кроме оглушающего звука шагов позади.       Глаза застлала пелена. Чонин просто не увидел ров. Он споткнулся, нога застряла в земельной яме, а мужчина… полетел вперед, на поваленное дерево. Он потерял сознание от боли — то ли сломанная нога, то ли разорванное страхом сердце.       Той темной-темной ночью в лесу нашли незнакомца, а в километре на восток — его машину.