Демон, пожирающий сны

Полицейский за письменным столом снова и снова заходился в кашле. Итто было откровенно жаль мальца. Пару раз о́ни предлагал горе-охраннику оставить пост и сходить за лекарством, но ответственный стажёр только угрюмо зыркал на него исподлобья и продолжал шмыгать носом. На улице пахло весной. Похожие на тугие коконы шелкопряда почки грозили вот-вот открыться, взорваться долгожданной зеленью. Казалось, что все вокруг, даже бродячие собаки, предощущали наплывающую на город пахуче-медовую волну. Но не Итто. Краснорогий о́ни снова угодил за решётку и чувствовал только запах пота, исходящий от старого футона в тюремной камере. Надзиратель снова закашлялся, забрызгав отчётную бумагу вязкими чернилами. — Чёрт, приятель, похоже, тебе сегодня ужасно не везёт, — от чистого сердца посочувствовал Итто. Молодой полицейский со вздохом упал на сложенные руки. — Мне обещали быстрый карьерный рост, — просипел парнишка. — Но какой из меня толк, если я умудрился простыть в первом же патруле? Растянувшийся на холодном полу о́ни сочувственно вздохнул и снова уставился в потолок. Солнечный блик медленно полз к металлическим прутьям. Итто помнил, что несильно проштрафившихся нарушителей отпускали в тот момент, когда отблеск касался решётки янтарным боком. Значит, осталось ждать считанные минуты. Вскоре наверху и правда наступило оживление. Итто узнал голос досина Уэсуги, но не смог расслышать ни слова. По каменной лестнице застучали каблучки форменных гэта. Сара была устрашающе красива. Её застывшее лицо не выражало ничего, кроме суровой сосредоточенности, и только капли золотых глаз сверкали молниями. Испуганный стажёр вскочил со стула и вытянулся в струнку. На тоненьких ручках дёгтем отпечатались потёки въевшихся чернил. — Господин Ичиро, вы свободны, — процедила генерал. Молодой полицейский, чихнув, поспешил скрыться с глаз долой. В камере повисло тяжёлое молчание. Итто, не спеша подниматься с пола, снизу-вверх взглянул на неожиданного посетителя. — Я могу всё объяснить. — Да ну, — прищурилась тэнгу. Óни замялся. — Ну, если ты дашь мне минутку, чтобы придумать правдоподобную ложь. Сара вздохнула и, помешкав пару секунд, опустилась на пол по другую сторону решётки. — Что на этот раз? — тон Сары немного смягчился, но всё ещё обещал неприятности. — Бои оникабуто, — буркнул Итто. — Почему я не удивлена… От генерала пахло металлом, опутанным тяжёлыми вьюнами. Её загрубевшие от тетивы пальцы запутались в светлых волосах о́ни, осторожно почёсывая кожу головы. Итто готов был замурчать. — Почему не пришла Куки? — Сара провела кончиком пальца по красной полосе на щеке парня, заставляя того зажмуриться. — Похоже, обиделась. Я сказал ей не лезть, — о́ни помолчал. Тэнгу больно ущипнула его за щёку. — Я извинюсь! На раскидистом дереве около полицейского участка запел соловей. Тихая мелодия прокралась через тюремное окошко под потолком и заняла всю комнату, как объевшийся сметаной кот занимает залитый солнцем подоконник. На улице пахло и звучало весной, и теперь Итто отчётливо слышал близящуюся пахуче-медовую волну. Она катилась с острова Рито, с красного в лучах заката моря и ничто не могло её остановить. — Сара! — о́ни окрикнул генерала, когда та уже поворачивала ко дворцу сёгуна. Девушка обернулась, и Итто почувствовал, как в его груди что-то гулко разбилось. Сара насмешливо подняла одну бровь. — Тот пацан... Ичиро? — тэнгу удивлённо кивнула в ответ, — Возьми его к себе, а? Он пишет хорошо, но патрульный из него что быку барабан. Генерал громко рассмеялась. Она скалила свои жемчужные зубы, и золотые глаза блестели приручённым огнём. — Только если обещаешь, что больше не будешь предлагать азартные игры несовершеннолетним. В высокой траве на окраине Ханамидзаки укоризненно гремела цикада.