Тайна Вавилонской башни или Падение дома Романовых

      Слава, конечно, раскусывал на раз все эти маленькие хитрости Мирона, но позволял ему наслаждаться этими провокациями, подыгрывая и, конечно, соглашаясь на всё, чего хотел от него самовлюблённый манипулятор. Соглашался, потому что трудно отказать тому, кого любишь так долго и так сильно; соглашался, потому что только в такие моменты Мирон позволял себе продемонстрировать, пусть и завуалированно, что знает о чувствах своего партнёра. Для них двоих это была деликатная тема: Слава ещё тогда, на первой встрече, не мог скрыть свой интерес, а Мирон был хорошим адвокатом, а, значит, и чутким психологом, и не мог не заметить того, что так бросалось в глаза. И, тем не менее, они, каждый для себя, сразу решили, что это им не помешает. Все годы совместной работы эта тонкая игра придавала их отношениям нужную перчинку, азартное волнение, чувственный нерв. Им не было скучно и это было ровно то, что позволяло быть рядом друг с другом так долго и давало нужный тонус для работы.                    Несомненно, порою Славе было не просто - особенно в моменты, когда у Мирона вспыхивали то мимолётные, то довольно продолжительные романы. О! "Сколько их упало в эту бездну" ! О! Скольких Слава пережил в своих чувствах. Но сильнее всего нервы ему попортили юный студентик Максим, который буквально навязался в бесплатные помощники, мотивируя это желанием получить колоссальный опыт. И продуманная восточная дева с хитринкой и прицелом на нечто серьёзное. Слава знал: надо просто перетерпеть, подождать. Никогда он не устраивал никаких подстав тем, кого выбирал Мирон, иногда просто пережидал, иногда сам заводил романы, чтобы отвлечься, но раз за разом со стыдным удовлетворением наблюдал крах любых отношений своего шефа. И сейчас, ворочаясь в попытке заснуть, Слава пытался понять насколько реально может быть опасен в этом плане новый клиент.       Когда в агентстве "Горгород" появлялся клиент, то Мирон со Славой переходили в рабочий режим. В обычные дни они могли спать хоть до полудня, пропускать завтрак, ужинать когда захочется и не ложиться до самого утра. А всё потому, что в их жизни была она - Женя! Их бессменный менеджер, которая занималась почти всеми организационно-бытовыми вопросами, оставив Славе только график приёма посетителей да ведение социальных сетей. Последнее, конечно, Женя зачла себе в серьёзный косяк, закатывая глаза на очередной совершенно немыслимый пост или кружочек в телеграме в стиле Славы Карелина. А Мирону и вовсе ничего не досталось из скучных будней, так как шеф очень берёг свой интеллектуальный дар и не считал нужным заморачиваться на всех этих бытовых задачах. Женя и сама со всем справлялась отлично - ловко, чётко, грамотно и не по-женски рационально! Сама юрист по образованию, она посвятила себя тому, что обеспечивала своим непрактичным и несобранным ребятам возможность с азартом погружаться в очередную детективную задачку, не задаваясь вопросами организации и координации процесса.       Рабочий режим самых известных детективов Питера начался на следующее утро после появления в их доме клиента Романова и его недешёвой проблемы. Мирон, помня о вчерашних психах своего помощника, сообразил завтрак: - Слав, я приготовил тебе скрэмбл из тофу с помидорами, садись за стол, - максимально сладко улыбнулся Мирон, когда Карелин спустился на кухню. - Ой, решил меня задобрить, да? Боишься, что забью я на тебя с высокой Вавилонской башни, а куда ж ты без Славика? Не справишься же, да? Я вот думаю, Мирон Янович, может мне вообще бросить тебя, да открыть своё агентство...ммм..., например, назову его "Горгород 2". - Слав, открой лучше кальяно-барбер-суши-смузи-вейп бар, тебе больше пойдёт! - Бля, Мирон, как вкусно, да ты же гений кулинарии, - восхитился Слава с набитым ртом. - Я хочу тебя хорошо накормить перед тяжёлым рабочим днём. - З-заботушка! М-Мирошенька!       После завтрака они получили от Жени сообщение, что договор, а также счёт на оплату направлен клиенту и пока ждали авансовый платёж, Мирон со Славой искали место в кабинете куда лучше повесить новое творение. Дело в том, что помимо детективного таланта, у Мирона был настоящий поэтический дар. Часто Слава слышал он него, что не поступи он в юридическую академию, обязательно выучился бы на филолога и стал великим поэтом. Слава бесконечно иронизировал над этим, но, конечно, восхищался стихами Мирона, которые тот всегда давал ему почитать в первую очередь. Слава возвращал, критикуя и рифмы и идею и ритм, но Мирон только улыбался и спрашивал: - А что ты думаешь на самом деле, Слав? - Охуенно!, - выдыхал Слава, а Мирон хитро и самодовольно улыбался.       Дальше стихи лежали до очередного клиента, потому что, разгадывая новую загадку, Мирону требовалось сосредоточиться, успокоиться и настроить мозги. Тут-то и пригождались поэтические творения, чтобы использовать логику и интеллект на полную катушку - Мирону нужно было занять руки и он каллиграфическим почерком переписывал свои стихи на специальную стилизованную бумагу, которую ему находил и покупал Слава. Обычно Мирону хватало как раз одного стихотворения для успешного завершения дела. Конечно, и оформление в каллиграфическом стиле и любая детективная история - дело долгое, трудоёмкое и затратное. Но с каким же удовольствием Слава помещал каждое законченное творение в рамочку, с каким благоговением! Большинство таких рамочек со стихами он уносил к себе в комнату, но некоторые оставались в кабинете.       Однажды Мирон зашёл в комнату помощника и в первый миг даже отпрянул, обнаружив на стенах огромное количество таких рамочек со своими стихами и других, таких же, но с фотографиями, где они запечатлены вместе:       вот они в первый год их совместной работы в офисе: тогда только-только закончили одно из своих заковыристых дел и решили отметить прямо тут, открыв выдержанный односолодовый виски. Слава сделал сэлфи на свой телефон, ладонью прислонив к своей голове голову Мирона, чтобы они вместе вошли в кадр. Мирон и забыл об этой фотографии, а, глянув на неё тогда, в комнате, удивился до чего же интимным и очень личным получился кадр со Славиной ладонью на щеке!;       вот Мирон на стремянке в доме, который тогда ещё только строился, пытается дотянуться до болтающейся у потолка лампочки, а Слава поддерживает его за задницу, чтобы не свалился. Это уже фотографировал Ваня Евстигнеев, друг Мирона по академии, которого они начали в тот момент привлекать к делам. Помимо того, что Ваня, действительно, был классным следаком, он ещё круто фотографировал. Вот и на этом кадре он поймал ужасно заботливый взгляд Славы, потянувшийся вверх. Мирон всегда чувствовал заботу и помощь со стороны партнёра, но от взгляда на этом кадре испытал неловкость, какую испытывает, возможно, выросший ребёнок, который осознал сколько же сделали для него родители, а он никогда не замечал и не благодарил;       а здесь общий снимок: Мирон, Слава, Ваня Евстигнеев и друг Славы - Ваня Светло, который внезапно вписался в их компанию и сдружился с мироновым Ваней. На руках у Светло гордо восседал кот Гриша, которого хотели припахать ловить мышей на уже завершающем этапе сдачи дома. А также чуть впереди, отдельно и с гордо выпяченной грудью Замай Андрей Андреевич, с которым "Горгороду" волей-неволей приходилось сотрудничать и который именно после раскрытия дела об убийстве в поезде Хабаровск-Бишкек 101, очень зауважал агентство и оценил профессионализм Мирона со Славой. Мирон помнил, что снимала тогда Женя и снимков было несколько, но почему-то в рамку попал тот, где две головы были отвёрнуты и смотрели не в кадр, а друг на друга: Слава тогда пошутил как обычно какую-то дурацкую, но смешную шутку и Мирон повернулся к нему с укоризненно-умилительным вздохом, а Слава расхохотался, глядя на него в упор;       а это Слава и Мирон в первом совместном отпуске в Испании. Слава в те дни, предшествующие отдыху, был измучен и выжат не только трудным запутанным делом, но и очередным длительным романом Мирона. Та девушка была ну очень красивой короткостриженной блондиночкой, которая всё чаще приходила к ним в дом, тогда уже достроенный, но ещё не оформленный, всё больше принимала участия в выборе тех или иных необходимостей для дома: от обоев до мебели, и всё сильнее и сильнее раздражалась при виде Славы. Он тогда даже съехал обратно к себе в квартиру, где после очередного рабочего дня только пил и страдал, появляясь на следующее утро в кабинете Мирона с заплывшими глазами и обреченным взглядом. Мирон раздражался, выговаривал, Слава огрызался в ответ. Дело, которое вели тогда, они чуть не провалили и даже всерьёз подумывали после него закончить совместную работу. Оба они были напряжённые, недовольные, по малейшему поводу вспыхивали, срывались друг на друге и на окружающих. А как-то вечером Мирон внезапно позвонил: - Слав, так давно вместе не играли в шахматы, возвращайся! - Нет, Мирон, не хочу втроём в шахматы играть! - Будем вдвоём, Слав! - А эта? Смотреть будет? - Не будет! Её вообще больше не будет! - Расстались?, - Слава попытался скрыть надежду в голосе. - Улетел её инопланетный бла-бла кар, - Мирон едва заметно вздохнул, а Слава на том конце закатил глаза на дурацкую метафору, - приедешь, Слав?       Слава давно заметил, что когда Мирон хотел от него чего-то добиться, непомерно часто начинал называть его по имени. Действовало!       Слава тогда принял душ, сбрил трёхдневную щетину, уложил свою непослушную чёлку, по дороге купил "Вдову Клико" и экзотических фруктов, примчался к Мирону. Никогда он его не спрашивал о причинах расставания, но подозревал, что очень трудно получать удовольствие от романа, находясь в том состоянии, в котором находился Мирон в те дни, когда Слава уехал из дома.       Тогда после выпитого шампанского, расслабленные и довольные, они внезапно решили, что надо отдохнуть и тут же купили билеты в Испанию, забронировав лучший отель у моря. Оставалось только позвонить Ване Светло: "Алло! Галочка? Ты сейчас умрёшь, потрясающая новость! Якин бросил свою кикимору, ну, и уговорил меня лететь с ним в Гагры!".       В Испании, казалось, они провели лучшие дни: купались в море, пили коктейли, ели паэлью с морепродуктами, а по вечерам читали по очереди вслух: за месяц как раз успели "Властелина колец".                   Неожиданно романтичной получилась экскурсия в Антекеру с её знаменитой легендой. Уличные фотографы, как обычно, не спрашивая, делали кадры на фоне горы влюблённых. И когда им дали выбрать фото, Слава остановился на той, которую фотограф уже потянулся убрать как неудачную: в момент, когда Мирон оступился и Слава подхватил его за талию и бедро. Кадр выглядел странно: у Славы испуганные глаза, а Мирон смотрит на него с яркой уверенной улыбкой. Он долго тогда отчитывал расточительного Карелина, убеждая, что тратить 10 евро на фото сомнительного качества в то время, когда можно сфотаться на телефон совершенно бесплатно - совершенно нерационально, но тот его не слушал, отмахиваясь, и вот теперь этот снимок украшал комнату.       Впервые увидев эти все фото и стихи, Мирон смутился. - Нравится дизайн?, - Слава попытался скрыть свою растерянность. Как-то так повелось, что они с Мироном по негласному правилу никогда не заходили друг к другу в личные комнаты и сейчас Слава тоже не ожидал, что Мирон, постучавшись, войдёт сам, а не подождёт его снаружи. - Ты знаешь, - запинаясь проговорил Мирон, - в целом, ну совершенно не моё, но если ты кайфуешь от этого, то не всё ли равно, что об этом думаю я - Ты что-то хотел?, - попытался уточнить цель визита Слава. - Нет! Не важно! Я забыл зачем шёл! - и Мирон тогда быстро ретировался.       И вот сегодня Слава хотел найти новому стихотворению место в кабинете. Мирон сначала возражал, ссылаясь что и так много всего понавешано, но потом сдался. И теперь они вместе искали лучшую локацию, когда позвонила Женя и сообщила, что клиент перевёл часть гонорара. Быстро привесив рамку, обговорили задачи на день и Слава пошёл собираться на встречу с Романовым в его доме, а Мирон сел чертить схемы, таблицы, стрелочки и алгоритмы, как и обычно делал на первом этапе расследования.       Основная задача Славы на сегодня была - осмотреться, поговорить невзначай с домочадцами и определить кого первого привести на беседу к Мирону и каким способом.       Встретила его в холле молодая женщина: - Добрый день, Вячеслав, меня зовут Любовь, я помощница по хозяйству. Никита Алексеевич меня предупредил, что Вы придёте. Он потерял какие-то документы и обратился за помощью в Вашу юридическую контору. Вы же Вячеслав, да? - дежурная улыбка. - Да, Любовь, всё верно! - Слава сразу отметил излишнюю манерность и какую-то даже жеманность женщины при том, что она была совсем без макияжа, в простом чёрном платье и с убранными в тугой пучок волосами. "Какое безликое существо, возможно, так и должна выглядеть помощница по хозяйству", - рассуждал Слава, озираясь вокруг. Он не был удивлён роскоши, которая сразу захватывала, окружая огромными французскими окнами, витой широкой лестницей, кожаными диванами холла и дизайнерскими штуками в интерьере, - практически все клиенты "Горгорода", за редким исключением, когда Мирон решал помочь кому-то безвозмездно, разрешая себе проявить сострадание и эмпатию, были очень состоятельны. - Как Вы бы хотели провести сегодняшний день? Хозяин сказал во всём Вам помогать. - Любовь, мне бы хотелось для начала узнать кто проживает в доме и как часто сюда приходят гости. - Хорошо, я расскажу, пойдёмте на кухню, я угощу Вас кофе! - Чай! Я люблю чай! - Я так и подумала!, - наконец-то живая улыбка появилась ровно на семь секунд на этом невнятном лице.       Следуя за помощницей Любой и невольно любуясь её фигурой - с тонкой, как будто очерченной талией, аппетитной попой и, из-за высоких каблуков казавшихся длиннющими, ногами, Слава подумал, что в целом такая классная фигура ей не помогает, потому что весь образ уж очень бледный. И ещё он подумал, что если когда-нибудь у них с Мироном появится постоянная помощница по хозяйству, а не нанятый клининг, который каждый раз посылал разных, всё больше пожилых женщин, то она, несомненно, будет такой же вот серой, чтобы Мирон не положил на неё глаз. Только ещё желательно без талии и попы.             Любовь налила Славе чай, а себе - кофе, поставила вазочку с макарунами и чётко, как будто готовилась, принялась докладывать: - В доме постоянно проживают трое членов семьи: Никита Алексеевич, его жена Антонина Михайловна и дочь - Наталья; из обслуживающего персонала - я и личный шофёр семьи - Виктор, он также ухаживает за садом.       -Вы живёте в доме постоянно?       -Мы с Виктором проживаем в цоколе, да, практически постоянно, но мы можем отлучаться по своим делам, когда вечером не требуется помощь, у нас есть выходные и отпуска.       -Кто ещё?       -Не живёт, но часто бывает в доме молодой человек Натальи - Руслан.       -Как бы Вы оценили статус их отношений?       -Я всего лишь помощница по хозяйству, Вячеслав!       -И ещё, несомненно, умная и внимательная девушка!, - удивительно, но такие прямолинейные комплименты всегда и на всех женщин действовали безотказно!       Любовь слегка улыбнулась:       -Полагаю, любые отношения в какой-то момент кому-то делают больно, - она сделала паузу, - и это будет не он.       -Вы намекаете, что девушка любит больше?, - Слава перешёл на доверительный шёпот.       -Я полагаю, что девушка с модельной внешностью и столь обеспеченной семьёй могла бы выбрать более достойного кандидата, но я Вам ничего не говорила и никогда не повторю такого. -Это останется между нами, - Слава аккуратно накрыл лежащую на столе руку своей.