Тайна Вавилонской башни или Падение дома Романовых

      После первых секунд совершенно головокружительных ощущений, Слава попытался мысленно запечатлеть эти кинематографичные мгновения счастья: запах хвои, огромные сосны, уходящие вершинами куда-то прямо в небо, которые как будто укрывали их двоих от всего мира, создавая пушистый изумрудный кокон и недостижимая, почти магическая тишина. Основа, сердце этого блаженства – Мирон. Слава слышал сквозь горький парфюм такой родной и знакомый запах самого Мирона, чувствовал вкус терпкого эспрессо на губах и исчезал в синих-синих глазах. Казалось, прямо сейчас должна зазвучать «Элегия» Рахманинова и посыпаться сверкающий бриллиантовый снег, но Мирон вдруг отстранился, прищурился и спросил: - А как твои свидания? Хорошо прошли?       Слава вынырнул из сладкого омута в реальность, вздохнул: - Да, Мирон, свидания прошли хорошо и девушка хорошая и будущее с ней представляется замечательным!       Он пошёл по направлению к дому, засунув руки в карманы. Мирон, застыв, смотрел на него, потом нагнал, дёрнул за рукав: - И? - И? - Ты понял мой вопрос! - требовательно-капризный тон Мирона и злил и веселил одновременно!       Слава какое-то время шёл молча. - Я абсолютно отравлен, Мирон! И ты отлично это знаешь! - Отравлен? - Ты хочешь забайтить меня на признание что-ли? - усмехнулся Слава. - А это возможно? - Мирон поднял бровь в своём фирменном стиле. - Давай закроем дело Романовых! Ну, для начала.       Через несколько молчаливых шагов, Слава вывел спутника из озадаченно-задумчивого состояния вопросом: - А чё, этот твой «Тысячеликий герой», о котором ты Антонине рассказывал и, правда, интересная книга? - Да! Слушай, отличная книга, - вскинулся радостно Мирон, - будешь читать? - О чём она хоть? - Суть проста: во всех мифологиях, во всех религиях есть один и тот же мотив. Кто-то слышит далёкий голос, он выходит из дома один… Всю дорогу до своего коттеджа Мирон вдохновенно рассказывал о книге, размахивая руками, что-то рисуя ими в пространстве, и постоянно трогая Славу за плечи. Это было до того приятно, что тот уже и не слушал, а только наслаждался видом окрылённого любимого мужчины, который так тонко владел словом, мог заразить кого угодно своими идеями и идеалами. Он говорил быстро, ритмично, но точно интонируя и расставляя акценты. Небольшого роста, субтильный Мирон в моменты воодушевления как будто становился неимоверно огромным, заслонял собой всё вокруг, заставлял видеть только себя. Как у него это получалось – вечная загадка, но Слава желал всей душой разгадывать её всегда, каждую секунду, до конца дней своих.       Слава провёл бессонную ночь после того, как вернувшись в дом, они помялись на первом этаже и, с нерасставленными точками над i, разошлись по своим комнатам. Он думал и передумывал, вспоминал и надеялся, не зная, что и Мирон долго не мог уснуть от картинок, которые подбрасывала память.       Вспоминалось как в одно из совместных путешествий во Францию они провели в Лувре несколько часов кряду, показывая друг другу свои любимые картины, но около каждой подолгу спорили, потому что взгляд на искусство у них был разный. Порою на самом деле, Славе просто хотелось попротиворечить Мирону с его изысканным рафинированным вкусом. Когда они подошли к «Святому Людовику Французскому и его пажу» Эль Греко, Мирон принялся объяснять Славе почему он так ценит это полотно: какой конфликт между внешним величием короля и его внутренним драматизмом, на сколько тяжёлых и порой неоправданных компромиссов приходится идти королю, чтобы сохранить свою корону, как ему хочется скрыться от многочисленных глаз, направленных на него днём и ночью. - Это ты о себе что-ли? Мирон, ну нельзя же так серьёзно воспринимать искусство! Не всё оно об Окси!       Слава схватил его за руку и повёл к «своей» картине: «Лето» Арчимбольдо. - Ну ты только посмотри, какая услада для вегана: тут тебе и груши и баклажанчики и малинка! - Слава довольно улыбался своей самой широкой улыбкой на какую был способен, а Мирон морщился. - А самое главное, ну ты посмотри, ты ж не первый выбил своё семнадцать ноль три на шее, тут вон видишь тоже на плече дата – пятнадцать семьдесят три. - А ещё говоришь, не всё об Окси! Как видишь - всё обо мне! Эх, ты! - Мирон рассмеялся.       Когда они вышли из Лувра, уже стемнело, ноги отваливались и они, даже не поужинав, завалились в отель и сразу спать. Тем более, что на следующий день, у них был запланирован винный тур на шесть дней по самым знаменитым шато. С ними в этом небольшом алькогольном трипе было ещё пять человек, среди которых оказалась худенькая модель с длинными ногами. Мирон решил, что к вину очень подойдёт небольшой романчик и даже стал ухаживать за ней. Слава, как всегда, переживал, но не мешал желанию шефа развлечься. И вроде бы всё шло как надо и Мирон стал по вечерам пропадать. Но однажды очень быстро вернулся со свидания, сразу открыл бутылку Chateau Saint-Saturnin, которое в качестве комплимента презентовал их отель Chateau Meyre, разлил по бокалам и протянул один Славе. - Что случилось? - Слав, ну я не могу, она же глупая! Это пиздец, Слава! Наверное, я постарел, но честное слово, я не знаю о чём с ней трахаться! - Наоборот, Мирон, это значит, ты ещё молод, - засмеялся Слава, - как постареешь, именно такие тебе и будут нравиться! - Никогда! - покрутил головой Мирон, - и вообще это ты виноват! -В смысле? - Просто пару дней назад мы шатались по Лувру и обсуждали всяких пиздатых художников, а сегодня вот это вот модельное создание, которое уж точно не отличит Моне от Мане.       Слава был так доволен, что поспешил перевести тему, пытаясь скрыть своё удовлетворение от неудачного свидания Мирона: - Какое охуенное вино: букет чёрной смородины, малины и специй, мягкие танины и бархатистое послевкусие с лакричными оттенками. - Аааа? - Мирон изумлённо уставился на Славу.       Тот, рассмеявшись, показал винный буклет.       Мирон вспоминал и удивлялся сам себе, почему до него так туго доходит, чего он ждал, почему старался игнорировать то, что было совсем рядом, что искал? С трудом заснув, увидел сон: он сидит возле камина, но почему-то в тёплой куртке и телефоном в руке, отвечает на чьи-то вопросы. И вот звучит очередной вопрос: «вы со Славой ведёте общение?» И уверенный ответ: «Нет, не ведём». Мирон вздрогнул, открыл глаза, в испуге сел на кровати, попытался выровнять сбившееся дыхание и проспал до утра уже без снов.       Утром Слава заваривал крепкий кофе на кухне, врубив в наушниках Егора Летова, как вдруг кто-то напал на него сзади… Ну как кто-то… конечно, Слава сразу понял, что это Мирон запрыгнул на него, обхватив руками за шею. Сердце разнервничалось, зачастило, растерялось. - Доброе утро! - Мирон вытащил наушники, поприветствовав буквально в ухо, задевая его губами. Разнервничалось не только сердце. - Добр… - Слава повернулся и оборвал сам себя на полуслове, вытаращив глаза. Мирон стоял довольный, гордо запрокинув голову, в кугуруми единорога. - Куда уходит детство? - всё ещё ошарашено покачал головой Слава. - Детство не уходит, оно играет в жопе! - На, радужный единорожек, выпей кофе! - Ты офигенный… бариста, Слава! - Ух, комплиментики подъехали, настроение с утра хорошее? - Ты вчера сказал, что надо сначала, - Мирон выделил это слово, - закрыть дело Романовых. Я готов! - Ты уже всё разгадал? - восхищенно уточнил Слава. - Да! Ведь я – гений! И знаешь почему? Потому что сделал самый правильный выбор в жизни и работаю с тобой! - Ты бы и один всё смог, - смущённо улыбнулся Слава. - Нет! Ты мне всегда показываешь обратную сторону, на которой я и нахожу то, что нужно!       И поэтому сегодня мне нужны все! Я разоблачу убийцу и вот тогда… - Мирон хитро улыбнулся. - Ты разоблачать его будешь в этом прекрасном образе? - на самом деле Слава бы не удивился, шеф был склонен к некоторой театральности и манерности. Он использовал этот литературный детективный приём, собирая всех подозреваемых и с актёрско-ораторским пафосом указывал на преступника. При этом он любил ещё и зрителей – обязательно присутствовали и Вани, и Замай, и Женя, а Слава никогда не знал заранее, кого же уличил Мирон, так как тот любил ловить восхищенно-удивленные взгляды своего помощника на таких спектаклях, скрывая от него имя убийцы до этого момента. Ну да, Мирон любил выступать. Дай ему волю, он на такое представление и стадион бы собрал! - Нет, это я для тебя надел – ну поднять настроение! - Мирон подмигнул. - Ну поднял! - Слава подмигнул в ответ и они оба рассмеялись. - Давай к вечеру зажжём камин в гостиной и когда всё уже закончится, останемся вдвоём, глянем какой-нибудь фильм, выпьем вина… - Это всё очень романтично, Мирон, но мы с весны не зажигали камин, надо сначала почистить дымовую трубу. Так что романтика на сегодня отменяется, завтра вызову мастера. - Ни за что! - Мирон рванул с места. - Ты куда? Вернись, эй!       Но Мирон уже выбежал за дверь и завернул на задний двор. - Да что ты задумал?       Слава догнал его у хозяйственной постройки, которой они сами почти не пользовались, предпочитая пользоваться по любым бытовым вопросам услугами профессионалов. Но Мирон сегодня был явно в каком-то отчаянно-приподнятом настроении и жёг не по-детски. - Ну что ты решил учудить, Миро? - Я сам почищу эту трубу!, - прокряхтел Мирон, поднимая высоченную лестницу. - Нет! Я тебе запрещаю!- Слава в испуге схватился за лестницу с другой стороны. - Ты что, совсем не веришь в меня? - Мирон пристально смотрел на Славу.        - Я верю, верю, конечно! Ты самый лучший, гениальный, красивый! И я хочу, чтобы ты остался со мной, целый и невредимый! Если тебе так приспичило зажечь камин, давай я сам лучше залезу на эту чёртову крышу, а тебя не пущу – у тебя же акрофобия. - Слав! Мне это надо! Пусти! Я сам хочу!       По тону и взгляду было понятно, что этот единорог не уступит, Слава помог дотащить лестницу и Мирон, прямо в кугуруми, полез на самый верх их дома. - Главное не смотреть вниз! - крикнул он, почти добравшись до места, а уже стоя на крыше, добавил: - Всё ради тебя!       Руки у Славы затряслись так, что он побоялся уронить лестницу, которую держал снизу.

***

      Первой вечером пришла Женя. Она уточнила количество ожидаемых гостей, расставила специальные компактные кресла, принесла запас воды, приготовила пепельницы, чашки, распорядилась, чтобы Карелин принёс небольшую кофеварку, предназначенную как раз для таких собраний, прямо в кабинет. Следом пришли Евстигнеев и Светло, которые ещё что-то докладывали Мирону, пока Слава встречал Замая. Когда свои уже все были в сборе, прибыли и Романовы с Русланом и Любой.       Первым выступил Андрей Андреевич: - Хочу, чтобы вы все поняли: это неофициальное расследование. Я нахожусь здесь в качестве наблюдателя и не несу никакой ответственности за то, что скажет или сделает Мирон Янович Фёдоров. - Ну что же, дамы и господа, приступим! Я позвал вас, потому что хочу как можно быстрее закончить это дело, так как у меня появились важные планы, - Мирон с улыбкой глянул на Славу, который как обычно сидел рядом с его столом, - от вас в общем-то потребуется только слушать! Ко мне обратился Никита Алексеевич с просьбой найти пропавшую вещь, существование которой он не хотел никому раскрывать, поэтому по легенде мы с моим помощником искали некие ценные документы. И всё бы ничего, но садовника, который хотел сообщить что-то Вячеславу – убивают. К сожалению, только тут я понял, что тот, кто похитил столь дорогой сердцу господина Романова артефакт (назовём его так), настроен крайне серьёзно, потому что одно дело – кража и совсем другое - убийство. Огромные деньги, которые гарантировал вору артефакт – нужны были каждому из вас, а значит и мотив был у каждого. После этой фразы гости возмущённо зашевелились, заёрзали, но никто не проронил ни слова. Мирон выдержал театральную паузу, проскользил, с плохо скрываемым торжеством, взглядом по всем присутствующим и обратился к Романовой-старшей: - Антонина Михайловна! - Мирон указал на неё жестом, – отлично знала, что за артефакт ищет муж!       У Романова от удивления вытянулось лицо. - Да-да, а значит, осознавала, что ей может дать продажа этой ценности. Конечно, свободу. Вожделенную свободу! Антонина, ведь у Вас нет своего капитала, Вы полностью зависите от мужа. У Вас был мотив, была возможность, более того, мои помощники выяснили Ваши связи с неким Пашей Обручевым – вполне себе криминальным элементом. - Мирон, но… - Антонина даже вскочила с кресла, задохнувшись. - Пожалуйста, сядьте! - интонации Мирона перестали быть доброжелательными, не подчиниться ему было невозможно. - Более того, Вы ровно за неделю до пропажи, купили билет на рейс до Майми на конец месяца и забронировали номер для себя в Riu Plaza Miami Beach.       Антонина сидела, выпрямившись, с гордо поднятой головой под взглядами всех присутствующих. - У меня только один вопрос, госпожа Романова, для кого Вы четыре дня назад забронировали ещё одно место в отеле? - уже спокойно и тихо спросил Мирон.       Антонина прикусила нижнюю губу, выдержала мхатовскую паузу: - Для тебя, Мирон.       Слава вздрогнул, а все взгляды устремились на Антонину, в то время как сама она не отрывала глаз от лица Мирона. Через минуту она как будто решилась, оглядела присутствующих и начала ровным голосом: - Я даже не успела закончить институт, когда встретила Никиту, влюбилась сразу, отчаянно. И какое-то время была счастлива, но потом это счастье становилось всё меньше меньше и его совсем не осталось. Мой муж был вечно занят, дочь выросла, а мне захотелось жизни, настоящей, свободной жизни! Я планировала уйти от мужа, да! Хотела уехать заграницу, одна, начать сначала, начать жить. Но своих денег у меня не было, но я нашла выход… - Ты украла её? - голос Никиты зазвенел. Антонина проигнорировала восклицание мужа. - У меня всё было готово, когда я пришла к тебе, Мирон! И мне показалось, что встреча с тобой – это подарок судьбы! Ты необыкновенный! И никто, слышишь, никто, не сумеет это оценить! Даже этот твой… помощник, - губы Антонины презрительно изогнулись.       Замай поднялся: - Похоже, Вы поедете не в Майами, а в тюрьму, - сообщил он, подходя к Антонине. - Я Вам пришлю фотографию Мирона в камеру, - злорадно вставил Слава. - Слав, ну не стыдно? - тихо бросил Мирон помощнику и уже громче Замаю: - Стоп! Андрей Андреевич, в тюрьму Антонина не поедет! - Почему это? Я – представитель закона и вор должен сидеть в тюрьме! - Антонина не совершала кражу и уж тем более, никого не убивала! - Слава Богу! - это облегченно выдохнула Наталья. - Но зачем она встречалась с бывшим зэком? Разве не он ей помогал? - Он помогал, но в другом: находил клиентов, чтобы выгодно продать драгоценности, но это так, побочно. Главное, он должен был достать диплом об окончании ВУЗа, который бы был действителен в Америке. Это не просто, как вы понимаете и вовсе не каждый за это возьмётся. Диплом должен быть настоящим, чтобы Антонина могла работать.       Замай вернулся в своё кресло недовольный, бросив Мирону: - Что путаешь тогда, Фёдоров? - Нет, я не путаю, я просто хочу объяснить почему госпожа Романова не замечала всего, что творилось у неё буквально на глазах, ей просто было не до того. В другое время, она бы точно всё сама поняла, так как очень чуткая, внимательная и умная женщина, - Мирон мягко поглядел на застывшую Антонину, которая от этих слов расслабилась и благодарно улыбнулась. - Например, она бы увидела как отчаянно её дочь нуждается в деньгах. - Но её никто никогда не ограничивал в финансах! - заявил Романов. - И тем не менее, Никита Алексеевич, Вы отказали дочери в той сумме, которую она у Вас просила! - Потому что это полная глупость! То, на что она просила денег – это идиотстсво! Платить за продвижение карьеры, - он громко хмыкнул. - Дело не только в карьере, папа! – патетически воскликнула Наталья. - Полагаю, дело опять в свободе! И снова и мотив и возможность! - Мироон? - протянула Наталья и манерно надула губы. - Спокойно, эту линию я отбросил сразу, как только понял насколько умный и хитрый план осуществил преступник.       Слава тихонько хихикнул, оценив подъёбку. - Мы приступаем к самому важному и я прошу, Никита, озвучить что же мы ищем. - Ощущение, что тут и так все в курсе. У меня из комнаты-сейфа была украдена очень дорогая картина. Шедевр. Её я и попросил разыскать Мирона Яновича.       Мирон набрал побольше воздуха и начал: - Я долго думал, как можно вынести немаленькую картину под камерами? Конечно, есть «слепые» места, но не засветиться ни разу – это же невозможно. Мы проверяли записи вдоль и поперёк, более того, камеры на улице были сломаны на момент убийства, но не на момент кражи, потому что Никита точно назвал день, когда обнаружил пропажу, но камеры работали: и за день до пропажи и в день пропажи. И если войти в комнату-сейф возможно, не попав под камеры, то выйти оттуда с объёмной картиной и не засветиться на камерах – просто невозможно. Мои помощники – Евстигнеев и Светло провели эксперимент с Вашего разрешения, Никита! Но, как всегда, мне помог решить задачу – Слава! Мы передвигали с ним по доске шахматные фигуры, когда я поставил туда чёрную пешку и он воскликнул: «но её тут не было». И я понял: картины уже не было в сейфе! - Как не было? Но я же видел её своими глазами! - Романов даже привстал. - А теперь опиши что конкретно ты видел? - Я видел картину, - начал он и запнулся… - Вот именно! - Мирон довольно улыбнулся, - ты видел обратную сторону холста, ничего больше! Я же сразу тебе тогда позвонил и уточнил где и как размещалась картина. Мирон вошёл в раж и уже начал «тыкать» Романову, хотя начинал с пафосного «Вы». Ты очень помог грабителю: картина у тебя стояла лицевой стороной к стене и подменили её раньше. Тут был риск, что ты можешь её перевернуть в любой момент. Но по большому счёту и тут было достаточно изменить первоначальный план, так что риск был оправдан. Но ты не подходил к картине и снова помог преступнику. В итоге я поздно догадался благодаря случайной подсказке Славы – и вот тогда обнаружилось, что в отличие от записей дня кражи, которые мы проверяли, нет записи только одного дня и это было на семь дней раньше. Но это даёт нам подтверждение, что это не было спонтанной кражей, а всё было продумано заранее и готовились к этому давно. И тут я обратил внимание на того, кто не так давно появился в доме. Все взгляды обратились к Руслану. - И тут просто несколько деталей: по свидетельствам очевидцев молодой человек целенаправленно ждал Наталью в клубе, сама Наталья так и не сказала мне в разговоре, что же у неё такого необычного спросил её мужчина, хотя выдала себя полностью. Но разговор шёл о сейфе и я уверен, что Руслан аккуратно и неоднократно наводил разговор именно на него, чего сама Наталья не замечала, пока не пришла на разговор ко мне. - Меня не было в доме в день убийства этого их садовника! - нагло ухмыльнулся Руслан, - уверен, что и в день кражи картины меня там не было – можете сопоставить и спросить да хоть вот у Антонины Михайловны – она всегда дома! - Не сомневаюсь, что не было, к тому же всё уже сопоставили мои помощники Иваны. Но вот про Антонину Вы не зря сказали. Несмотря на то, что она была ну очень увлечена своими делами, но зацепку мне дала важнейшую, но о ней позже. Мирон выразительно смотрел на развалившегося в кресле Руслана. - А первую зацепку Вы мне дали сами. - О, боже! Понимаю, понимаю, чем Вы, Мирон Янович, сразили нашу Антонину Михайловну – наверное, вот этим своим пафосом и игрой в Шерлока Холмса, - Руслан неприятно захохотал. - Для Вас было бы неплохо, если бы это было игра!       Слава заметил как Мирон стал чаще дотрагиваться до своей татуировки и весь подобрался: понимал, что приближается кульминация. - Так вот, Вы, Руслан, непроизвольно крутили фантомное обручальное кольцо, когда нервничали на неудобных вопросах при нашем разговоре. И Ваше отсутствие на месте преступления оба раза говорит не о Вашей невиновности, а о том, что у Вас был сообщник!       Мужчина продолжал ухмыляться, но Слава заметил как напряженно сжались у него губы. - Точнее, сообщница!       Лицо замерло и стало похоже на маску. - И это Ваша жена, Руслан!       Наталья истерично вскрикнула. - Я постоянно путался, потому что искал её не там, где она была всё это время! - Люба, расскажите про женщину, с которой Вы видели Никиту Алексеевича? Люба принялась подробно описывать случайно увиденную спутницу хозяина. Вырисовывался очень яркий образ маленькой, с подростковой фигурой выразительной девушки. - А теперь, Никита: эта прекрасная невысокая девушка – она знала о картине? - Ну, - Романов явно мялся, - я ей, конечно, не говорил, что именно это за картина и насколько она дорогая, но упоминал, да. - А ей и не надо было говорить, что это за картина, потому что её муж, - Мирон резко ткнул пальцем в Руслана, прекрасно знал, кто и какое полотно приобрел.       Никита вдруг вскочил: - Это она, она мне что-то говорила про фэншуй и сказала, что если картина не висит на стене, то должна стоять лицевой стороной к стене, а то принесёт неудачу, - он ошарашено уставился на Мирона, - я не поверил в эту фигню, но картину перевернул, - он тяжело опустился в кресло. - Как говорил Доктор Хаус: «Все врут!», я ведь спрашивал тебя кто знает о картине, но всего этого ты мне не рассказал. - Просто тогда я сам не понял, что и, правда, много рассказывал ей, я даже не замечал, потому что…, - он осёкся. - Потому что было комфортно и тепло? - помог ему Мирон, - ты же так описывал ваши встречи? - Да… - видно было, что Романов совсем расстроился. - Ещё ты рассказал, что она спрашивала тебя обо всём подряд и даже приводил примеры её вопросов. Дело в том, что Руслан, уже бывая в доме в качестве жениха и иногда сидя за компьютером Натальи, сумел взломать вашу единую систему, управляющую «умным» домом. Но пароль… Нет, он видел только количество знаков. И задача твоей любовницы было выведать значимые для тебя моменты. Что за пароль-то был на твоей сейф-комнате? - Кличка любимой собаки, которую мне подарили на десятилетие… И я, я… - И этим фактом ты тоже поделился в одном «тёплом разговоре»… - Так почему же её, этой жены, сегодня здесь нет, ведь ваш полицейский мог бы сразу их двоих арестовать, - Антонина глядела на Мирона. - Почему же нет? Она здесь!       В комнате повисло густое напряжённое молчание. - Милая Антонина! - Мирон заставил неприятно дёрнуться Славу, - Вы же сами мне рассказали очень говорящий эпизод. А мой Слава, как всегда, подвёл меня к нужной мысли! - тут Слава, наоборот, разомлел и покраснел до кончиков ушей от «мой Слава», - Шахматы снова нам помогли! «Пешка может стать королевой» - слова моего незаменимого помощника указали мне, кто же она, это таинственная супруга Руслана! Антонина, можете для всех повторить почему не разрешали Любе выходить когда в доме появлялся Руслан? - Он тогда посмотрел на неё как будто у них первый год отношений… - Антонина ошеломленно смотрела на Любу. - Да, и ещё «он посмотрел на неё как будто заранее загоревшимся взглядом»… Ну что ж, Люба, - Мирон медленно повернулся в её сторону, - мои поздравления: Вас, действительно любят. Любят так, что даже когда на кону миллионы долларов, не могут скрыть страсть в глазах.       Теперь со всех сторон слышались вздохи, слова удивления, даже Замай что-то сдавленно бормотал. - Никита, присмотрись, ну же – маленькой яркой девушке не так уж и сложно смыть макияж, сделать невзрачный пучок на голове, обуть каблуки, пододеть бельё с пуш-апом и молчать побольше, что роль домработницы вполне оправдывала.       Мирон дал всем несколько секунд переварить информацию и продолжал: - Я полностью убедился в этом, когда на ужине Люба, которая выполняла запрет Антонины и в роли домработницы никогда ранее не подавала Руслану кофе, вдруг, не спрашивая, кладёт ему в чашку две с половиной ложки сахара, аккуратно отсыпав излишки ровно до половины. При этом, она спросила и у меня и у Вячеслава нужен ли сахар, хотя ему-то она уж точно готовила чай. - Это просто бред, у Вас, господин «Пуаро», воспалённое воображение! - Люба изменилась и её «никакое» лицо вдруг приобрело жёсткое, почти устрашающее выражение. - В любом случае у тебя нет доказательств, - резко и зло бросил Руслан. - Конечно, есть. Во всяком случае, на Вашу жену. Может быть, Вас и придётся отпустить, потому что все доказательства по Вам , Руслан, косвенные и суд их вряд ли примет.       На этих словах Андрей Андреевич заметно занервничал. - Но вот одно железобетонное доказательство на Любовь у меня есть точно. Она зацепилась в комнате-сейфе платьем и порвала его, там остался небольшой кусочек ткани, но экспертиза уже проведена и она подтвердит, что это ткань именно от платья Любы, более того, вы же понимаете, что платье соприкасается с телом и микроскопические частички кожи там тоже нашли.       Люба обернулась на Руслана и с нежностью, даже утешительно произнесла: - Да, я заметила вчера, что одно рабочее платье порвано.       Руслан замотал головой из стороны в сторону, возвращая взглядом жене всю нежность, а потом вскочил и уже нахально и зло начал: - Нет, я не дам тебе с ней ничего сделать, слышишь?! Ты не заберёшь её у меня! Господи, неужели кто-то мог подумать, что мне интересна вот эта секс-кукла? - он, усмехнувшись, показал на дочь Романовых. Да она настолько глупа, что даже пишет с маленьких букв! А Люба – она умная, она лучшая и она умеет любить! И это всё придумала она! Слышите?! Эту гениальную операцию придумала она!! И всё было бы хорошо, если бы не он со своим помощником, который похож на беременную цаплю! - Сидеть! - подскочив, рявкнул Мирон, отреагировав на последние слова, - все слышали признание? Теперь у меня есть доказательства! - Что? - взревел Руслан. - Да то, что никакой ткани мы не находили в сейфе, хотя Замай приволок туда целый взвод полицейских! Мы там вообще ни хрена не нашли, что могло бы помочь в разоблачении! Я просто попросил Антонину найти в стирке платье и порвать его, положив на видное место, чтобы сегодня это предъявить!       Что произошло дальше сразу никто не понял. Несмотря на кульминацию всей сцены именно в этот момент Андрей Андреевич отвлёкся, заглядевшись на Ваню Евстигнеева. А дальше уже всё случилось за считанные секунды: Руслан выхватил из-под пиджака пистолет и выстрелил прямо в стоящего за столом Мирона…

***

      В тишине частной больницы раздались шаги. Постовая сестра уже знала кто это идёт, самый первый, в восемь утра, как только входная дверь открывается. Если б было разрешено оставаться рядом с пациентом на ночь, медсёстры и врачи не сомневались – с пациентом vip-палаты сидели бы круглосуточно. Но, соблюдая больничные правила, в палате под номером пятнадцать, посетитель находился только с восьми утра и до восьми вечера. Каждый день. Персонал переживал, потому что день ото дня посетитель мрачнел всё больше, а пациент так и не приходил в сознание, но сегодня сестре было чем порадовать пришедшего. Как только он поравнялся с постом и поздоровался, она махнула рукой в пригласительном жесте, подзывая его к себе и шепнула: - Он пришёл в себя! Сейчас спит, не будите, просто подождите!       Первый раз за эти дни сестра увидела как лицо посетителя прояснилось. Он, зажмурив глаза, шепнул: - Спасибо!

***

      У Славы были доли секунды понять что сейчас произойдёт с момента как Руслан вскочил и сунул руку под пиджак. Интуиция опытного детектива не подвела, а дальше инстинкт заставил Славу кинуться так быстро как только он мог, чтобы загородить Мирона от пули. Инстинкт? Он не раздумывал, он спасал любимого человека. Секунда и полная темнота. Всполохами он видел голубизну испуганных глаз, наклонившихся к нему, время от время мёртвую тишину разрезал такой родной голос, звавший его: «Слав! Слав!» и в отчаянии требовавший у кого-то: «Спасите его! Пожалуйста! Спасите!» и снова близко-близко мольба: «Живи! Живи! Ты мне нужен». И Слава старался, ради этого голоса очень старался, но в какой-то момент всё смолкло и окончательно затянулось чернотой.       Первый раз Слава пришёл в себя буквально на пару минут ночью. Услышав изменения установленных мониторов, прибежали врач и медсестра, что-то отключая, что-то подключая, меняя капельницу. Перед тем как снова провалиться в глубокий сон, Слава услышал как медсестра облегченно шепнула: «Дождался Мирон Янович!»       Ощущения возвращались к Славе постепенно: он услышал вздох, уловил родной запах, почувствовал, что его руку держит и гладит другая - мягкая и ласковая - рука и смог еле слышно прошептать: «Мирон». И тут же добавился тёплый вкус на губах и приятная тяжесть обхватившего его Мирона.       После нескольких молчаливых минут, Слава всё-таки попытался говорить: - Мирон, ты дар речи что-ли потерял?       Мирон оторвался от Славы: - Я так долго ждал тебя!       Слава с возмущением со всей силой эмоций, на которые был способен в это мгновение почти закричал: - Ты не дар речи потерял, ты не дар речи потерял! Ты совесть потерял! - Слава даже закрыл глаза рукой, - Ну как ты мог? Зачем ты снова сбрил свою шевелюру?! - Слав! - Мирон хотел что-то сказать ещё, но не смог, встал, отошёл к окну. - Что там в окне увидел-то интересного? Иди ко мне!       Мирон вернулся, снова присел на больничную койку рядом со Славой. - Слав! Я знал, знал, что ты ужасно любишь когда у меня отрастают волосы – вот я и побрился, чтобы ты от ярости вернулся ко мне, чтобы назвать «лысой карлицей»!       Слава улыбнулся и притянул к себе Мирона. - Я всегда вернусь к тебе, Мирон! - Я знаю!       Мирон улёгся рядом, обнял Славу и начал говорить: - Я так сожалею, Слав, что многого не видел раньше, не хотел видеть, не хотел замечать, вёл себя иногда как полный мудак по отношению к тебе, но я всегда, слышишь, всегда чувствовал, что ты мне самый самый дорогой человек. И больше я не хочу ни о чём сожалеть, потому что природа сожаления как паутина оплетает человека и это хуйня! Сожаление о прошлом очень сильно забирает от настоящего, очень сильно мешает настоящему перерастать в пиздатое будущее, забирает силы для того, чтобы это будущее создавать. Я знал, что ты вернёшься, что ты не бросишь меня, не уйдёшь. Давай не думать о прошлом! Я купил нам охуенный необычный тур – тебе понравится, я уверен! Как поправишься, наберёшься сил – сразу махнём!       Мирон поднял глаза: - Да же? - Да же! - Слава был не способен сейчас ничего больше сказать, ему показалось, что счастье всей земли, всей планеты, всей галактики сейчас сосредоточилось в этом маленьком пространстве больничной палаты, даже больничной кровати, где они лежали, обнявшись, а Мирон уже целовал его так, как будто и правда ждал его всю жизнь, а ведь он ждал его всего пять дней…