Несчастливый

       Фенек проснулся ранним утром вместе с багровым солнцем, потянулся вверх, в вертикальное положение, оглянулся на панорамное окно в спальне.        На такой высоте весь город был как на ладони. Вдалеке взмывал чей-то ранний рейс. Сумеру — город густонаселённый и жаркий. Жаркий климатом, мятежными политическими настроениями жителей, яркими праздниками, страстью в сердце каждого, кто тут обитает.        Только Тигнари почему-то было так холодно. В груди не горел пожар, кожа была бледной, словно солнце никогда не касалось её, напитывая своей энергией жизни. Он походил на пленника, а пленитель лежал рядом, ещё не просыпаясь.        Когда этот человек стал проявлять к нему настойчивый интерес, он сначала был раздражён. Тигнари нарёк себя одиночкой, у которого не должно было быть ничего глубже дружбы, ведь никогда никого не любил в романтическом плане и не думал, что полюбит. Потом, когда случился дефолт, когда экономика сильно пошатнулась в ходе политических интриг, скандалов и преследований, он поменял своё мнение. Особенно если даже в такой ситуации ухажёр умудрился удержаться на плаву.        С содроганием вспоминая самый натуральный голод, который мучил его, когда деньги в руках дешевели с каждой минутой, а на спине ещё были родители-пенсионеры, один из которых страшно болел, он решился пойти под высокую руку.       Худшее и лучшее решение.        После свадьбы, полной фальшивых улыбок фенека, голод отступил, приступы у отца под действием дорогих лекарств прекратились, но всё это не забылось, где-то на подсознательном уровне шкрябая его мозг когтями.       Ему не нравилось быть в отношениях с Мейсаром.        Мейсара был… Даже не романтичным, а похотливым. И все ухаживания его были такими бездушными, для галочки. Просто, чтобы прикинуться романтиком. А на деле ничего возвышенного.        У них не было общих тем для разговора — у них даже специальности были разные. Тигнари — ботаник, дитя природы, фанат свежих фруктов, живых цветов, а он — ракетостроитель, дитя сурового прогресса, покупающий яблоки в слое воска и букеты с обреченными на смерть цветами. Они говорили только о погоде и планах на день. А потом и вовсе перестали.        И он чувствовал себя неприятно после близости.        Его руки будто были извечно покрыты несмываемой нефтью. Иначе не объяснить то, как липко и противно ощущались прикосновения к телу.        В каждом прикосновении было низменное нетерпение. Всякий раз, когда фенек ощущал нефть на шее или ушах, он понимал: грядёт пустая, пошлая прелюдия, тоже, для галочки, а затем и исполнится цель всех этих действий. И Тигнари потом встанет и пойдёт смывать несмываемые следы. Ведь отказать боится.        Одной ночью Тигнари иронично засмеялся навзрыд прямо перед этой панорамой, открывающей свет одинокой луны. Бессмысленные отношения, бессмысленный брак, бессмысленные прикосновения и прелюдия — всё между ними не имело никакого толку. Всё между ними было просто формальностью, не дающей ничего.        Мейсара просто хотел себе экзотичную, красивую куклу. Тигнари просто хотел не беспокоиться о финансах.        Тигнари сбросил голые ноги на холодный пол, чтобы заняться готовкой. Даже в доме ничего тёплого.

✖✖✖

       Тигнари неизменно ехал на работу в свой исследовательский центр на машине мужа.        Это была разумная трата ресурсов, что есть в их семье, с одной стороны. А с другой лис знал, почему он так яростно возил его на работу самолично.       Мейсара ревновал свою игрушку к другим.        Был однажды случай.        Он на крыльце института заговорил со своим приятелем Аббатуи, который работал в лаборатории электриком. Подъехавший его забирать Мейсара взбесился, спешно схватил его за руку и утащил к машине, обрывая разговор. Потом ругался в машине, ругался так, что уши закладывало от его ора, слова смешивались с матом и оскорблениями. Обвинял в том, что Тигнари ему неверен, что портит репутацию и имидж.        Тигнари ничего не мог возразить и решил при супруге быть максимально незаинтересованным в своих знакомых. Всё равно неоткуда ему было появиться в стенах лаборатории. В институте он в безопасности.        — Чего ты так тих, любовь моя? — спросил вдруг Мейсара, когда они остановились на светофоре. Держа свой портфель на коленях, лис со скукой смотрел на пешеходов, переходящих дорогу, да невесело усмехался ласковому прозвищу. Тоже такому бездушному.        — Я не знаю, о чём говорить. — Ответил он вымученно-мило. — Думаю вот о работе…        — Вот как… — хмыкнул. Перехватил нервно руль. Тигнари это заметил краем глаза.

✖✖✖

       Выскочив из машины и зайдя в прохладное здание, фенек расслабился, ударяясь в выверенный и дающий отдушину труд лаборанта.        Однако на обеде кое-что в его размеренной и ровной жизни поменялось.        — Здравствуйте, — прозвучал спокойный голос, заставляя обернуться с настороженным торчанием ушей. Перед ним был молодой человек, примерно его ровесник. В первую очередь фенеку бросились во внимание его янтарные глаза, отдающие кровавым отблеском. Они были строгими, чёткий, тонкий зрачок придавал взгляду сосредоточенности и полной собранности. Дальше взглядом ботаник скользнул по практически белым волосам незнакомца, что лежали снегом на плечах. А затем на изящный тёмный костюм с серьёзным чёрным галстуком. Перед лицом появилось удостоверение. -… Сайно, офицер Федеральной Полиции. У меня есть к вам несколько вопросов.

•••

       Фенек не думал, что его спокойный обед перетечёт в что-то схожее с допросом.        — Вас не добавляли в последнее время ни в какие новые проекты? — прозвучал вопрос от полицейского. Ничего не скрывая, он выложил небольшой магнитофон на столе перед ним. Даже не в смартфоне. Видно, дело не простое или сам офицер — человек строгий.        — Да… — Тигнари не собирался врать, будучи социально ответственным. Однако потом стал подозревать, что слишком честные ответы смогут лишить его работы, особенно в ту пору, когда коррупцию выдёргивали до сих пор по маленькому корешочку в месяц. Не просто так же пришёл сюда представитель закона. — А что-то случилось?        Сайно промолчал, убеждаясь, что магнитофон работает.        — Я не буду отвечать, пока вы не скажете, почему вы меня спрашиваете. — Лис поджал уши, помрачнев и напрягая брови.        — У нас появились некоторые подозрения, что один из сотрудников института занимается незаконной деятельностью. — Полицейский бросил свой холодный взгляд на аккуратное бледное лицо собеседника, складывая неприступно руки на столе. — Но вам нечего бояться… Господин Тигнари.        Бейджик на шее вскоре был в волнительном жесте сжат когтистой ладонью.        — Этот разговор останется в тайне от руководства?        — Абсолютно верно. Вы не рискуете своей должностью. Никто не узнает, что мы с вами говорили.        — Возможно, если бы вы замаскировались под одного из лаборантов, то точно ни у кого бы не появилось подозрений, но с вашим подходом… — отозвался едко фенек, пытаясь себя успокоить и сделать себя основной страшной силой за столом. Если так вспомнить, то он давно уже никому не грубил. Даже коллегам перестал, боясь расстроить единственные нормальные отношения хоть с кем-либо.        — Я обещаю вам: вы будете под защитой. В случае чего — обращайтесь в суд по нарушению трудового кодекса. Но я уверен, до такого не дойдёт. А теперь… Пожалуйста, расскажите побольше о новом проекте.        — Этот проект мне предложили совсем недавно… — Добродушное лицо старого профессора, который помог ему здесь устроиться, мелькнуло в памяти. Он предлагал несложную работу параллельно в другой исследовательской работе, за которую бы ему чуть повысили заработную плату. — Мне предложили поработать, сказав, что много усилий это не займёт, но будет поощряться.        — С чем связан этот проект? — всплыл наводящий вопрос, и Тигнари развёл уши, отводя взгляд.        — Я подписался о неразглашении. Мне сказали, что это государственный заказ.        — Вот как… — задумчиво протянул Сайно. — Хорошо, с документами мы разберёмся потом. Есть ли какая информация, которой вы ещё можете поделиться?        — Я могу назвать тех, кто работает со мной.        Когда его пригласили помочь со сторонним проектом, он выполнял самую не впечатляющую роль — просто переносил коробки с экземплярами из кабинета, куда их приносили, к грузчикам, которые должны были увозить в другую лабораторию. Работа правда не слишком запарная — минут двадцать, и готово. Даже спина не надрывалась от веса ноши, однако кое-что раздражало.       Постоянно неприятно щекотало нос.

•••

       — Можно ваш номер телефона для связи на случай, если у нас возникнут ещё вопросы? — в конце допроса спросил беловолосый полицейский, вновь резанув своим острым взглядом по лицу. Фенек без задней мысли назвал номер. Сайно записал его и убедился, что написано верно.        — Продуктивный, конечно, вышел разговор. — Вздохнул с неким облегчением фенек и поднялся на вдруг онемевшие ноги. Улыбнулся ехидно полицейскому. — Поговорили, умолчали, ничего не поняли и разошлись.        — Подобные дела часто собираются по крупицам из разных мест. — Полицейский поднялся следом, задвигая стул. Его фигура была такой стройной в этом чёрном пиджаке и чёрных брюках, что у фенека взгляд приклеился. — Вы уже сделали неоценимый вклад. До свидания.        — До свидания, — с фальшиво расслабленной улыбкой дёрнул плечами вверх Тигнари и сложил руки в карманы расстёгнутого халата, долго с интересом и тревогой рассматривая чужую спину.       Что происходит?

•••

       За неделю это всё забылось. Никто не приходил спрашивать его о полицейском, который как призрак явился и исчез без следа. И увольнять пока его никто не спешил, так что Тигнари продолжил свою обычную рутину — работал, делал дела по дому, поскольку Мейсара склонил его с невидимым напором к такому раскладу, потом, конечно, если не везло, ублажал супруга.        — Ох, что же ты делаешь со мной, лукавая лисица, — раздался шёпот с придыханием прямо в чувствительное к шумам ухо. Сильные пальцы сжали волосы грубо, заставляя шикнуть от боли и досады, а нелюбимый до горечи нос проскользил по изгибу плеча.       Мерзко. Больно. Гадко. Противно.        Тигнари выполз из-под взмокшего Мейсары, который выпустил свой ужасающий порыв и отпустил его, и пошёл принимать душ.        Снова, сколько ни три тело — жирные, несмываемые следы оставались на коже плеча мерзкой полоской плёнки. Бросив никчёмные попытки, предпринимаемые им не раз, Тигнари вышел из душа, чтобы застать мужа сидящим на краю кровати с его телефоном.        — Тебе кто-то звонил из полиции. — Мейсара протянул разблокированный телефон, и у Тигнари потекло неприятное, холодное предчувствие под кожей, но от ожидания ревностного взрыва партнёра ли, или от того, что от него снова полиции что-то нужно — загадка. Скинув полотенце с высоко вставших ушей, фенек забрал телефон и ушёл в другую комнату.        — Алло? — тихо буркнул он в микрофон смартфона, когда гудки дозвона пропали, поглядывая, чтобы дверь была закрыта. — Сайно, это вы?        — Здравствуйте, — поприветствовали коротко на том конце уже знакомым голосом. — Да, у меня есть новые вопросы. У меня на руках ордер. Я смогу вас встретить завтра в лаборатории?        Фенек поджал уши, вспоминая, что уже пятница, по субботам лаборатория не работала, и субботнее исчезновение вызовет подозрения у ревнивого супруга. Только если не соврать.        — Пожалуй, нет, может, есть возможность встретится в другом месте? Вам же не принципиально, где будет производится допрос? Я могу прийти в участок, если надо.        — Буду ждать к обеду в отделе полиции №3. — Бесповоротно заключил Сайно, но тут же оборвал себя, меняя теперь тон на более мягкий. — Вас это устроит?        — Да-да, конечно. До свидания.        Со вздохом, лис сбросил и запрокинул голову вверх. Холодные влажные пряди отлипли от шеи, повисая в воздухе над таким далёким полом, но от того стало ещё холоднее.        Он снова угодил в неприятности, да?

✖✖✖

       — Полицейский звонил по поводу расследования в нашем институте. — Пояснил он Мейсаре, видя требовательное выжидание в его мутных чёрных, как густая нефть, глазах. Лгать здесь было незачем. — Меня вызвали в полицейский участок, чтобы я передал информацию, которую мне прежде не разрешалось рассказывать.        — Когда допрос? Я отвезу.        — Это необязательно, участок совсем близко. — Правда, их дом располагался в минутах десяти ходьбы до места назначения. Машина была ни к чему. Муть в глазах напротив стала какой-то ещё более тёмной и жуткой. — Милый…        Он чуть не подавился горько-жгучей нефтью, когда выдавил из себя ласковое слово.        — Ладно. Иди. — Мейсара обиженно поднялся с их общего ложа и ушёл в свой кабинет. Тигнари вздохнул, впивая когтями в свою ладонь.        А может ну это всё?

✖✖✖

       Утром перед обедом ревнивый супруг всё-таки увязался с ним, разумеется. Всё утро выглядел таким обеспокоенным, чуть ли не на руках таскал, и фенеку это казалось страшнее всего на свете.        Они были супругами всего пять месяцев, но таких поворотов прежде никогда не замечалось.        К участку он пришёл с конвоем, заставляя себя чувствовать адово неловко. Муж беспрестанно лип своими мерзкими руками к нему, для всех обозначая, что Тигнари принадлежит только ему одному и никто касаться его не в праве. В этот момент фенек был бы рад даже объятию серийного маньяка, лишь бы это был не Мейсара.        Тут к ним вышел Сайно, вызывая тут же неявную мольбу в глазах у лиса и помутнение у его супруга.        — Господин Тигнари, прошу пройти со мной. — Обратился он строго к фенеку, игнорируя Мейсара.        — Я хочу присутствовать на допросе.        — Это невозможно. — Помотал головой категорично Сайно, завязанные в высокий хвост волосы повторили движение головы с задержкой. Теперь он обратил свои строгие кровавые глаза к настойчивому спутнику допрашиваемого. — Он — взрослый, дееспособный гражданин, который является простым свидетелем. Мне незачем вас запускать в кабинет.        — Мне надо там быть. — Нажал мужчина, наступая на не сильно вышедшего ростом полицейского. Но офицер даже не мигнул. — Я устрою тебе неприятности, если будешь вмешиваться.        — Мейсара, пожалуйста, это просто допрос. Меня не арестуют, я ведь даже ни в чём не виновен! — Тигнари не мог удержать себя от опущенных ушей и обвисшего безвольной тряпочкой хвоста. — Всё будет нормально.        Супруг кинул на него такой бешеный взгляд, что Тигнари стал неиронично хотеть тут же попросить охранный ордер.        Мейсара прежде не поднимал на него руку, не считая некоторые грубые практики в постели. Но тут уверенность в том, что это невозможно, развеялась.

✖✖✖

       Пока Мейсара, как пёс, у которого отняли любимую пищащую игрушку, бродил кругами в зале ожидания, фенек уже скромненько сидел на пластиковом стуле в герметичной комнате с офицером, который готовил официальные документы. С ними никого не было, и это даже как-то смущало. В фильмах про полицейских обычно в таких ситуациях было двое хранителей правопорядка.        — Кем он вам приходится? — спросил хладнокровно полицейский. Этой черте характера активно хотелось доверять - вверять себя целиком. Это тон профессионала, предсказуемого и прямого, как палка. Не то противоречивое и скачущее от настроения к настроению нечто, с которым он жил ради денег. Впрочем, в последнее время ему начинало казаться, что лучше нищета, чем такое супружество.        — Мужем. — Кратко отрезал, но осторожно, наблюдая, проверяя Сайно на профессионализм. Проверка прошла успешно: ни мускул на лице его не дрогнул. Даже после облегчающей смены власти не все были согласны с изменениями в законе. Но отсутствие реакции — тоже результат.        — Видно, он человек взрывной. — Тигнари хмыкнул нервно, подёргивая хвостом, Сайно закончил с бумагами в конверте и предоставил их фенеку. Там были все необходимые ордеры и какой-то договор, который он бегло подписал. — Прекрасно. Итак, посвятите меня в ваши обязанности.        — К сожалению, всё очень скудно. Я перенаправляю упакованные экземпляры на вывоз в другую лабораторию. Это все мои обязанности. — Было даже стыдно явиться с таким кусочком информации.        — Какие экземпляры вы перенаправляете? И куда?        — Я не знаю. Мне не говорили, никаких подписей или отчётов об этом нет… И коробки я не вскрывал… — теперь лису стало предельно ясно, что он часть какой-то криминальной истории. И всё просто от того, что он вслух себе и офицеру пересказал кишащую пробелами информацию о своей подработке.        — Есть ли какие-то детали или замечания относительно ваших обязанностей? — голос полицейского выдернул Тигнари из сгустившихся мыслей. — Возможно, вы можете сказать, кто забирает их и где? Из какого кабинета вы их забираете? Вы не видели того, кто их приносит туда?        К сожалению, на такие вопросы у фенека не было ответов. Разве что…        — Этот кабинет принадлежит заведующему… И… Есть кое-что странное относительно коробок… Они пахнут… Чем-то странным. Я не могу до сих пор понять, какой это запах.        — Вы чувствительны к запахам?        — Особенность подрасы. — Пояснил фенек, вновь дёрнув плечами кверху и слегка смущённо улыбнувшись, словно неприличный секрет рассказал. Затем улыбка его завяла от тяжко перекатывающейся в голове мысли, а уши прикинулись раскидистыми, тяжёлыми листьями тропического кустарника. — Я получу за это по шапке, но в понедельник я вскрою коробку…        — Нет-нет, не надо. Сейчас по вашему институту наверняка пойдёт слушок, что легавые выхватили одного из участников. Если проект тут же не свернут, то уж точно повременят и поосторожничают с вами. Например, дадут другое задание или перестанут подкладывать в коробки то, что мы тут ищем. А если вы подадите им только намёк, что можете быть активным помощником полиции, то пиши пропало. Лучше подождать и посмотреть.        — Почему вы вообще решили обратиться ко мне? Что если бы я был одним из основных организаторов? — решил задать вопрос ботаник, раз выпал шанс.        — Опасения были, но многие источники информации, в которые мы обратились, заверили, что вы не можете быть осознанным участником криминальной схемы. — В тоне, схожем с тем, каким Тигнари объяснял своё отменное обоняние, проговорил офицер. Тигнари понял отсылку и усмехнулся. — Потому мы выбрали вас для плотной работы.        — Это дело о торговле запрещёнными веществами, да? — Снова вопрос напоследок. Лисьи зелёно-карие глаза потемнели. Ему не хотелось быть пособником продажи смерти. — Я сомневаюсь, что тут много вариантов, когда оно… Касается ботаники…        — Мы всё узнаем, лишь терпение… У вас есть ещё что-нибудь?        Тигнари опустил взгляд, замолчав в нежелании возвращаться к Мейсару. Но и задерживать офицера он больше не мог.